Аморе

      Джисон вяло просматривал короткие видео в рекомендациях, когда скука окончательно накрыла его. Он выключил телефон и откинул в сторону, упорно размышляя над тем, чем заняться. За этот день Хан уже прибрался, приготовил ужин, сделал все задания из университета и даже просмотрел почту. А сейчас всего два часа.       Его парень, милый Минхо, сладко спал в их комнате, утомленный тяжелым днем и танцевальной практикой. Будить его, такого мягкого и пушистого, совсем не хотелось, но Джисон нуждался в том, чтобы занять себя хоть чем-нибудь. Поэтому выбор автоматически упал на возлюбленного.       На цыпочках, стараясь не создавать много шума, он дошел до спальни, приотворяя дверь. Как и ожидалось, Ли глубоко дышал, одетый лишь в молочный свитер и темно-синие шорты, хорошо подчеркивающие красивые ноги. Миниатюрный хвостик растрепался, и резинка висела на самом кончике, все еще стараясь держаться, но уже не держа.       По скромному мнению Джисона, Минхо выглядел очаровательно.       Поэтому Хан, все так же тихо, проскользнул к кровати и сел на нее около Минхо. Задравшаяся ткань свитера оголила часть живота, показывая мягкий участок кожи, так и манивший прикоснуться к нему. И Джисон не стал противиться этому желанию.       Он боязно протянул руку к чужому телу и прикоснулся. Нежность кожи затопила его, словно это первый раз, когда он её касается.       Несмотря на то, что Джисон тысячи раз касался притягательного Минхо, каждый — словно в новинку. Кожа живота у него мягкая, бедер — восхитительно шикарная и убийственная (особенно, когда Джисон находится между ними), а его шея — чувствительная и хрупкая.       Несмотря на то, что он запомнил каждый уголок и каждый изгиб чужого тела, Джисон словно откапывал клад, никому доселе не известный. А теперь известный только ему. И он не просто не хочет, он даже не собирается делиться его содержимым ни с кем. Потому что Минхо полностью его. Невероятные глаза, в которых Джисон тонет ежесекундно. Ровный нос, который Хан так любит зацеловывать в моменты уединения и спокойствия. И его прекрасные губы, с которых не срывается ничего, кроме шипения, когда Джисон касается эрогенных точек.       Весь Минхо, сейчас беззаботно спящий и наверняка видящий только лучшие сны, принадлежит Джисону.       И ровно так же — Хан полностью и бесповоротно принадлежит Ли. Их взаимное соглашение, к которому они молча пришли, действует уже не первый год их отношений.       Уверенно дотронувшись до аккуратного и маленького пупка, Джисон продавил его, потирая круговыми движениями и спускаясь немного ниже. Туда, где находится одна из самых чувствительных точек на чужом теле. Хан слегка усилил движение, завороженно смотря на чуть скривившееся личико. Минхо заломил бровки и вдохнул через рот, но все еще не проснулся, так что Хан нагло продолжил свои грязные делишки.       Приподняв свитер еще выше, оголяя грудь, Джисон пальцами пробежался до левой выступающей ключицы. Он невесомо прикоснулся к фиолетовому следу — последствию их предыдущей ночи, и улыбнулся. Едва он засосал тонкую кожу, Минхо схватил его волосы, сильно оттягивая и причиняя приятную боль. А после кончил, прижимая голову Хана ближе к себе и выдыхая сквозь стиснутые зубы.       Джисон хорошо помнил подробности каждого сплетения их тел, потому что на его спине почти всегда зияли светло-красные полосы, больно жгущие при каждом касании. Чаще всего Минхо не способен контролировать себя, когда приближается к разрядке, и поэтому следы «принадлежности» являются неотъемлемыми спутниками Хана.       Прямо рядом с ухом Джисон прикоснулся к небольшому шраму — напоминанию того, насколько его котенок сильный. Ни один ребенок не способен противостоять ярости взрослого человека. Своего отца, недовольного немотой единственного сына и постоянно выказывающего это.       Когда Хан встретил Минхо, отец того был мертв несколько лет. В моменты интимной откровенности Джисон, читая скорый и немного неразборчивый текст, узнавал, насколько сильно Ли был нелюбим папой и насколько сильно тот старался исправить чужой недостаток. Минхо рассказывал, что чувствовал непозволительную радость, когда мужчина, сев пьяным за руль автомобиля, не справился с управлением и вылетел с дороги. Ли плакал, когда был на похоронах, но не уверен, что готов ответить честно от чего — из-за тоски и грусти или долгожданного освобождения.       В тот вечер они были одни в квартире Джисона. Одни во всем мире. Только Минхо и только Хан, которые крепко и мокро обнимались, пока Джисон оставлял влажные поцелуи по чужому лицу и шептал о том, что отец Минхо не прав.       Что Ли самый потрясающий и нереальный. Что Хан никогда не думал о том, что встретит кого-то настолько доброго и оптимистичного. Что немота Минхо делает Ли уникальным и не похожим на других. Таким особенным для Джисона.       Хан думал лишь о том, что был рад тому, что у Минхо больше нет отца, как бы грубо это ни звучало. Потому что тот, даже исчезнув из жизни, все еще незримо чувствовался, заставляя шрамы гореть и сжигать все в округе.       Мрачные мысли были прерваны неожиданной ладонью, которая легла аккурат на пальцы Джисона. Ухоженные ногти, покрашенные в цвета радуги, потому что «красиво, Хани», и ни одного кольца.       На Джисона смотрел сонный Минхо, пока еще не понимающий, что происходит, но инстинктивно ищущий большего контакта. Хани переплел их руки и молчал, очарованно уставившись на чужую растерянность.       Но долго так не могло продолжаться.       — Я разбудил тебя? Прости, котенок.       Джисон прикоснулся к лицу Ли и убрал пряди волос, упавшие на лоб и закрывающие всякий обзор. Минхо лишь покачал головой и широко зевнул, после этого ярко улыбаясь. Хан не мог не улыбнуться в ответ, когда его возлюбленный так сильно рад его видеть.       Минхо опустил взгляд и увидел оголенный живот, нахмурившись, но, сопоставив с этим присутствие Джисона, все понял. Игривая ухмылка показалась на его губах, и это почему-то испугало Хана.       Однако все страхи были рассеяны, когда Ли, подняв глаза, послал Джисону множество воздушных поцелуев — его индивидуальный способ сказать о своей любви. Хан застонал и возвел взор к потолку, стараясь унять разбушевавшееся сердце. Но, осознав бессмысленность этого, снова посмотрел на Минхо, падая на него и заключая в свои объятия.       И начиная покрывать каждый участок кожи сотней легких бабочек.       Всё-таки он был бессилен против своего котенка.