Аморе

      Получив заслуженный свободный день, Джисон с удобством устроился на диване, уложив плед на замерзающие ноги и надев очки для чтения. Наконец-то. Он ждал этого момента пару недель, и вот, Хан может вздохнуть свободно. Его окружают тишина и покой, солнце скрыто за облаками, а в руках удобно покоится книга, купленная в небольшом книжном.       Открыв первую страницу, он погрузился в чтение, сразу же затягиваясь в сюжет и разнообразие всевозможных литературных средств.       Вот герой внезапно встречается с умершим другом. Здесь тот оживает, истошно крича. Здесь — серьезная битва главного героя и главного злодея, а здесь…       Джисон захлопнул книгу, даже не запомнив страницу, и уставился в пустоту. Он читает только семидесятую страницу, но событий произошло столько, что голова просто не переваривает это. Во второй главе главный герой радовался возвращению близкого человека, а в следующей — жестоко погибает от стрелы в сердце. Какой-то бред.       Хан помотал головой, отгоняя морок. На столешнице рядом стояла наполовину пустая тарелка с яблоками. Видимо, Минхо уже успел вернуться, но не стал отвлекать младшего и лишь принес тому фруктов.       Джисон поднялся, отправляясь на поиски. В квартире стояла кромешная тишина, и никаких подсказок по нынешнему местоположению Минхо не было. Поэтому первое место, куда он отправился, — их общая спальня.       Дойдя до двери, он постучался, предупреждая, и приотворил дверь, просунув внутрь лишь голову. Минхо нашелся лежащим на кровати в наушниках и телефоне. На груди у него была подушка Джисона, что заставило Хана захихикать. Войдя в комнату, он заполз на кровать, вставая на колени и обращая на себя внимание Минхо, снявшего наушники и отложившего гаджет на прикроватную тумбу.       — Как книга?       — Очень сумбурно, — Джисон схватил свою подушку и положил ту на её законное место, а сам лег туда, где она была до этого — на чужой торс.       Минхо положил руки на талию Хана, делая массаж круговыми движениями и внимательно слушая рассказ того о прочитанном. Джисон уложил подбородок на руки, локти которых стояли на чужой груди, явно причиняя боль. Однако Минхо терпел это, очарованный энтузиазмом Хана.       — … Если коротко, то книга ни о чем, — торжественно подвел итог Джисон, укладывая голову на равномерно вздымающую грудь. Он невесомо поглаживал её ладонями, специально задевая чувствительные соски и хихикая, когда старший недовольно шипел.       — Ты десять минут ярко и красочно описывал книжку, чтобы сейчас сказать о том, что она никакая? — подозрительно сощурился Ли, хватая шаловливые руки и мягко, но предупредительно сжимая.       — Ага. Сюжет вообще отстой.       Это заставило Минхо ухмыльнуться.       — Я бежал за Вами три дня, чтобы сказать о том, как я Вас ненавижу? Чувствуется один вайб, если честно.       — Тц, — в отместку Джисон ущипнул правый сосок и недовольно поджал губы. — Тихо, хён.       — Джисонни, прекрати.       — Вот и нет, детка. Это тебе за то, что осмелился посмеяться надо мной.       Соски Минхо подверглись яростной атаке. Их то грубо щипали, то мягко, почти ласково сжимали. Ли отбивался, как мог, но участившиеся походы младшего в спортзал сделали свое дело, и теперь того было не так легко остановить. Поэтому Минхо сдался, принимая сладкую пытку, и лишь тихо постанывал на особенно чувственное давление. Он перестал обращать на младшего всякое внимание, сосредоточившись лишь на приятном покалывании в районе груди. Голова Хана оказалась под его футболкой, а Ли заподозрил неладное слишком поздно.       Кончик шершавого языка несмело дотронулся до горошины, посылая по всему телу старшего чарующую истому. Минхо застонал громче прежнего, сжимая руками простыни, и Джисон, приняв это за знак, продолжил уверенней и размашистей. Закончив с правым соском, он вылез из-под футболки, чтобы поднять её до самого подбородка Минхо, снова присасываясь к груди, но уже левой.       Получив больше пространства для маневра, Ли схватил младшего за волосы, притягивая к себе и вырывая из того глухой стон.       — Ты… — Минхо прервался стоном, — чертов извращенец, Хани.       Названый прикусил сосок, наказывая за оскорбление, но ничего не сказал, лишь продолжив свое занятие. Тот выглядел так очаровательно, словно наслаждался тем, что приносит удовольствие своего партнеру. И осознание этого заставило Минхо нуждающе застонать и поерзать бедрами.       — Тише-тише, котенок, — оторвавшись наконец от груди, Джисон приподнялся на локтях и приблизился к лицу. Его глаза были шаловливыми и темными, зрачок полностью закрыл собой радужку. Он положил ладонь под чужую шею и притянул к себе, грубо прижимаясь губами. Языком он пытался прорваться в чужой рот, но Ли, ошеломленный чужой настойчивостью, не мог прийти в себя.       Лишь тогда, когда Хан требовательно прикусил чужую губу, Минхо ожил, обвивая плечи и шею и наконец отвечая на поцелуй. Он был грязным и развратным, таким, каким было множество их поцелуев до этого. Только тогда, когда воздуха стало не хватать, они отстранились друг от друга, соединяя лбы и тяжело дыша.       — Знаешь, если бы ты так ненавидел меня, чтобы бежать за мной три дня, я бы отвечал тебе с той же ненавистью, чтобы бежать навстречу, — тихий голос Минхо и странное признание в любви.       — Ты такой романтик, котенок. Люблю тебя.       Все то, что происходило между ними дальше, останется лишь ярким напоминанием об их чувствах друг к другу и той абсурдной книгой, сюжет которой так не понравился Джисону.