Accidentally in Love

Как бы сильно тебе ни нравилась песня, когда ты ставишь её на будильник — ты уже не сможешь слушать её, как раньше. Она становится раздражающей, и с первыми нотами ты вспоминаешь те моменты, когда мелодия выдергивала тебя из сладкого четырехчасового сна в морозное январское утро. Ты собирался в свете тусклой лампы и в полной темноте тащился в универ, как живой мертвец. Однажды Брэм вместе с Говардом решили скрасить общажный вечер просмотром всех частей Шрека — и почему-то Стокеру показалось хорошей идеей поставить на будильник Accidentally in Love. Прошел месяц ежедневных подъемов под эту песню, и надо ли уточнять, что обоим она стояла поперек глотки? Лавкрафт не заводил будильники. Он все равно не мог проснуться под них, и это просто действовало на нервы его соседям. Он возложил собственное своевременное пробуждение в руки судьбы, и на первых парах, а иногда и на вторых (в очень плохие дни — на третьих), стабильно не появлялся. То, что Говарда до сих пор не отчислили — восьмое чудо света, не иначе. Брэм лениво разомкнул веки на строчке «what’s the problem, baby?». Проблема была, очевидно, в том, что надо было свалить свою тушку с постели и собираться в универ, а ещё разбудить Лавкрафта, который, закутавшись в одеяльный кокон, сладко спал и даже не думал реагировать на будильник. — Говард… — Брэм на негнущихся ногах дотащился до соседней кровати и врезался ладонями в спину Лавкрафта, слегка расталкивая его тело. — Петухи пропели. Надо вставать. Брэм издал звук, напоминающий скрип двери, которую не открывали тысячелетиями. — Вставать… не хочу… вставать… — С утра к глубокому голосу Говарда добавлялась легкая хрипотца. — Хочу спать… — Говард Филлис Лавкрафт… Посмотри мне в глаза. Говард вяло перевернулся на спину, вытянувшись в полный рост — общажная кровать явно не предназначалась для переростков вроде него, и даже упираясь ногами в спинку, он сгибал колени. Карие глаза, жутковато отливающие в красный, смотрели на него бесстрастно. — И что? — Сэр Лавкрафт, вы правда думаете, что я бы сейчас предпочел сну пару по философии постмодерна? Говард ненадолго завис, рассматривая синеву под глазами Брэма, его мертвенную бледность и растрепанные волосы, после чего перекинул руку через спину Стокера и уронил рядом с собой, накрывая одеялом. Брэм не из тех, кто будет отбрыкиваться и вырываться, даже если ему что-то не нравится, да и сил было только замычать, пока Говард обвивал его тело конечностями и устраивался поудобнее. Во имя всего святого и проклятого, в нем вообще есть кости или эти руки гнутся и в обратную сторону? — И что ты делаешь? — Мы спим дальше. Сегодня… — Его речь прервал протяжный, ничем не прикрытый зевок. — Не идем на пары. Спим… Брэм ткнулся щекой в голую ключицу и хотел было возразить, что не хочет становиться на одну грань отчисления вместе с Говардом, но тот, судя по всему, действительно провалился обратно в сон и тихо засопел. Брэм, запутавшийся в его руках и ногах, попытался неловко приобнять Лавкрафта в ответ. В итоге одну руку он таки смог водрузить ему на спину, утопив пальцы в черных влажных прядях, что не до конца высохли после душа, а вторую положил на ладонь Говарда, которая обхватывала его талию. Удобство — сомнительное, ещё и кровать — несчастная односпальная, что приходится притираться друг к другу, дабы не свалиться. Брэм слушал его сердцебиение и ровное дыхание и медленно засыпал, пока мозг прокручивал надоедливые строчки: «What’s the problem? I don’t know Well, maybe I’m in love».