Welcome back

Отец Павел открыл незаметную дверь в своем новом доме (его построили всего пять лет назад, взамен разрушенного стратилатом). Внутри, прислоненная к стене, стояла тяжелая каменная плита, укутанная черным полотном. Он и так и не нашел места, где ее спрятать, да и стоило ли? Валера стал стратилатом, плита до сих пор сверкала его кровью, красиво дополнявшей высеченные узоры. Эта плита принадлежала ему, но Лагунов не забрал ее с собой, оставил им. Отец Павел вздохнул и с трудом оторвал тяжеленный камень от пола. Все-таки надо хоть в речке утопить. Он встречал только одного вампира, который, несмотря ни на что, прыгнул в речку с освящённой водой. Вряд ли кто-то еще из вампиров поступил бы так же, как Лагунов. Отплыв в лодке на середину Архиерейки, священник, хрипя от натуги, сбросил плиту в тёмную воду, наблюдая за тем, как ткань, уходя на глубину, медленно разворачивается, обнажая всё ещё светящиеся линии, прочерченные кровью. Вздохнув, он вернулся на берег, окончательно отбрасывая мысли о плите. Однако, подойдя к своему дому, он заметил, что у него гость. И это была не достопочтенная Нюра, которая иногда пряталась у него. На ступеньках крыльца его старого полуразрушенного дома, оставленного в том же виде, чтобы служить в качестве напоминания, сидел, скрючившись, Игорь Корзухин. Светлые пряди обрамляли лицо, на котором застыло грустное выражение, глаза смотрели прямо перед собой. Корзухин появился здесь впервые за пять лет с их последней встречи, и отец Павел не знал, что об этом думать. Неужели снова что-то произошло? Может быть, Валера вернулся? Нет — отец Павел покачал головой. Если бы Валера вернулся, Игорь не сидел бы тут с печальным выражением лица. Он бы радовался встрече с тем, кто стал для него младшим братом. Наверное, он бы впервые за пять лет смешно пошутил, и веселье отразилось бы на его лице. Тот факт, что он сидит здесь в одиночестве и смотрит безжизненным взглядом, явно вспоминая о том, что произошло пять лет назад, говорил сам за себя — Валера не вернулся. Отец Павел так же молча присел рядом, ничего не спрашивая, дожидаясь, пока Игорь сам начнет разговор. Наверняка он пришел сюда за советом, или просто хотел выговориться, этого отец Павел еще не знал, но был готов подождать, пока Корзухин соберется с мыслями. — В городе новый стратилат, — нарушил молчание Игорь. — Валентин Сергеевич думает, что это Валера. — А ты что думаешь? — Это не он, — покачал головой Игорь, зажмуривая глаза. — Я уверен. Он… Он бы не смог убивать людей. Пиявцев — возможно, стратилата — да, но не людей. Отец Павел, почему? — Почему что? — направлял он Игоря, чтобы тот сам озвучивал свои мысли. — Почему вы тогда не сказали нам? — Корзухин повернул голову в сторону священника, и тот заметил, что по щекам парня текли слезы. — Почему вы не указали нам, что мы не правы? Почему не сказали, что Валера, даже став стратилатом, останется человеком? — Потому что он не остался человеком, — улыбнулся Павел. — Но ему это и не было нужно. — То есть? — Валере не нужно было оставаться человеком, чтобы быть светлым. Он может стать тьмой во плоти, но пока рядом будет тот, кто его искренне любит, он будет направлять эту тьму во благо. Игорь снова печально вздохнул. — Почему вы не сказали нам, что он не обречен? Почему Валера ушел? Игорь задавался этим вопросом уже пять лет. Когда они очнулись в подземелье, им пришлось прятать плиту и следить за тем, чтобы бывшие пиявцы безопасно покинули школу. И только потом Игорь побежал домой к Валере, в душе понимая, что сам нарочно откладывал встречу с другом. Однако, когда он оказался на пороге его квартиры, было уже поздно. Валеры и его родителей уже не было в городе, и Корзухин не знал, куда они отправились. Бабушка Риты, оставшаяся в Куйбышеве, никак им не помогла. Она открыла дверь, выслушала, а потом помотала головой и произнесла лишь одну фразу, которую Игорь запомнил дословно: «Если они вам не сказали, куда уехали, то я тем более не имею права говорить. Уходите и не приходите больше, я не выдам их». — Он ушел не потому, что думал, будто обречен, — за пару дней отец Павел смог разобраться, что творится в душе Валеры Лагунова, и понимал, почему тот исчез, прихватив с собой Риту Шарову и своих родителей. — А почему тогда? — в глазах Игоря было такое отчаяние, что отцу Павлу самому стало не по себе. Мы начинаем ценить, когда теряем. — Потому что не хотел видеть в ваших глазах жалость или ненависть. Он хотел запомнить вас друзьями, а не врагами.

***

Валера пригубил ароматный кофе, искоса поглядывая на жену. Та торопливо перебирала какие-то бумажки, разложенные по всему кухонному столу. Нервозностью и решительностью от нее веяло за километр, а уж эмоции Риты Валера читал как открытую книгу, и дело было даже не в вампирской связи. В конце-концов, они были вместе уже пять лет, из которых два года состояли в браке. И пусть в их жизни было слишком много всего странного и непонятного, но в чем Рита и Валера были уверены на все сто, так это в том, что больше не смогут быть с кем-то другим. Слишком сильно они привязались друг к другу, да и чувства с каждым днем становились только сильнее. — Что ты задумала? — все-таки не выдержал Лагунов. Рита подняла на него непонимающий взгляд и тут же скривилась — было бесполезно притворяться перед ним, ведь он считывал ее эмоции. Черт бы побрал эту связь стратилата и пиявицы! То, что она была у него единственной, только ухудшало ситуацию — Валера не мог перепутать её чувства с чьими-то чужими. — Все нормально, — довольно правдиво на свой собственный взгляд ответила Рита. Валера усмехнулся и помотал головой, понимая, что она просто не хочет рассказывать все сейчас. Ладно, не хочет говорить — пусть молчит, все равно он потом все узнает, будь то на самом деле сюрприз или что-то не столь приятное. Он снова перевел взгляд на улицу за окном, допивая кофе. Его не покидало плохое предчувствие и невольно он вновь перевёл взгляд на жену — Рита все также сосредоточенно читала бумаги (что это вообще за бумаги, кстати?). Может ли быть такое, что задуманное ею обернется катастрофой? Валера очень надеялся, что Рита не полезет в опасную авантюру. На секунду он представил, что Рита исчезнет, погибнет, если влезет в неприятности, и ему стало дурно. Грудь словно сжали ледяные тиски, перехватившие дыхание. Он потерял уже многих… Если он потеряет еще и Риту, которая стала для него самым главным человеком в жизни, он точно сойдет с ума. Секунда прошла, и Валера отмахнулся от ужасных мыслей. Рита — не дура, определенно. Она уже давно не тот подросток, который берет от жизни все, что можно, потому что знает, что времени осталось мало. Валера успокоился, а Рита, наоборот, напряглась. С каждой секундой ее сердце билось всё беспокойнее, и девушка усилием воли заставляла его биться в нужном ей ритме — благо, она могла себе это позволить. Для вида перебирая бумаги, Рита сосредоточилась на своем организме, не зная, как начать разговор. — У меня сегодня, кстати, выходной, — помыв чашку, Валера поцеловал жену. Рита улыбнулась сквозь поцелуй, прижимаясь к нему сильнее и обнимая за шею. Она так сильно к нему прижималась, целуя, словно в последний раз, что Валеру снова настигли ужасные мысли. Справиться с ними Валера никак не мог, и подозрение снова начало вылезать наружу, теребя душу. Рита целовала так, будто хотела запомнить именно этот поцелуй, насладиться этим моментом, словно… Словно прощалась. — Что ты задумала? — не выдержал Валера и разорвал поцелуй, внимательно глядя в её глаза. — Меня пригласили на работу, — Рита закусила губу, продолжая следить за ударами своего сердца. — Это же отлично, — поднял в удивлении брови Валера. — Ты давно этого хотела, разве нет? И добивалась всеми силами. Рита вздохнула и, отстраняясь от мужа, подошла к окну, сложив руки на груди. Она добивалась этой работы, это была правда. Окончив педагогический, она сразу принялась искать работу по душе, больше всего желая работать с детьми. Однако учителя были мало востребованы, тем более летом. Зато работа была в детских лагерях, и в один из них ее пригласили. Точнее, не совсем в детский лагерь, а скорее в летнюю школу для детей с ограниченными возможностями. Сложность состояла в том, что школа эта располагалась в другом городе, и она была уверена точно — Валера будет категорически против ее туда отпустить. А он очень упрям, и переспорить его будет сложно, скорее всего невозможно. — Меня пригласили в летнюю школу, — наконец озвучила Рита, обернувшись к мужу, — В другой город. Он приподнял брови в недоумении. Что именно так сильно беспокоило Риту, он так и не понял: другие города — это ведь тоже неплохо, важно получение опыта, а не место, где этот опыт был получен. Не могла же она переживать так из-за расстояния между ними, в том случае, если согласится на эту работу. — В Куйбышев. Валера резко изменился в лице. Брови опустились обратно, взгляд стал серьезным, как никогда. Он даже сделал шаг вперед и тихо, но твердо сказал: — Нет. — Валер… — Нет! Рита, мы обещали друг другу, что туда не вернемся. — Мне нужна эта работа. Это отличный шанс набраться опыта, ты же сам это понимаешь. Я год пыталась найти работу в Москве, но везде полный штат. Это мой единственный шанс. — Я уже говорил «нет», верно? — Да сколько можно?! — вспылила бывшая Шарова. — Там уже давно нет стратилата. Да и вообще, я — тоже вампир, если ты забыл, и я смогу себя защитить. — Если ты забыла, — с иронией ответил ей Валера. — То три года назад ты не смогла себя защитить. Рита поморщилась. Три года назад они на неделю поехали в Сталинград, и Рита, заскучав дома, решила прогуляться по парку поздним вечером. К сожалению, на ее пути попался другой стратилат, почувствовавший их приезд, и ни капли этому не обрадовался. Он посчитал их угрозой своему порядку и напал на Риту, попытавшись убить. К счастью, Валера уже тогда возвращался домой и успел спасти ее, оторвав стратилату голову. Правда была в том, что против стратилата Рита была слаба, и один на один она победить не могла. — Но в Куйбышеве нет стратилата, — выдала она аргумент. — Ты не хочешь возвращаться туда, я понимаю. И знаю, почему. Но, Валер, мне-то все равно, что все они могут сказать. Он заскрипел зубами. Рита подошла к нему ближе, обнимая за шею и прижимаясь грудью. — Со мной все будет в порядке, — тихо прошептала она ему на ухо, слегка укусив за мочку. — Честное пионерское. Валера рассмеялся, услышав последнее, и обнял ее, сомкнув руки на талии. Голубые глаза столкнулись с умоляющими карими. Лагунов понимал, что это и вправду был для нее чуть ли не подарок небес. Он слышал о том, что сейчас найти работу для учителя почти невозможно, особенно в Москве. Особенно без опыта. И то, что ее пригласили в летнюю школу, было удачей. Но Куйбышев? Город, в котором произошло столько травмирующих событий? Город, где он потерял важных для него людей? Этот город казался Валере кладбищем его прошлых надежд, страшным напоминанием о счастливом детстве и кошмарном подростковом периоде. Сначала этот город отнял у него старшего брата, (фактически убил Дениса Серп, но погиб Денис именно в Куйбышеве). После этот город подарил ему путевку в лагерь, где Валера перестал быть человеком. И словно этого мало, у него отняли Анастасийку и Лёву, закончив пьесу на том, что сам он обратился в стратилата и потерял всех остальных друзей. Хоть они и остались в живых, но для Валеры оказались в другой жизни. Там, где у него еще была надежда остаться человеком и никого не подвести. Но когда эта надежда рассыпалась прахом, он осознал, что лучше уехать, покинуть этот город навсегда, пока он не сошел с ума от горя и потерь. Он знал, был уверен в том, что ни Игорь, ни, тем более, доктор, не примут его новое амплуа. Он не горел желанием встретиться с ними, чтобы точно в этом удостовериться. К счастью, родители тут же согласились переехать. Он тогда решился и, держа Риту за руку, наглядно показал им, что с ним стало три года назад. Правда, маме пришлось капать успокоительное, (благо Рита в этом разбиралась и быстро отыскала нужное в холодильнике), а отец обошелся стаканом виски. Рассказ о Денисе, старшем брате, трагично погибшем из-за Серпа, дался Валере сложно, но он чувствовал, что родителям необходимо было это знать. Оказалось, что отцу уже предлагали работу в Москве, поэтому он просто принял предложение. Мама купила билеты и собрала вещи. Вечером того дня, когда Валера убил Глеба, они уже были в поезде, который мчался в Москву. В их новую жизнь. И тогда, в том же поезде, они пообещали забыть этот город и никогда в него не возвращаться. Валера — из-за боли, которую вызывал в нем этот город, Рита — в поддержку. — Ну, Валер, — обиженно простонала Рита. — Я ведь не прошу ехать со мной! — То есть, я тебе надоел? — усмехнулся Валера. — Дурак, — она легко стукнула его по плечу. — Конечно же, нет, но мне нужна эта работа. Он не хотел возвращаться в Куйбышев по многим причинам, но Рита была права — для нее возможная ненависть Игоря была ничем. Пусть они вместе сражались против Глеба, но Игорь не стал для нее таким важным человеком, как для Валеры. Лагунов знал, насколько ей необходим этот опыт, и не хотел становиться препятствием для осуществления ее мечты. — Ладно, — вздохнул он. — Но ты будешь звонить. И днем, и вечером. Плохое предчувствие никуда не ушло, прочно засев в душе, однако Валера списал это на предстоящую разлуку, ведь ему придется остаться в Москве. — Как прикажете, ваше стратилатство, — прошептала Рита, увлекая его в поцелуй, и Валера закатил глаза, усаживая ее на стол. — Когда поезд? — Сегодня в три. Он кинул взгляд на кухонные часы и лукаво улыбнулся, расстегивая ее платье. — Тогда мы успеем. — Валера, бумаги! — вскрикнула Рита, глядя, как документы падают на пол. Валера проследил за ними взглядом, тут же переведя его обратно на Риту: — Какая жалость, придется потом их сортировать... И, не дав ей ответить, снова поцеловал, снимая с девушки платье. Рита сначала попыталась его оттолкнуть, чтобы собрать бумаги, но потом послала все к черту, наслаждаясь его прикосновениями.

      ***

Рита остановилась на пороге квартиры, в которой они жили уже пять лет. Сколько всего здесь произошло! Здесь они пытались научиться жить в своих новых ипостасях. Здесь они терпели чрезмерную заботу матери Валеры, которая поначалу переживала за них по поводу и без. В этой квартире они впервые поцеловались. Здесь был их первый раз. Рита помнила это, как сейчас. Они вернулись вместе с выпускного, немного пьяные, отчего им было веселее обычного. Родители Валеры тогда ушли праздновать выпускной сына в ресторан, и квартира была в их распоряжении. Рита в тот день предложила распить еще одну бутылку, и в какой-то момент зацепилась молнией платья за шкаф, отчего та порвалась, и платье упало на пол, оставляя девушку в белоснежном кружевном белье. Взгляд Валеры из удивленного и ошарашенного резко перешел в жадный, а в глазах начали плясать искры. Она улыбнулась. Да, ту ночь она никогда не забудет. Ее однокурсницы были в шоке и одновременно завидовали ей, ведь уже на первом курсе у неё был парень, который потом превратился в жениха, а после — в мужа. Эти стены были свидетелями их ссор и примирений. Здесь первые дни своей жизни провела младшая сестренка Валеры, от которой были в восторге все. Здесь они попрощались с родителями Валеры, которые решили переехать во Францию. Закрыв квартиру, она спустилась вниз, где ее, сидя в машине, уже ждал Валера. Да, работа в политбюро имела свои плюсы. Они доехали до вокзала за какие-то пятнадцать минут, и Рите стало грустно. Летняя школа продлится две недели, а это означало, что увидятся они не раньше, чем через четырнадцать дней. За эти пять лет они разлучались максимум дня на три. — Я буду скучать, — она снова целовала его как в последний раз, смакуя момент. — Не забывай звонить, — прошептал он на прощание, оставляя жену в купе и выходя из вагона поезда. Когда поезд закрыл двери и начал отъезжать, Валера понял — плохое предчувствие его так и не отпустило.