Два брата

      Мэрилона разбудил шум, доносившийся из коридора. Слышались тревожные голоса прислуги, происходила какая-то суета. После нескольких бессонных ночей подряд ему наконец удалось уснуть, но счастье длилось недолго, и теперь король просто кипел от злости. «Какого черта?! Мне, видимо, надо умереть, чтобы наконец удалось отдохнуть!»       — Что происходит?! — рявкнул он хранителю покоев, выскочив прямо в ночной сорочке.       — Не могу знать, ваше величество, — пожал плечами тот.       Не может он знать! И какой толк от этой охраны! Мэрилон вернулся в спальню, накинул халат и отправился выяснять, что же вызвало переполох. Источник шума оказался совсем близко — это были покои его дяди. Дверь в них была приоткрыта, и из нее выскочила одна из служанок. Глаза у нее были заплаканы.       — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — обратился к ней король.       — Умерла новая служанка, ваше величество. Убита черной магией! — всхлипнула она и побежала прочь.       Мэрилон ворвался в покои и тут же встретился взглядом с Ларгусом, лицо которого было белее кипяченой простыни. Он сидел на краю кровати, а рядом с ним распластавшись лежала обнаженная Ксана. Она была мертва. Мэрилон не сразу заметил стоявших неподалеку леди Марго, Октавиуса и главного лекаря.       — Мой муж — лорд и советник короля — спит со служанками. Какой дурной тон! — с отвращением проговорила леди Марго.       — Это не служанка, мама, а шлюха Ксана из борделя Либертина Хэрроу — поправил мать Октавиус.       — А тебе это откуда известно?!       — Замолчите сейчас же! — прошипел Мэрилон. При виде бездыханного тела Ксаны у него подкашивались ноги, но он собрался с духом и спросил лекаря:       — Лекарь Медикус, как она умерла?       — Мы могли бы говорить о естественной смерти, например от остановки сердца, но, как вы можете видеть, ваше величество, — с этими словами Медикус жестом указал на лицо Ксаны, — у девушки на лбу остался будто бы след от ожога…       Мэрилон пригляделся и действительно увидел на смуглой коже небольшое красноватое пятно, похожее на уже заживающий ожог. Ее и вправду убили с применением магии. Но как это, черт возьми, произошло?       — Дядя, — обратился к Ларгусу король. — как бы тебе ни было тяжело, ты должен рассказать мне все. Разумеется, наедине. Так что предлагаю пройти ко мне в покои.       — То есть как наедине?! — возмущенно воскликнула леди Марго. — Значит я, его жена, не имею права выслушать его объяснения? Он опозорил меня на все королевство!       — Еще одно слово, леди Марго, и вас возьмут под стражу за неподчинение воле короля, — отчеканил Мэрилон.       За время его отсутствия в покоях побывала прислуга — постель как всегда идеально убрана, тяжелые бархатные шторы раздвинуты, на столе появились фрукты и вино. От слишком яркого дневного света у Мэрилона заболели глаза. Беспощадный свет — как идеальная декорация беспощадного для его души разговора.       — Я не убивал ее, Мэрилон, — сказал Ларгус, делая большой глоток из кубка. — Клянусь жизнью Октавиуса.       «Сына, которого ты не любишь, потому что он слишком похож на мать».       — Я бы очень хотел тебе верить, дядя.       — Я… да, мы провели ночь вместе, и ты имеешь полное право осуждать меня…       Мэрилон тяжело вздохнул.       — Знаешь, дядя, если бы я начал осуждать каждого, кто хоть немного этого заслуживает, то это отняло бы все мое время. Сейчас же меня интересует лишь одно: как посторонний человек, обладающий магической силой, мог проникнуть в замок, защищенный мощнейшим заклятием? Я, конечно же, допрошу всю стражу, но сомневаюсь, что убийца мог проникнуть в замок обычным путем, через ворота.       — А если защитное заклятие больше не действует? Что, если они все узнали?       — Это невозможно! — замотал головой Мэрилон, пытаясь отогнать мысли о самом худшем. — Дядя, что было после того, как вы с Ксаной…       Ларгус покраснел и уставился в пол.       — Это было уже под утро… То есть… она была еще жива, когда начинало светать… Да, мы любили друг друга до утра, черт возьми! Ты это хотел услышать? — голос Ларгуса дрожал от смеси гнева и неловкости. — Потом я уснул, но совсем ненадолго, а когда проснулся…       Ларгус прервался и не мог заставить себя продолжить. Он залпом опустошил кубок и отвернулся от короля, глядя куда-то в пустоту. Мэрилон никогда еще не видел своего обычно спокойного и сдержанного дядю в подобном состоянии. Наверное, сейчас он должен был подойти и приобнять Ларгуса, сопроводив это полуобъятие словами утешения, но Мэрилон всегда был слаб в проявлении подобных чувств.       — Мне нужно срочно увидеться с Хэрроу, — сказал он, проклиная себя за внешнюю бесчувственность. — И, дядя… мне очень жаль.       Сир Ларгус повернулся к нему и коротко кивнул. Дядя не смотрел на него, но Мэрилон смог разглядеть в его глазах застывшие слезы.