In the Light of Day

твоя любовь добрая, нежная, чистая. и когда она задерживается на маленьких ранах и шрамах, которые испортили мое сердце. я понимаю, как много мне пришлось пережить, чтобы наконец-то быть исцеленным кем-то вроде тебя.

***

— Привет, милый, — улыбается Эбби в коридоре, когда они приходят. Она наклоняет голову в сторону комнаты и говорит: — Он ждал тебя. Кевин сглатывает. — Давай, — мягко подбадривает его Джереми. — Мы присоединимся через несколько минут. Кевин кивает. Затем он медленно идет по коридору и заходит в открытый дверной проем. Как только он входит в комнату, голова Ваймака на подушке поворачивается к нему: — Вот он. От его хрипловатого голоса у Кевина мгновенно перехватывает горло. — Привет, папа, — хрипит он, голос дергается. — Эй, только не это, — мягко ругает его Ваймак. — Подойди. Я бы встал, но они приковали меня к этому пыточному устройству, которое они называют кроватью, так что тебе придется… Он останавливается на полуслове, когда Кевин бросается к нему и обнимает. Старший мужчина стонет, когда они сталкиваются, что заставляет Кевина отпрыгнуть назад: — Прости! Прости, это… — Нет, все в порядке, вернись, — рычит Ваймак, притягивая его к себе. Когда руки Кевина обхватывают его, на этот раз они гораздо более нежные: — Я думал, что ты… что ты не собираешься… что я не смогу… — лепечет он. — Я знаю, — говорит ему Ваймак. — Я знаю. — Тогда ты знаешь, как сильно я… Я хочу, чтобы ты знал, что… Я не хочу, чтобы ты думал, что я не… — Кевин, — твердо говорит Ваймак. — Я знаю, — он бросает на него строгий взгляд. — И ты знаешь, что я тоже. Кевин с ужасом чувствует, что в его глазах собираются слезы. Он быстро смаргивает их, вставая: — Да. Я знаю. — Хорошо, — кивает Ваймак. — Как ты себя чувствуешь? Тебе больно? Они заботятся о тебе? Тебе что-нибудь нужно? Что-нибудь поесть? Что-нибудь выпить? Я могу принести… — начинает Кевин, но тут Ваймак протягивает руку. — Кевин, я в порядке. Кевин издает возмущенный звук в ответ. Ваймак слегка хихикает, затем стонет: — Точно. Я чувствую себя так, словно меня переехал грузовик, но с этим никто ничего не может поделать. Не то чтобы Эбби и медсестры не пытались. Так бывает, когда вскрывают грудную клетку, как грецкий орех, так мне сказали. Плечи Кевина опускаются. — Это называется время, сынок, — весело говорит ему Ваймак. — Просто нужно время. — Ну да, неважно, я вызвал своего терапевта, диетолога и физиотерапевта, чтобы они поработали с тобой лично, — говорит ему Кевин, его тон не терпит возражений. — Они собираются провести полномасштабный анализ твоего текущего физического состояния и разработать индивидуальный план восстановления. — Кевин, я действительно не думаю… — Папа. Ваймак хмурится на него. Кевин мужественно смотрит в ответ. Наконец, Ваймак вздыхает: — Ладно. Лишь бы они были реалистичными. Кевин поднимает бровь: — Жирные гамбургеры из бургерной Стива-О — это не основная группа продуктов питания, папа. — Эй! Это основной ресторан Пальметто! Они здесь с 60-х годов, должен тебе сказать. — Да, и я уверен, что они до сих пор используют тот же самый чан с маслом, что и тогда. Ваймак невольно фыркает, затем снова стонет. Он дергает головой в сторону двери. — Эндрю и Нил привели тебя? — Нет, — качает головой Кевин. — Эм… Джереми и Жан. Ваймак моргает: — Они здесь? — Да, — подтверждает Кевин, его лицо становится теплым. — Они… э-э… они пришли посмотреть мою игру. — Хм, — Ваймак бросает на него проницательный взгляд. — Значит, вы все выяснили за время перерыва? — Ага, — быстро кивает головой Кевин. — Значит, все вернулось на круги своя? — У-угу. — И так получилось, что они пришли в гости. Как и делают друзья. — Ну да. — Вот почему ты поссорился с Лисами. — Да, но это не совсем… — Кевин останавливается, моргая. — Подожди, как ты… — Называй это догадкой, сынок, — сухо говорит Ваймак. — Ну что, теперь ты расскажешь мне, в чем дело? — В чем? — нервно отвечает Кевин. — Ты про ссору? Или…? — Выбирай. — Хм, — Кевин заламывает руки и хватается за подол футболки. — Прежде чем я это сделаю… э-э… что ты скажешь, если я… э-э… скажу тебе, что… я… я не… э-э… не совсем… натурал? Его голос срывается на последнем слове, звук едва вырывается из горла. Он с тревогой смотрит на свои кроссовки, ожидая, что скажет Ваймак. Когда молчание затягивается, он наконец поднимает глаза — и видит, что Ваймак смотрит на него, приподняв бровь. — Я бы сказал, что тебе нет нужды мне что-то рассказывать, поскольку это не мое дело, — лаконично сообщает ему Ваймак. — Но даже если бы это было так, я бы сказал… хорошо. И? Кевин смотрит на него: — Ты… ты знал? Что я не…? — У меня были сомнения, — пожимает плечами Ваймак. — Но, как я уже сказал, то, что я думал, не имело значения. Как не имеет значения и то, в какую сторону тебя тянет, как выражается Ники, — он наклоняется вперед и кладет руку на плечо Кевина. — Ты мой сын, Кевин. Это то, что имеет для меня значение. Это единственное, что имеет значение. Эмоции переполняют грудь Кевина, угрожая захлестнуть его с головой. Проходит несколько мгновений, прежде чем он может даже подумать об ответе. — Хорошо, — наконец срывается с его губ тихое слово, мягкое и едва слышное. Но Ваймак все равно слышит. Он наклоняется вперед и сжимает предплечье Кевина, а Кевин в ответ дарит ему дрожащую улыбку. Затем Ваймак откидывается назад: — Что-нибудь еще? — О, эм… — теперь лицо Кевина становится розовым. — Да, есть… э-э… ну, то есть, я хочу сказать, что я… э-э, я полагаю… — Сынок, — мягко прерывает Ваймак. — Ты не должен ничего говорить. — Но я… — Дай этому время. Когда ты будешь готов, слова сами придут, — твердо говорит Ваймак. — А пока у меня есть только один вопрос — делают ли они тебя счастливым? Цвет лица Кевина из розового превращается в глубокий алый оттенок. — Да, — наконец шепчет он. Ваймак кивает: — Хорошо. Тогда это все, что мне нужно знать. Кевин молчит, на его лице растет небольшая улыбка, которую он никак не может убрать. Ваймак не обращает на это внимания и возвращается к включению телевизора. — Итак, мне так и не удалось увидеть конец твоей игры. Вы, ребята, выиграли? — он фыркает. — Я имею в виду, что после того хет-трика, который я видел, думаю, ответ очевиден. Ты уже несколько месяцев тащишь эту чертову команду на своей спине, сынок. Скажи Фернанде, что она должна договориться об очередном твоем повышении. — Хм, — морщится Кевин. — Насчет этого… Эбби, Жан и Джереми замирают вместе с остальными сотрудниками в коридоре, когда слышат, как кто-то подозрительно кричит возле комнаты Ваймака: — Они сделали ЧТО?

***

J1: КЕВ!!! До встречи с тобой осталось всего двенадцать часов!!! J1: Я не могу дождаться!!! J1: 🥰❤️🥰😍😤🥹😝🥵🍑🍑🍆🍆💦💦❤️❤️❤️ Королева: я тоже Королева: но……что все это значит? J2: подумай о грязных делишках, mon caneton, и, возможно, ты поймешь J1: или просто поищи в Интернете 😉 Королева: погоди Королева: Джереми! J1: 😘😘😘 Королева: Боже мой J1: хе-хе J2: тебя так легко вывести из себя, Кевин Королева: В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ Королева: у вас, ребята, есть ключ от моей квартиры, верно? Значит, вы можете оставить свои вещи до ужина? J1: да! рейс прибывает около 4 часов. Так что увидимся после тренировки. Королева: хорошо. Тогда ладно. J2: …давай. Скажи это, Кев. Королева: …скучаю по вам J2: вот и все J2: Мы тоже по тебе скучаем J1: мы так сильно по тебе скучаем, Кев!!! До скорой встречи! ❤️❤️ Королева: скоро увидимся

***

НастоящийЛоган: Чувак, итак, вы готовы выбить дерьмо из Rays на следующих выходных? *НеЛиам*: При условии, что на этот раз Баррингтон действительно защитит ворота 🙄 НастоящийЛоган: чувак, он все еще доставляет тебе неприятности? Ты не можешь, например, помочить его в душе или что-то в этом роде? *НеЛиам*: это называется травлей так что…нет НастоящийЛоган: о, точно, э-э… тогда вы оба можете запихнуть друг друга в шкафчики? *НеЛиам*: ты смотришь слишком много спортивных фильмов НастоящийЛоган: Я БОТАНИК, КЕВ НастоящийЛоган: пока другие парни играли в футбол, я был в МАРШИРУЮЩЕМ оркестре, хорошо??? НастоящийЛоган: Я понятия не имею, как вы, спортсмены, все улаживаете *НеЛиам*: Я думал, твои друзья называли ТЕБЯ качком??? НастоящийЛоган: все относительно, дружище. Однажды я чудесным образом выбросил банку из-под пива в мусорное ведро с расстояния десяти футов, и потом меня прозвали «самым спортивным» в группе. НастоящийЛоган: ты уловил суть? *НеЛиам*: вау. Ты спортсмен, ты. НастоящийЛоган: о да. Я занимаюсь спортом. ВСЕМИ видами спорта. *НеЛиам*: ну, теперь я собираюсь заняться настоящим спортом. В моей настоящей спортивной команде. С моими настоящими спортивными навыками. НастоящийЛоган: ты идешь туда и выпячиваешь свое маленькое сердечко, мой чувак НастоящийЛоган: а потом, когда ты вернешься, мы сможем поговорить о Бермудском треугольнике *НеЛиам*: ПЕРЕСТАНЬ СМОТРЕТЬ «ДРЕВНИХ ПРИШЕЛЬЦЕВ» НА ИСТОРИЧЕСКОМ КАНАЛЕ НастоящийЛоган: НИКОГДА!!!

***

Когда Кевин выходит со стадиона после тренировки, он моргает: — Хм… Двое людей, ожидающих его на парковке, оказались не теми, кого он ожидал увидеть. Эндрю смотрит на него пустым взглядом, прислонившись к арендованной машине в своей кожаной куртке, черных джинсах и ботинках. Во рту у него болтается зажженная сигарета, и Кевин видит, что у него на местах весь пирсинг, металл проходит по обоим ушам. Он выглядит опасным и пугающим — обычная внешность для Эндрю. С другой стороны, Нил одет в простые джинсы, кеды и старую белую толстовку Лисов. Ярко-оранжевые нарукавные повязки охватывают обе руки. Он смотрит на Кевина, слегка нахмурив брови. Кевин смотрит между ними: — Что вы, ребята, делаете… И тут его голос затихает, когда он видит, как подъезжает черный лимузин. Страх пригибает его к тротуару, когда мужчина в черном костюме выходит с переднего сиденья и идет к задней двери. Он открывает ее и стоит в ожидании. Кевин смотрит между пустым задним сиденьем и мужчиной, а затем его взгляд дико перескакивает на Нила. Это его сигнал, чтобы сесть в машину? Они хотят, чтобы он куда-то поехал? Неужели он должен встретиться с Морияма один? Взгляд Нила также прикован к машине, его тело напряжено и находится в ожидании. Затем Кевин слышит за спиной щелчок. Повернувшись, он видит, как Фернанда выходит со стадиона с маленькой, миниатюрной азиаткой рядом с ней. У женщины длинные, гладкие волосы цвета черного дерева, спадающие до пояса. Она одета в черную юбку-карандаш, кожаный корсет и белую рубашку на пуговицах. На руках — черные кожаные перчатки, ноги обуты в смертоносные шпильки. Она бесцеремонно кивает Фернанде, затем поворачивается и идет к Кевину, держа в левой руке раскрытый зонтик. Подойдя к Кевину, она незаметно перекидывает зонт через плечо. Никто не увидит их разговор, понимает Кевин: зонт закрывает обзор. Женщина нейтрально смотрит на Кевина, а затем начинает говорить по-японски: — Лорд Морияма передает вам привет. До его сведения дошло, что были проблемы с вашей командой и игровым временем. Теперь все решено. Лицо Кевина теряет цвет. — С сегодняшнего дня нападающий, известный как Райан Джонсон, официально исключен из состава «Гремучих змей». Он больше не будет представлять проблемы, — холодно сообщает ему женщина. — Кроме того, ваш контракт с этой командой будет расторгнут в конце сезона. У вас есть время до июля, чтобы выбрать другую команду — если вы этого не сделаете, ее выберут за вас. Кевин стоит как вкопанный, вцепившись руками в рубашку и сжав колени, чтобы ноги не подкосились. — Его светлость рассчитывает на десятипроцентный подписной бонус в любой команде, к которой вы присоединитесь, — заканчивает женщина, наклонив голову. — Вы поняли? После нескольких неудачных попыток Кевину, наконец, удается пролепетать слабое «Да». С этим признанием женщина отстраняет его. Она поворачивается на каблуках и грациозно опускается в машину. Мужчина в костюме забирает у нее зонтик и вежливо закрывает за ней дверь, после чего возвращается к пассажирской двери. Меньше чем через минуту они уезжают. — Вот это женщина-айсберг, — присвистывает Фернанда, пристраиваясь рядом с ним. — Но я как бы хочу, чтобы она на меня наступила? Понимаешь? То есть, не обижайся, Кев, но твоя приемная семья какая-то… Кевин? Эй, ты в порядке? Кевин падает на тротуар рядом с ней, его грудь вздымается от осознания того, что могло бы произойти, как по-другому мог бы пройти этот момент, парализуя его легкие. Через мгновение Нил оказывается рядом с ним: — Давай, Кев, давай, дыши! Воздух хрипит в легких Кевина. — Что происходит? — требует Фернанда. — Что она ему сказала? — Тебе не о чем беспокоиться, — холодно говорит Эндрю, ступая на бордюр по другую сторону от Кевина. — Пойдем, Дэй, — он хватает Кевина за руку и подтягивает его в вертикальное положение. Тут же Нил переходит под руку Кевина с другой стороны, поддерживая его. — Ага, как же! — огрызается Фернанда. — Мне нужно знать, что именно эта сука сказала моему клиенту, чтобы довести его до такого. — Все… все в порядке… — пытается прохрипеть Кевин. — Это не порядок, не смей говорить мне, что ты… — Фернанда, — спокойно говорит Нил, снова поворачиваясь к ней. — Если бы мы могли сказать тебе, мы бы сказали. Но мы не можем — и на то есть веская причина. Причина, о которой Кевин специально попросил не рассказывать. Фернанда выглядит пораженной этим комментарием. Она мотает головой туда-сюда между Кевином и Нилом. — Это для вашей же безопасности, — тихо говорит Нил. — Доверьтесь нам. Агент все еще выглядит неуверенно. Наконец Кевину удается набрать достаточно воздуха, чтобы выплюнуть: — Все в порядке, Нанда. Я расскажу тебе все, что смогу, позже, хорошо? Поглядев на них еще мгновение, она кивает. — Ты уверен, что в порядке? Я имею в виду… я думала, что ты будешь рад этому решению. Кевин слабо улыбается ей: — Буду. Она хмурится: — Хорошо, но… позвони мне позже, ладно? — требует она, бросая на Эндрю один из своих фирменных взглядов, прежде чем вернуть взгляд Кевину. — Я хочу услышать, что с тобой все в порядке. — Сделаю, — успевает пробормотать Кевин, прежде чем Нил запихивает его на заднее сиденье машины. Это странный момент дежавю, напоминающий о колледже, Нил садится на пассажирское сиденье, а Эндрю жмет на газ. Через несколько секунд они выезжают со стоянки. Кевин слегка моргает, все еще задыхаясь от нехватки воздуха: — Подожди, вы взяли мою… — Твоя сумка в багажнике, — говорит ему Эндрю. Кевин отшатывается назад, проводя трясущейся рукой по волосам: — Я же просил тебя не рассказывать им… — Я не рассказывал! — огрызается Нил. — Нил, клянусь Богом… — Кев, посмотри мне в глаза, — огрызается Нил. — Говорю тебе — я не сказал им ни единого чертова слова, — он жестом показывает в сторону стадиона. — Неужели ты думаешь, что именно так бы я поступил, если бы говорил? — Что, черт возьми, это значит? — Это значит, что я выиграл право напугать до смерти твою команду, — шипит Нил. — Мне потребовалось семь раундов игры в камень, ножницы, бумагу, чтобы победить Эндрю и Жана, но я заслужил это, черт возьми! Кевин смотрит на него: — Что? — Так вот, когда я говорю тебе, что получил от Ичиро предупреждение только шесть часов назад, поверь мне, что для всех нас это было чертовой неожиданностью, — продолжает Нил, не обращая на него внимания. У Кевина голова идет кругом: — Если ты знал, то почему не связался со мной? — Я связался! Кевин опускает взгляд на свой телефон и видит пятнадцать пропущенных звонков от Нила и бесчисленные сообщения. — Я был на тренировке, — медленно отвечает он сам себе. На этот раз Нил просто кивает. — Джонсон? — дрожащим голосом спрашивает Кевин. Лицо Нила темнеет: — Судя по всему, у него была плохая привычка играть в азартные игры. Он задолжал чертову кучу денег Блэкклаудам, семье, которая управляет сетью здешних казино, и пытался компенсировать это, подстраивая игры, — рыжеволосый гримасничает. — Блэклауды подчиняются Мориямам. Ичиро был в ярости. — Он…? Нил качает головой. — Я не знаю. На мгновение в машине воцаряется тишина, пока Кевин осмысливает сказанное. Затем он резко встает, крутит головой по сторонам и снова смотрит в заднее окно: — Подождите! Джереми и Жан — они должны были встретить меня на стадионе после тренировки… — Самолет задержался, — говорит ему Эндрю. — Они прилетят поздно вечером. Кевин хмурит брови: — Откуда ты знаешь? — Джереми написал ему сообщение, — говорит Нил как ни в чем не бывало. Кевин моргает, пытаясь осмыслить тот факт, что а.) у Джереми есть номер телефона Эндрю и б.) он действительно ему пишет. Затем он немного надувается, потому что зачем он написал Эндрю, если мог бы написать самому Кевину? Нил бросает на него забавный взгляд: — Он сначала попробовал написать тебе, знаешь ли. Тренировка, помнишь? Кевин смотрит на самодовольную рыжую голову, раздраженный тем, что он такой очевидный, и незаметно проверяет свой экран. Он опускает глаза, когда видит несколько входящих текстовых сообщений от Джереми, которые пестрят грустными или хмурыми эмодзи, когда он объясняет ситуацию: — О. — Ты в порядке, Кев? — медленно говорит Нил. Кевин медленно качает головой: — Думаю, да… Я просто… это все? — спрашивает он с опаской. — Он просто… переводит меня в другую команду, потому что слышит, что у меня проблемы? — Это она так сказала? — спрашивает Нил. Кевин хмуро смотрит на него: — Ну, конечно — ты же там был. — Она говорила по-японски, придурок. Кевин моргает: — А, ну да. Да, она сказала, что мой контракт заканчивается в конце этого сезона, и я могу свободно перейти в другую команду, если они дадут мне 10-процентный бонус, — при мысли об этом его желудок слегка сжимается. — Значит ли это, что я теперь у него в долгу? Нил наклоняет голову из стороны в сторону, размышляя: — Я так не думаю, — говорит он наконец. — Я думаю, что это больше связано с тем, что Джонсон пытался провести тебя, чем с тем, что сделал ты, Кев. Проблема была в нем. — Морияма не любят проблем, — серьезно говорит Эндрю. — А устранение этой проблемы имело хороший деловой смысл для его лучшего актива. — Верно, — туманно говорит Кевин. — Значит, я в порядке? — А та женщина говорила обратное? — Нет. Эндрю пожимает плечами: — Тогда не беспокойся об этом. — Серьезно? — Кевин бросает на него взгляд. — А какой у нас еще выбор? — практично говорит Нил. Это хорошая мысль, но все же. Кевин хмыкает, скрещивая руки. — Итак… ужин? — оживляется Нил. — Я нахожусь в двух секундах от того, чтобы сорваться, потому что якудза появились у моей двери, а ты хочешь поесть? — недоверчиво спрашивает Кевин. — Ну, не то чтобы у меня здесь был отличный день, Кев! — огрызается Нил. — Мне пришлось пропустить тренировку и прыгнуть в самолет, только чтобы узнать, что Ичиро опередил меня в разговоре с твоей командой о лопате. Теперь Эндрю поворачивается к нему: — Ты действительно не можешь оставить это так, а? — Почему он должен получать все удовольствие? — надувает губы рыжий. Эндрю качает головой: — Мафиози. Нил надувается и снова повернулся к Кевину: — В любом случае, думаю, в следующем году нам не придется приходить на все твои игры, Кев. Кевин хмыкает: — Похоже, что нет. На мгновение в машине воцаряется тишина. — Так… как ты думаешь, насколько Элисон разозлится из-за того, что Морияма ее опередили? — спрашивает Нил. Кевин краснеет: — О, черт.

***

Придя домой, Кевин слегка вздыхает при виде пустой квартиры. — Привет, девочка, — угрюмо приветствует он Коко. Она, похоже, сочувствует ему, громко протестуя при его появлении. — Они еще не пришли, я знаю. Она несколько раз обходит его ноги, пока он вешает пальто. Затем она бьет лапой по его колену, прося поднять ее, пока он передвигается к дивану. Он подхватывает ее одной рукой, прижимая ее тело к своей груди, а сам опускается на подушки. После окончания ужина Кевин пригласил Эндрю и Нила к себе на вечер. Ему казалось, что он проявляет гостеприимство, но вместо этого парочка одарили его взглядами, полными отвращения. — С чего ты взял, что мы хотим смотреть, как ты, Вальжан и Заботливый Мишка трахаются на кухне? — скривил губы Эндрю. — Мы будем в отеле, спасибо, Кев, — сухо сказал Нил. Кевин открыл рот, потом закрыл. Затем он спросил: — Какой миш… — Озорник, — немедленно ответил Эндрю. — Что за хренов Заботливый Мишка? — ответил Нил. Теперь Кевин еще раз достает телефон из кармана, чтобы просмотреть последнее сообщение, которое ему прислал Джереми. J1: уф, последнее обновление — мы, вероятно, будем на месте к 2 часам ночи J1: это хууууууудшее J1: Я хочу тебя видеть сееееейчааааассс J1: но… не жди нас 😞😞😞 J1: поднимаемся на борт прямо сейчас! Встретимся через пару часов! Он вздыхает и берет пульт с журнального столика. — Итак, — говорит он Коко. — Только ты и я, девочка. Коко слегка зевает, ее хвост радостно подрагивает. — Что мы будем смотреть сегодня вечером? Вчерашнюю игру Мэтта или эволюцию римской колесницы? Она мяукает. Кевин улыбается ей: — Ты права. И то, и другое. Он находит ESPN и возвращается на Исторический канал. И так он проводит остаток вечера, переключаясь между ними, пока Коко лежит у него на коленях. В какой-то момент он перезванивает Фернанде и, как может, отговаривает ее, пытаясь в самых туманных выражениях объяснить свои отчужденные отношения с «приемной семьей». (Нет, на самом деле его не усыновили. Да, они заставляют его выплачивать этот безумный кредит за время, проведенное в Эверморе. Да, все законно и по правилам, но ты права, это мудацкий ход.) В конце концов, она, кажется, понимает его, хотя бы частично — достаточно для того, чтобы решить, что она их ненавидит, что его вполне устраивает. Когда его глаза начинают закрываться, и он начинает дремать на диване, он стонет и неохотно выключает телевизор. Он тащит себя в ванную, а затем наконец-то ложится в постель. Он в последний раз проверяет свой телефон на наличие новых обновлений, а затем подключает его к зарядному устройству. — Спокойной ночи, девочка, — полушепотом говорит он Коко. Но она уже свернулась калачиком в углу его кровати и крепко спит.

***

— Кев. Кевин стонет и перемещается в сторону, подальше от голоса. Прежде чем его имя звучит снова, раздается негромкое хихиканье: — Кевин. — Так ты его никогда не разбудишь, — ворчит другой голос. Кевин вытягивает ноги, и в его груди начинает разливаться тепло от ощущения другой конечности рядом с его собственной. — Ммм, позволю себе не согласиться, — голос становится ближе и воркует: — Кев, давай, просыпайся. Проснись, чтобы я уже мог тебя поцеловать. — Зачем ждать, — хрипит Кевин в ответ, слепо протягивая руки. — Давай. Раздается восхищенный возглас, прежде чем теплое тело опускается в его объятия, накрывая грудь. Секунды спустя мягкие губы встречаются с его губами. Кевин облегченно вздыхает, удовольствие медленно пробуждает остальные части его тела. Осознание приходит к нему по одному чувству за раз. Его руки обвивают чью-то шею, пальцы нежно массируют мягкие прядки волос. Он все еще в своей постели, в одних трусах-боксерах, вокруг него шелковисто-гладкие простыни. На языке вкус кофе, амаретто и сна. Ему тепло и хорошо. Сверху и рядом с ним раздаются два голоса, оба из которых он узнает. Он медленно открывает глаза, и его встречает сияющая улыбка Джереми. — А вот и ты, — мягко говорит нападающий. Он нежно потирает большим пальцем левый глаз Кевина. — Боже, какие великолепные глаза, — бормочет он и наклоняется, чтобы чмокнуть мягкую кожу под одним из них. Кевин медленно улыбается в ответ: — Доброе утро, — хрипло шепчет он. — Bonjour, mon beau, — говорит Жан рядом с ним, наклоняясь, чтобы провести губами по теплой коже плеча Кевина. Рука Кевина тянется к Жану, ищет его, а затем мягко встречается с его животом. Его мозг все еще находится в полусонном состоянии, но Кевин не думает — он скользит рукой по мягкой, гладкой коже и твердым мышцам, слегка завороженный. — Продолжай, mon caneton, и ты разбудишь нечто большее, чем мой аппетит, — сухо говорит Жан. Кевин поднимает на него глаза: — Что? — сонно спрашивает он. — Боже мой, он такой милый утром, — восторгается Джереми. — Я просто хочу прижать его к себе! — Ты мог бы, — размышляет Жан. — Ух, я бы мог, но я еще и голоден, — капризничает Джереми. — Я устал, — вступает в разговор Кевин. — Спать? — он тянет Жана за талию, притягивая его к себе. Жан, который, судя по всему, сидел на локте, от неожиданности теряет равновесие и падает на Кевина. Кевин принимает удар с легким стоном, а затем обхватывает Жана и притягивает его к себе. Жан издает смешок и говорит: — Хорошо. Еще немного, — он поворачивает голову в сторону Джереми. — Если ты не против приготовить завтрак, mon amour, тогда я разбужу этого. — Уже! — весело говорит Джереми, соскакивая с кровати и направляясь на кухню. — Он такой бодрый по утрам, — ворчит Жан, поворачиваясь обратно к Кевину и углубляясь в его объятия. — Ммм, — хмыкает Кевин, когда вес Жана медленно прижимает его к кровати, а его голова погружается в изгиб шеи Кевина. Он скользит одной из своих больших рук по бедру Кевина, обхватывая его, и улыбается. — Мне снились сны, которые начинались именно так, — шепчет он. Кевин сглатывает, прежде чем признаться: — Мне тоже. — И чем они заканчивались? На коже Кевина медленно расцветает розовый румянец. Он чувствует, как Жан улыбается ему в шею: — Moi aussi, — мурлычет он. Кевин напрягается, чувствуя, как нервное возбуждение распространяется по его телу. — Но у нас есть время, — быстро добавляет Жан, заметив это. Он скользит рукой с бедра Кевина на более безопасную территорию, вокруг талии. — У нас есть все время в мире. Двойное чувство облегчения и разочарования отзывается в Кевине этим ответом. Но он не делает никаких движений, чтобы переубедить Жана, и они молча лежат вдвоем. Постепенно он снова начинает расслабляться. В спальне по-прежнему прохладно и темно, первые лучи солнца заслоняют шторы. Он прислушивается к глубоким, ровным вдохам Жана и чувствует, как гулко вздымается и опускается его грудь. Он отмечает каждое место, где они соприкасаются, ощущает шелест волос на теле и гладкое скольжение кожи. Он чувствует ноздрями нотки сандалового дерева, и в горле поднимается волна ностальгии по знакомому аромату. — Я скучал по этому, mon caneton. Гортанные слова разрывают тишину. Они словно вырываются из горла Жана, быстро растворяясь в воздухе, как дым. — Я скучал по тебе. Думаю, больше, чем ты можешь себе представить. Но Кевин качает головой, твердо отвечая: — Нет, я знаю, — он сглатывает, затем добавляет: — Я знаю, потому что у меня так же, — он притягивает Жана ближе к себе, крепче прижимая его к своему телу. — Я думал, что потерял тебя навсегда. В ответ он чувствует, как руки Жана обхватывают его, сжимая так же крепко: — Нет, mon caneton. Только не ты. Даже когда я потеряю себя, ты всегда сможешь найти меня. Кевин улыбается, движение вырывается из него бессознательно, когда счастье расцветает в его груди. Он находит руку Жана и переплетает их пальцы. Жан поднимает другую руку вверх, упираясь предплечьем в голову Кевина, и приподнимает свое тело. Его торс нависает над торсом Кевина, их глаза встречаются. Затем Жан медленно опускает голову. В последнюю секунду Кевин закрывает глаза и сосредотачивается на бархатистом прикосновении губ Жана. Это поцелуй, который нужно глотать и смаковать, вызывая скорее чувство единения, чем возбуждения. Их вполне устраивают простые прикосновения друг к другу, нежные руки и мягкие губы. Их губы снова и снова встречаются в поцелуях-бабочках, затягивающих и ласкающих. Затем Жан со вздохом отстраняется, снова опуская голову под подбородок Кевина. И Кевин погружается в дремоту, ощущая, как улыбка Жана впечатывается в его кожу.

***

— Морияма были здесь? — резко говорит Жан. Его рука с минутной паузой тянется за сушеным абрикосом с разделочной доски, лежащей на кровати, а затем вновь возвращается к нему. Кевин кивает, прислонившись к изголовью кровати: — Нил был единственным, кто получил предупреждение. — Тогда почему он не… — Это было в тот же день, всего за шесть часов до их появления, — объясняет Кевин. Он сухо говорит: — Это было очень вежливо с их стороны. Джереми хмурит брови, соля свое вареное яйцо: — Но почему Нил тогда не позвонил тебе? — Он пытался. Я был на тренировке. — А, ну да, — говорит Джереми, откусывая большой кусок. Он протягивает руку, чтобы взять крекер и намазать на него немного бри. — Значит, они прыгнули в самолет, когда не смогли до тебя дозвониться. Кевин кивает: — Прилетели как раз перед появлением Морияма. Джереми тоже заканчивает намазывать джем на крекер и протягивает его Кевину. Кевин смотрит на него, пока цвет не заливает его лицо. Медленно он открывает рот. Джереми засовывает крекер внутрь и проводит большим пальцем по нижней губе Кевина, на его лице появляется довольная улыбка. — Это был сам Ичиро? — спрашивает Жан. — Нет, — качает головой Кевин, продолжая жевать. — Это была женщина, какая-то подчиненная. Я никогда не видел ее раньше, — его лицо кривится. — Думаю, она могла бы понравиться Фернанде. Может быть? Она говорила что-то о том, что хотела бы, чтобы она на нее наступила. Джереми фыркает: — Тогда и Альварес тоже, без сомнения. У них у обоих один и тот же тип. — Oui. Авторитетные, — Жан засовывает в рот виноградину. Кевин думает о Лайле как о непоколебимом вратаре и вице-капитане «Троянцев». Об Имани как об отточенной и высокоорганизованной помощнице Кольта. О бескомпромиссной позиции красивой, но ледяной (представительницы? секретарши? убийцы?) Ичиро. Он думает о врожденной силе и мощи, исходящей от каждой из этих женщин, и понимает, что в этом есть смысл. Джереми ухмыляется Кевину: — Кроме того, я слышал, как они обе лирически отзывались о бедрах Уайлд. — Фу, — кривит губы Кевин. — Никогда не говори мне об этом. Джереми бросает веселый взгляд на Жана: — Дэн и Кев — практически брат и сестра. — Именно! — Кевин хмыкает и показывает жестом на Джереми. — У тебя есть сестры! Ты знаешь! Я уверен, что ты не хочешь слышать о том, что кто-то пускает по ним слюни. Джереми бросает на Жана еще один боковой взгляд: — Я использую слово «практически», потому что он явно никогда не был вынужден слушать, как вся его команда Экси в течение пяти часов подряд рассказывает о том, какими сексуальными они находят твоих сестер. Кевин в ужасе смотрит на него. Жан просто закатывает глаза: — Итак? Что они хотели? — О, — хмурится Кевин, откусывая ломтик прошутто. — Они хотели, чтобы я знал, что Джонсона выгнали из команды. Джереми моргает: — Ого. Правда? Кевин кивает: — Да, они… выяснили, что он пытался подтасовать наши игры в целях заключения пари. Жан насмехается: — Ну и придурок. — Видимо, он задолжал большие деньги одной известной семье, владеющей сетью здешних казино. Они, в свою очередь, якобы подчиняются Морияма, так что… — Кевин слегка пожимает плечами. — Наверное, что-то должно было случиться. Жан снова слегка вздыхает: — А что говорит по этому поводу Джонсон? Кевин возится с куском тоста, прежде чем тихо ответить: — Я не знаю. Нил говорит, что он пропал за последние несколько дней. В комнате воцаряется мрачная тишина, прежде чем Джереми берет каждого из них за руку и крепко сжимает. Затем он делает глубокий вдох, отпускает их и спрашивает сдавленным голосом: — И это все? Кевин качает головой. Лицо Жана напряжено. — Что еще? — Ну, они… расторгают и мой контракт, — объясняет Кевин. Теперь лицо Жана полностью лишается цвета: — Они что? — В конце этого сезона! — быстро объясняет Кевин. — Я буду играть до конца этого сезона. Потом меня ждут новые поиски, — он сглатывает. — Которые увеличат мою зарплату на десять процентов. — О. О, — восхищенно говорит Джереми, усаживаясь. — Это отличная новость, на самом деле! Кевин пожимает плечами: — Наверное. — Нет, это так, — твердо говорит Жан. — Это значит, что тебе больше не придется играть за этих идиотов. Джереми издает утвердительный звук, бессистемно машет рукой в сторону Жана, жуя ломтик яблока. — Я знаю, — тихо говорит Кевин. — Но еще это означает, что мне придется искать новую команду. И новое место жительства, и новый продуктовый магазин, и новую кофейню… — Нет, — возражает Жан. — Это значит, что ты просто переедешь к нам. Кевин застывает: — Что? — Да… мы давно об этом думали, Кев, — кивает Джереми, проглатывая последний кусочек яблока. — Мы с Жаном поговорили об этом и… в общем… мы считаем, что ты должен присоединиться к нашей команде. Счастье захлестывает Кевина так быстро и яростно, что на мгновение приводит его в ужас. Затем наступает реальность, и он в быстро опускается падает обратно на землю. Он медленно качает головой: — Нет, я не могу. Джереми нахмуривает брови: — Почему? Улыбка Кевина становится немного болезненной, когда он объясняет: — Ты никогда раньше не играл со мной, а он — да, — он кивает на Жана. — Он знает, каким требовательным я могу быть. Жан издает вздох раздражения: — Мальчик, с которым я играл когда-то давно, был неразумен и ослеплен единственным средством спасения. Он уже не тот, кого я вижу здесь сегодня. — Он не настолько поменялся, — спокойно отвечает Кевин. — Я не согласен, — опровергает Джереми. Кевин качает головой: — Послушайте, даже если вы оба готовы играть со мной, как насчет остальной части вашей команды? Если они в итоге возненавидят меня — что тогда? — он сжимает левую руку, пальцы впиваются в кожу, когда он спрашивает: — Разве не говорят, нельзя играть со своими партнерами? — Кто говорит? — возражает Жан. — Мы станем надоедать друг другу, и тогда пострадает динамика вашей команды, — продолжает Кевин. — Это приведет к тому, что мы будем плохо играть, разрушим наши карьеры и испортим все отношения, которые могли бы сложиться, затем Морияма наконец решат… — Mon caneton, дыши, — прерывает его Жан, мягко высвобождая руку. — Ты беспокоишься о том, чего еще не произошло. — О том, что может вообще не случиться, — добавляет Джереми. — Откуда ты знаешь, что мы надоедим друг другу? — он сглатывает, а потом признается: — Играть с тобой — это то, что я хотел всю жизнь. Это останавливает Кевина как вкопанного: — Ты… ты хотел? Джереми пожимает плечами: — Раньше обстоятельства не позволяли. Я думаю, это может стать отличным шансом. — Я тоже хочу поиграть с тобой, — отвечает Кевин, сжимая горло. — Но… мы можем сделать это в сборной. И мы не знаем, может ли ваша команда вообще позволить себе меня? — Думаю, дело в том, что мы не знаем, — легкомысленно отвечает Джереми. — И если мы не спросим, то никогда и не узнаем. Кевин жует нижнюю губу, размышляя, в нем борются двойственные чувства — надежда и трепет. — Мы не обязаны принимать решение сегодня, — наконец говорит Джереми. — Но я думаю, что мы должны хотя бы рассмотреть этот вариант. — Но знай, что если дело дойдет до этого, наш ответ будет «да», — добавляет Жан. — Мы хотим, чтобы ты был там. Мы хотим играть с тобой. И снова Кевин чувствует себя почти пораженным этим комментарием: — Вы хотите? — прямо спрашивает он Жана. — Ты… ты уверен? — Да, — уверенно говорит ему Жан. — Я уже не тот человек, каким был тогда, и ты тоже, — он пожимает плечами. — Ты можешь рассматривать Олимпиаду как пробный этап, но я говорю тебе сейчас — я думаю, что мы втроем сработаемся лучше, чем ты думаешь. Кевин слегка морщится: — Я не хотел намекать… — Я не это имел в виду, — мягко вмешался Жан. — Я просто повторяю слова Джереми. Не отказывайся от нас еще до того, как мы начали. Кевин делает глубокий вдох: — Хорошо, — кивает он. — Я подумаю над этим. — Хорошо, — улыбается Джереми. Он протягивает глазированный пекан. — А теперь ешь. Кевин не думает. Он машинально открывает рот, позволяя Джереми пронести засахаренный орех мимо его губ. Затем он деликатно переминает его между зубами, как только пальцы Джереми оказываются вне досягаемости. Улыбка Джереми расширяется: — Хороший мальчик. В ответ на эти слова Кевин ощущает толчок в животе. Его шея краснеет, он пытается скрыть реакцию, внезапно проявив большой интерес к покрывалу на кровати. Но Джереми улавливает это: — Правда? — с любопытством спрашивает он, наблюдая, как цвет продолжает ползти по лицу Кевина. — Хм. Мне кажется, я должен был догадаться. Кевин не понимает, что это значит. Его смущает продолжающееся трепетание в животе и еще больше беспокоит волчья ухмылка Жана. Но Джереми только хмыкает про себя, потянувшись за кусочком тоста. Его лицо смягчается, когда он оборачивается и видит, как Кевин все еще напряжен: — Это не плохо, Кев. Просто это что-то новое. То, чего мы раньше о тебе не знали, — он улыбается ему. — Нам нравится узнавать о тебе что-то новое. — Особенно в этой сфере, — бормочет Жан. Кевин сглатывает и делает глубокий вдох: — Хорошо. Джереми протягивает ладонь и берет его за руку: — Кев, когда я сказал, что мы не будем ничего делать, пока ты не будешь готов говорить об этом, я имел в виду именно это. Мы пойдем в твоем темпе — и это нормально. Мы никуда не торопимся. Так что, пожалуйста, не беспокойся о том, что мы зайдем дальше, чем тебе удобно. Постепенно напряжение уходит из тела Кевина: — Хорошо, — повторяет он, уже более уверенным тоном. Джереми усмехается, а затем его глаза загораются, когда он видит что-то позади Кевина. — Коко! — визжит он. Кошка восторженно мяукает ему в ответ, запрыгивает на кровать и бросается в протянутые руки Джереми. — Привет, красотка! — воркует он, нежно почесывая ей спинку, ушки и подбородок. Она громко мурлычет в ответ и снова и снова трется об него. — Как же я по тебе соскучился! — Очевидно, она тоже по тебе скучала, — размышляет Кевин, приподняв одну бровь, наблюдая за выходками своей кошки. Коко подходит к Жану и обнюхивает один из его пальцев, а затем кладет свою лапу ему на руку. Она поднимает голову и мяукает. Громко. — Да? — сухо отвечает он. — Ну, давай, Жан, — Джереми нежно надавливает ногой на бедро Жана. Жан вздыхает: — Ладно, — он использует свою большую ладонь и нежно проводит ею по телу Коко, начиная с ее головы и заканчивая основанием хвоста. Коко удовлетворенно мяукает и падает на спину животом вверх. Жан фыркает: — Как будто я на это куплюсь. Она ерзает на месте, трется взад-вперед о кровать, пока не решает, что Жан больше не стоит ее внимания. Она поднимается на ноги и наконец рысью направляется к Кевину. Он наклоняется, чтобы встретить Коко, и улыбается, когда она трется о его лицо и громко мурлычет. — Боже мой, это самая милая вещь на свете! — визжит Джереми, наблюдая за ними. — А я могу придумать еще милее, — отвечает Жан. Джереми бросает в него подушкой. В ответ Жан хватает Джереми за лодыжку и тянет к себе, заставляя его вскрикнуть. Несколько минут они добродушно борются, а затем заканчивают борьбу долгим и страстным поцелуем. Коко бросает на Кевина скептический взгляд. — Знаю. Но теперь они наши, — мягко говорит он. Коко подергивает усиками и один раз чихает. Затем она, похоже, смиряется с этим, сворачивается калачиком рядом с его бедром и наблюдает за тем, как новые члены ее семьи воюют на ее территории.

***

Джереми слегка проводит пальцем по носу Кевина, а глаза прослеживают тот же путь. Его лицо спокойно и торжественно — редкий момент для энергичного и жизнерадостного человека. В этой тишине есть что-то благоговейное, что-то такое, что Кевину хочется просто впитать в себя и позволить времени расслабиться вокруг него. Они лежат на его кровати, повернув головы друг к другу, сплетя длинные ноги. Длинные солнечные лучи пробиваются сквозь тени, укрывая их, как одеялом, и Кевин чувствует тепло внутри и снаружи. — Эндрю назвал тебя Заботливым Мишкой, — вдруг говорит он, и эта странная мысль без всякой причины вырывается у него изо рта. Палец Джереми приостанавливается, чтобы проследить линию его челюсти, и на его губах появляется забавная улыбка: — Заботливым Мишкой? Каким? — Озорником. Джереми фыркает, но звук получается мягким. — Не удивлен, — его рот подергивается. — Может, тогда я назову его Ворчуном. Кевин изумленно качает головой: — Только ты мог осмелиться. — Не, я в этом сомневаюсь, — усмехается Джереми. — Просто посмотри на Нила. — Он — исключение. Почти для всех правил. — Я не буду с этим спорить. Но это не значит, что я не могу его немного поддразнить. Кевин долго смотрит на него. Затем спрашивает: — Почему? Джереми улыбается, понимая, какой вопрос на самом деле задает Кевин: — Потому что он важен для тебя. Кевин нахмуривает брови. — Когда ты был на самом дне, он был твоим якорем. Он был единственным человеком, который находился рядом. И я знаю, что все было не идеально — взросление и исцеление редко бывают идеальными, — кривится Джереми во время рассказа. — Хотя ты можешь не поверить, но я могу рассказать о нескольких затяжных боях с Жаном в Университете Южной Калифорнии в первый год его перевода… — …Или не можешь! — раздается голос Жана из ванной. Джереми ухмыляется и заговорщически шепчет Кевину: — Я обязательно тебе расскажу. Позже. Кевин улыбается в ответ. — Но в любом случае, я хочу сказать, что Эндрю всегда будет важной частью твоей жизни. Все лисы будут. Поэтому, независимо от того, что я думаю или как я к ним отношусь, я собираюсь сделать все возможное, чтобы найти с ними общий язык. Потому что это что-то значит для тебя. Он подчеркивает последнее слово, постукивая пальцем по груди Кевина, прямо над тем местом, где находится его сердце. Кевин не знает, что сказать. Нет слов, чтобы описать, как много это для него значит. Что Джереми понимает его. Он понимает, что, несмотря на то, что они не идеальны, что они могут раздражать, что они иногда дерутся, кричат и огрызаются друг на друга, Лисы — его семья. Они приняли его, зная, какими могут быть последствия, и все равно оставили его у себя. Они не идеальны, но ни одна семья не идеальна. И Джереми это понимает. Кевин накрывает его руку своей и крепко сжимает. Джереми лучезарно улыбается в ответ. Затем он язвительно добавляет: — Кроме того, один из нас должен это сделать. — Я все слышал! — снова раздается голос Жана. — Но я прав! — отвечает Джереми. — Чертовски прав, — ворчливо отвечает Жан. Кевин утыкается лицом в подушку, чтобы тихонько похихикать в постели. Но быстрые ловкие пальцы впиваются ему в ребра, и он откидывает голову назад, задыхаясь от громкого смеха, который раздается в спальне. Он поворачивается на спину и видит, что над ним нависает Джереми. — Не прячься от нас, — мягко говорит Джереми, гладя его по щеке. — Хорошее или плохое — что бы это ни было, мы хотим это видеть, — его глаза щурятся, и он тихо добавляет: — У тебя милый смех. Румянец Кевина медленно переходит на лицо, заставляя Джереми ухмыльнуться. Меньший нападающий садится и закидывает ногу на бедро Кевина. Кевин вдыхает, когда Джереми на долю секунды присаживается к нему на колени, а затем переворачивает их обоих так, что они снова оказываются лицом к лицу на боку, на этот раз спиной к двери в ванную. — У меня есть вопрос, — медленно спрашивает Джереми, его тон становится все более мрачным. — Или, может быть, не вопрос, поскольку я думаю, что уже знаю ответ, но… может быть, подтверждение, — он смотрит в глаза Кевину. — Когда ты рассказывал нам о своих путешествиях по Европе, я заметил, что одно место ты пропустил. Кевин берет руку Джереми и начинает играть с его пальцами, размышляя: — Когда я приехал в Лондон, Логан уже проехал через Ирландию и Шотландию. У него был определенный маршрут, совпадающий с моим, по которому мы ехали на юг, а не на север, — он кривит рот, добавляя: — Что было очень удобно, поскольку я не был уверен, как долго смогу симулировать акцент, прежде чем кто-то меня раскроет. — Эй, а по-моему, это звучало неплохо, — Джереми тыкает пальцем в его живот. Кевин ехидно улыбается: — Звучало достаточно хорошо, чтобы одурачить Логана, но, наверное, недостаточно хорошо для местных жителей, — он пожимает плечами и продолжает: — Кроме того, смысл был в том, что… это был бы не я. Когда я приеду к ней… когда я наконец… увижу ее снова, — и тут он на секунду задыхается, делая глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Я хочу, чтобы это был я. Я хочу быть ее сыном — чтобы показать, как я горжусь тем, что нахожусь рядом. Что я горжусь тем, что нахожусь на ее родине, — он качает головой. — Я не хочу видеть ее кем-то другим. В глазах Джереми появляется взгляд, который Кевин не может выдержать, и он отворачивает голову. Через секунду он чувствует твердые, но нежные пальцы на своем подбородке, когда Джереми снова поднимает на него взгляд. — Я понял, — мягко говорит он. — И я думаю, что это замечательно, что ты с таким уважением относишься к своей матери и к тому, откуда она родом, — его большой палец поглаживает подбородок Кевина, а он добавляет: — Но не дави на себя, пытаясь соответствовать каким-то воображаемым ожиданиям, которые, по твоему мнению, она могла бы от тебя требовать. Потому что, я думаю, правда в том, что… ей было бы все равно. Ты — ее сын. Она бы знала, что это ты, в каком бы виде ты ни появился. Он наклоняется вперед и призрачно целует Кевина в губы: — Она была бы в восторге от тебя, несмотря ни на что, Кев. Мы все видели видеозаписи — она была бы на седьмом небе от тебя, — он улыбается ему. — Не забывай об этом. В горле Кевина образуется ком, и он сглатывает: — Я хочу поехать к ней, — шепчет он. — Когда-нибудь скоро, — он делает паузу, прежде чем нерешительно спросить: — Поедете со мной? — Конечно, — яростно отвечает Джереми. — Мы оба поедем. — Oui, — говорит Жан, опускаясь на кровать позади Кевина и касаясь губами его шеи. — Mais bien sûr. Кевин на мгновение закрывает глаза: — Спасибо, — шепчет он. — Не благодари нас за оказанную нам честь, — шепчет в ответ Жан. — Не могу дождаться встречи с ней, — мягко добавляет Джереми. — Я думаю, — говорит ему Кевин, — что она тоже была бы рада познакомиться с вами, — он поворачивается и смотрит на Жана. — Обоими. Жан улыбается и опускается вниз, чтобы поцеловать его. — Хорошо, — затем он откидывается назад, его тон становится легким, когда он ворчит: — Если бы я только мог спросить ее, почему она не добавила мягкие стенки, когда изобретала Экси. Джереми хихикает, когда Кевин отвечает: — Потому что Мама не боялась немного насилия, — его рот кривится от удовольствия, когда он вспоминает: — Она кричала телевизору, когда играла ее любимая команда по регби, и говорила «ублюдкам нужно остыть», когда игрок был слишком груб. — Серьезно? — спрашивает Джереми, широко раскрыв глаза. Кевин кивает. Жан на мгновение задумывается: — Значит, ты хочешь сказать, что яблоко от яблони недалеко падает? — Что? Я никогда… — Второй курс, первая игра против «Шакалов». Ты приказал Мэтту убрать Гориллу. Кевин перебирает в памяти, прежде чем его рот открывается: — Ни хрена себе! Жан ухмыляется, а Джереми гогочет, катаясь по кровати от смеха: — Боже мой, Кев! — Джереми вытирает слезу с глаза и снова поворачивается к Кевину. — Ты — маменькин сынок, до мозга костей — Да, — соглашается Кевин, ухмыляясь. Джереми широко улыбается ему в ответ. — Отлично, теперь вас двое, — бормочет Жан. Джереми театрально вздыхает: — Извини! Елена Каллиста Нокс — святая! — Да, я знаю, — говорит ему Жан, уткнувшись лицом в подушку. — Потому что ты все время мне это говоришь! Джереми прыгает на него сверху, заставляя Жана крякнуть: — Тебе это нравится, — он ухмыляется Кевину. — Ты любишь нас. Следующий стон Жана приглушен: — Что со мной не так? После секундного колебания Кевин наваливается на Джереми, еще больше вдавливая обоих в кровать, и все трое опрокидываются навзничь от смеха. А когда Кевин, переводя дыхание, смотрит в потолок, ему хочется думать, что его мама была бы очень довольна.

***

— Знаете, — обращается Джереми к комнате, — все трое из нас технически нарушили свои обещания, данные на рождественских каникулах. — О? — спрашивает Жан с колен Кевина, прерывая фильм, который они смотрели вполглаза. — Да, — кивает Джереми, его волосы шуршат по покрывалу. Его ноги упираются в изголовье, и он поднимает руку вверх, начиная считать на пальцах. — Кевин покупал подарки, Жан играл в пьяную игру, а я говорил об Экси. Кевин фыркает: — У нас ужасно получается. — Я же говорил, что не умею соблюдать правила, — пожимает плечами Жан. — Я знаю, но это были каникулярные правила, — надулся Джереми. — Это самый лучший вид правил! — Все они были обещаниями, которые мы не смогли выполнить, — решительно заявляет Жан. — Я предлагаю попробовать еще раз. — О? — Джереми крутится на месте, опуская ноги на кровать. — Что ты имеешь в виду? — Да, что ты имеешь в виду? — подозрительно спрашивает Кевин. — Я имею в виду, что давайте изменим их так, чтобы мы точно знали, что имеем в виду, и сделаем все возможное, чтобы следовать им, — Жан делает жест рукой в их сторону. — Никто из нас не совершенен, поэтому, вероятно, будут моменты, когда мы будем терпеть неудачу. Но мы всегда можем попробовать снова. И, по крайней мере, двое других будут знать, к чему мы пришли. — Пока что мне это нравится, — подводит итог Джереми. — Я буду первым, — говорит Жан, садясь и усаживаясь на кровать. Он делает глубокий вдох и начинает: — Я не люблю Экси так же сильно, как вы двое. И никогда не полюблю. Для меня это работа, которую я вынужден выполнять и должен продолжать до тех пор, пока я в состоянии. Он наклоняет голову, вздергивая подбородок, когда признает: — Однако это не значит, что я не могу наслаждаться тем, что у меня получается, или гордиться своими способностями. Поэтому я не буду препятствовать тому, чтобы кто-то из вас увлекался или был одержим этим видом спорта. Но знайте, что я не разделяю этого энтузиазма и не могу слушать его двадцать четыре часа в сутки, — он смотрит на них обоих с высоко поднятой головой. — Мне нужен баланс. Это означает отдых, занятия и интересы, не связанные с Экси. Мне нужно разделение — это то, что в буквальном смысле помогает мне оставаться в здравом уме. Он поворачивается к Джереми: — Я думаю, ты уже знаешь или догадался об этом, — он поворачивается к Кевину. — Но ты нет. И я хочу, чтобы ты знал, что я не хочу оскорбить твою мать. Я просто… я не могу… я не в состоянии… Он замолкает, качая головой, и Кевин тянется, чтобы взять его за руку: — Все в порядке. Я понял. Шок покрывает лицо Жана: — Правда? — Ну, не совсем, — поправляет Кевин. — Но это потому, что мне повезло, и я попал в тюрьму, которую выбрал бы в любом случае, — он сглатывает, потом продолжает: — Но я все равно понимаю, что это тюрьма. В которой у тебя не было выбора. Поэтому, насколько я в состоянии, я понимаю, — он смотрит Жану в глаза. — Я сделаю все возможное, чтобы не позволить этому поглотить нашу жизнь. Возможно, мне понадобится помощь и напоминания об этом, но я готов стараться. — Я тоже, — добавляет Джереми. — Мы поможем друг другу разобраться в этом. Хотя наши отношения, возможно, и начались из-за Экси, это не единственная нить, которая держит нас вместе, — он улыбается им. — Мы найдем и другие. Жан кивает: — Хорошо. Merci, — он прочищает горло, прежде чем снова опуститься на пол. — Итак… вот. Я закончил. Кто следующий? Джереми усмехается: — Я. Он подгибает ноги под себя, поднимается на колени и с серьезным видом смотрит на них: — Я имел в виду то, что сказал о том, что время важно для меня. Это… то, что мне действительно нужно, — он немного краснеет, но решительно продолжает. — Даже когда у меня много обязанностей, я жажду общения. Без него мне начинает казаться, что я потерялся и дрейфую. Как будто я один. Я ненавижу это чувство, — тихо говорит он. — Но иногда я так замотан и занят делами, что даже не могу осознать, что мне это нужно. Он делает глубокий вдох и продолжает: — Поэтому я прошу всех нас попытаться найти способы общения. Оставлять время только для нас. Мне неважно, чем мы будем заниматься, главное, чтобы мы были вместе, — он смотрит на них обоих с надеждой. — Как вы думаете, мы можем это сделать? — Да, — сразу же отвечает Жан. Джереми грустно улыбается ему, а затем поворачивается к Кевину: — Кев? Кевин кивает: — Да, конечно. Я думаю, это будет трудно из-за расстояния и наших графиков, но… — он прочищает горло. — Вы двое — самое важное для меня. Поэтому я сделаю все возможное. Джереми улыбается ему, а затем подползает вперед и целует в щеку. Смутившись, Кевин поворачивается к Жану, который ухмыляется и легонько пинает его в бедро. — Размазня, — говорит он Кевину. Кевин фыркает и отмахивается от него. — Теперь твоя очередь, — напоминает ему Жан. — Точно, — Кевин перебирает пальцами. Прежде чем начать, он слегка вздыхает: — Думаю, уже очевидно, что тонкости мне не по зубам. При всех своих недостатках Лисы всегда были со мной прямолинейны, но правдивы, и только так нам удавалось во всем разобраться, — он фыркает. — Будь то с выпущенными когтями или оскаленными клыками. Он сглатывает, затем добавляет: — Я не хочу, чтобы у нас все было так. Я хочу, чтобы вы могли спросить меня о чем-то, и я мог бы ответить честно. Без необходимости ходить вокруг да около или прятаться за игрой «правда или вызов», чтобы получить ответ. Может быть, это и не похоже на правду, но… я пытаюсь, — медленно произносит он. — Я стараюсь говорить, когда мне что-то не нравится или неудобно — или даже когда нравится. Я пытаюсь впустить вас в себя, не чувствуя, что вы разорвете меня на части. Он морщится, потом добавляет: — Я не говорю, что так и будет, но… иногда я просто не могу отключить это. — Потому что в прошлом люди всегда пользовались этим, — бормочет Жан. — Умышленно или нет. Кевин кивает: — Именно. — Я чувствовал это долгое время, — говорит ему Жан. — Иногда я все еще чувствую, — он тянется к руке Джереми и переплетает их пальцы. — Это нелегко преодолеть. — Но я хочу, — настаивает Кевин. — Я хочу попробовать. Я хочу посмотреть, сможем ли мы стать чем-то еще лучшим, чем мы есть сейчас. Я хочу… вас обоих, — смущенно говорит он. — И я готов сделать все, чтобы удержать вас. — Все, что тебе нужно, — это быть самим собой, — говорит ему Джереми, осторожно присаживаясь к нему на колени. Его руки обхватывают лицо Кевина. — Остальное мы решим вместе. Кевин зарывается лицом в грудь Джереми: — Хорошо. Джереми проводит пальцами по волосам Кевина: — Хорошо. Затем Жан подходит к Кевину сзади и прижимается к его спине, упираясь подбородком в плечо Кевина: — Хорошо. И они втроем дышат вместе, вдыхая и выдыхая, легкие работают, как будто они одно целое.

***

— Ладно, — Джереми встает, разминая спину. — Мы должны выбраться из этой комнаты. Кевин, лежащий на животе на кровати, слегка стонет в знак протеста. В ответ Джереми крутится вокруг себя и легонько шлепает его по заднице. Затем они оба замирают. — Серьезно? — Кевин поднимает голову, чтобы посмотреть на него. — О! Мне так жаль, я не… эм, это нормально? — нервно спрашивает Джереми, прикусив губу. Кевин закатывает глаза: — Все в порядке, Нокс. — Правда? Кевин бросает на него взгляд. — Тогда, о боже, я хотел сделать это целую вечность! — визжит Джереми. — У тебя самая потрясающая задница! Боже, только посмотри, какая она упругая. Его руки сжимают воздух над задницей Кевина, и Кевин фыркает. Он смотрит на них и сглатывает. Затем он осторожно говорит: — Знаешь, ты можешь потрогать. — Правда? — спрашивает Джереми. Кевин кивает. — Тогда да, пожалуйста! — Джереми вскрикивает, тут же обхватывая ее ладонями. Его глаза расширяются. — Черт возьми, кажется, я в раю. — Ну, теперь, когда ты успешно отвлек его, — сухо говорит Жан, — признаюсь, я проголодался. Есть ли где-нибудь поблизости место, где мы могли бы поужинать? — Я знаю несколько мест, — размышляет Кевин. Его лицо медленно розовеет, пока Джереми мнет и массирует его задницу и удовлетворенно стонет. — Ты голоден, Джер? — Да, — блестят глаза Джереми, и он сжимает Кевина особенно сильно. Из горла Кевина вырывается непроизвольный звук, который он быстро пресекает. Этот звук заинтересовывает Жана. Он начинает придвигаться к Кевину. Кевин быстро спрыгивает с кровати: — Ладно, пойдемте есть. Джереми надувает губы. Жан только ухмыляется. Кевин не обращает на них внимания, идя к своему шкафу, чтобы найти джинсы. Они наедаются за ужином, переплетя ноги под столом, и улыбаются легко и лучезарно. Кевин смеется громче, чем когда-либо, когда Джереми рассказывает ему историю об обреченном на провал домашнем танцевальном концерте с его сестрами. Жан нежно улыбается им, слушая, и невозмутимо берет с тарелки Джереми картофель фри. Он обхватывает Кевина за шею, когда они идут по тротуару, дыша морозным воздухом поздней зимы. Затем он хмуро смотрит на карман Кевина, когда у того снова звонит телефон: — Что теперь хочет Логан? Кевин достает аппарат и смотрит на экран: — Это не Логан. Это Лисы. — О? — спрашивает Джереми, опираясь на руку Кевина, чтобы посмотреть на телефон. — Что они говорят? Кевин прочитывает несколько сообщений, затем медленно читает их снова: — Это… они пишут, что все еще хотят прийти на мои игры. Ну, на все наши — мои, Мэтта, Эндрю и Нила, то есть. Хотя им это и не нужно, они как бы… расстроены, я думаю? Что теперь у них нет повода для этого, раз уж Морияма вмешиваются? Поэтому они решили, что все равно придут посмотреть пару наших игр в этом сезоне. — Это здорово, Кев! — усмехается Джереми. — Наверное, — размышляет Жан. — Но лучше предупредить охрану, когда они придут. С такой толпой наверняка будет шумно. Кевин легонько щипает Жана в отместку, и тот быстро отбегает. — Хм, кстати, о Лисах, — небрежно замечает Жан. — Они все знают, верно? — Что знают? — хмурит брови Кевин. — Что мы вместе. — О. Эм… да. Жан снова хмыкает: — Кто-нибудь еще? Кевин чешет затылок: — Эм… ну, технически Эбби знает. И мой отец, я думаю, хотя на самом деле он этого не говорил. И я думаю, Фернанда подозревает? Жан поворачивается к Джереми. — Э-э… я мог, вроде как… рассказать Лайле и Саре? — морщится он. Они оба оглядываются на Жана. Тот фыркает: — Не смотрите на меня. Я никому не говорил. Только потому, что вы, болтуны, не умеете хранить секреты… Он прерывается и смеется, когда Джереми в отместку начинает щекотать его ребра. — Почему ты хочешь это знать? — спрашивает его Джереми в итоге. — А, ну. Потому что мы не решили, хотим ли мы сделать это публичным, — пожимает плечами Жан. — О, — говорит Джереми и останавливается посреди тротуара. — Ой… — он виновато смотрит на Кевина. — Боже мой, я даже не подумал об этом. Кевин отмахивается от этого беспокойства рукой: — Это неважно, — он прочищает горло и продолжает: — Несмотря на количество людей, которым мы уже рассказали… я не думаю, что это то, о чем должен знать весь остальной мир. — О, — повторяет Джереми. Кевин целенаправленно поворачивается к нему и осторожно берет его за руку: — Потому что я не думаю, что это справедливо по отношению к кому-либо из нас. Это вторжение в личную жизнь и высказывание мнений там, где им не рады, — он откидывает волосы Джереми со лба. — Я думаю, нам нужно разобраться в этом самим. Без дополнительного груза общественного мнения. — Я согласен, — говорит Жан из-за спины Кевина, упираясь подбородком в его плечо. — Мне все равно, что они думают, и я не хочу этого знать, — он слегка наклоняет голову. — А ты что думаешь, mon soleil? Джереми на секунду нахмуривает брови, лицо его напряженно задумывается. Это заставляет Кевина улыбнуться. — Нет, ты прав, — говорит он наконец. — Это время должно быть для нас — без какого-либо влияния. — Хорошо, тогда мы согласны, — твердо говорит Жан. — Что означает… Он резко дергает Кевина назад, поворачивает его так, что он ударяется спиной о стену темного переулка. Он вдыхает, когда Жан накрывает его тело своим и ухмыляется. — Я могу сделать это. Он целует Кевина до потери сознания, жар и боль, о которых Кевин не подозревал еще пять секунд назад, вдруг сжигают его изнутри. Их тела толкаются и прижимаются друг к другу, зубы кусаются, рты плотно прижаты друг к другу. Кевин задыхается, когда они наконец отрываются друг от друга. — Жан, — с досадой произносит Джереми, оглядывая окрестности нервным взглядом. Жан оскаливается в волчьей ухмылке: — Хочешь быть следующим? Джереми колеблется еще мгновение: — Да! В тени он, не раздумывая, запрыгивает на Кевина. Кевин принимает его вес с легким ворчанием, пальцы впиваются в бедра Джереми, обхватывая его за ноги. Затем он открывает рот, и Джереми ныряет в поцелуй, его руки путаются в волосах Кевина. Когда они отстраняются, чтобы отдышаться, дыхание замирает между ними в ночной прохладе, Кевин, не задумываясь, выдает: — Тебе нравится быть сверху. Ответная ухмылка Джереми чуть не ослепляет его. — Да, — признается он, медленно наклоняясь, чтобы резко прикусить губу Кевина. — Очень, очень нравится. Ответный вздох Кевина от укуса заставляет Джереми хихикнуть. Затем он крепко целует Кевина, проглатывая его стон, кровь Дэя приливает к паху от неистовых ласк языка Джереми. — Я могу с этим справиться, — говорит он, когда они снова отстраняются. — Не сомневаюсь, — бормочет Джереми, гладя Кевина по шее. Но через долю секунды он исчезает, оставляя Кевина в недоумении. Он поворачивает голову в сторону и видит, что Джереми прижат к стене, а его ноги обхватывают талию Жана. — Моя очередь, — рычит защитник. Хихиканье Джереми переходит во вздох, когда Жан крепко целует его. Их головы покачиваются и сплетаются в почти лирическом ритме, когда они отдают и принимают друг друга. Мягкие вздохи и стоны вырываются из уст обоих, тихие, но не менее отчаянные. Кевину от этого так тяжело, что почти больно. Но он просто улыбается им, дергая за уголок рубашки Жана, когда они отстраняются, чтобы спросить: — Домой? Жан еще секунду поглаживает Джереми по носу, а затем со вздохом опускает его на землю. — Домой, — кивает он. Его рука скользит под рубашку Кевина, по его бедру и сжимает его один раз, прежде чем он отпускает его и отходит на тротуар. Кевин вздрагивает от непередаваемых ощущений. По дороге к квартире они еще не раз прикасаются друг к другу и дразнят друг друга взглядами, но больше ничего не предпринимают. Как только Кевин отпирает дверь своей квартиры, Джереми тут же окликает: — Коко! Коко приоткрывает один глаз и смотрит на него с высоты своего перевернутого положения. Затем она снова закрывает его, не обращая на него внимания. — Ладно, пообщаемся позже, — решает Джереми. — Как великодушно с твоей стороны, — сухо говорит Жан. Несмотря на то, что они только что поели, Джереми готовит попкорн в микроволновке и намазывает его непомерным количеством масла. (Так много, что Кевин морщится, специально отворачиваясь от миски, чтобы оно не забило ему артерии от соседства). Тем временем Жан и Кевин устраиваются поудобнее на диване, и защитник бесцельно включает телевизор, а затем бросает пульт дистанционного управления вниз, где никто из них не может дотянуться. Затем он тянется к руке Кевина и начинает перебирать его пальцы. Кевин смотрит, как соединяются их пальцы, как скользят друг по другу кость и кожа, и удивляется тому, какую радость может принести такое простое прикосновение. Они все еще кажутся ему чужими, но он полагает, что в этом есть смысл. Он не привык к таким случайным прикосновениям. И все же это ощущение правильное. Как недостающий кусочек пазла, про неполноту которого он не знал, пока не увидел всю картинку. Их пальцы продолжают переплетаться, когда Джереми подходит и садится перед диваном, доедая огромную порцию попкорна и даже не удосуживаясь предложить закуску кому-либо из них. Кевин почти не обращает внимания на фантастическое телешоу, которое они смотрят, слишком сосредоточившись на длинных пальцах Жана. Это что-то связанное с братьями и ангелом, демонами, Вайомингом и мистическим оружием, которое может убить все… — О! — замирает Джереми, прежде чем сесть. — О. Он вскакивает и выбегает из комнаты. Кевин смотрит на Жана. Жан возвращает ему озадаченный взгляд. Джереми возвращается в комнату с чем-то, явно спрятанным за спиной. — Кстати, о кольтах, у меня есть кое-что. Кое-что, адресованное тебе, Кев, и прибывшее через несколько дней после твоего отъезда на Рождество. Эти слова медленно проникают в мозг Кевина. Весь цвет исчезает с его лица: — О нет. — И я хочу, чтобы ты знал, — усмехается Джереми. — Я был очень хорошим мальчиком. Несмотря на настояния Кольта, я не открыл его. Я даже не сказал Жану, что оно пришло, чтобы он не искушал меня. На лице Жана медленно расплывается улыбка: — Это то, о чем я думаю? Джереми быстро кивает. Глаза Жана расширяются, он фыркает и поворачивается к Кевину: — Это правда. Я бы точно настоял на открытии. — Никто его не откроет, — шипит Кевин, не сводя глаз со спрятанных рук Джереми. — Потому что я его сожгу. Он поднимается с дивана и начинает шагать к Джереми, который тут же бросается в другой конец комнаты. — Давайте не будем торопиться, — усмехается мужчина. — Только подумай, с какой тщательностью и заботой был сделан этот продуманный подарок… — Я убью Хэнсли, когда увижу его в следующий раз, — рычит Кевин, замахиваясь на Джереми. Джереми отпрыгивает в сторону: — Будет считаться невежливым, если мы хотя бы не откроем его… Жан наблюдает за ними с забавным выражением лица: Кевин продолжает гоняться за Джереми по кухне, Джереми визжит от смеха, прижимая к груди декоративную коробку. Защитник чередует щекотку Джереми, когда он проходит мимо, и целенаправленное хватание Кевина за рубашку, останавливая его и заставляя злиться. В последний раз Кевин с возмущением вырывается из рук Жана и от неожиданности падает назад. Полежав секунду на полу в шоке, он разражается хохотом. Потом он смеется еще сильнее, когда Жан заползает на него сверху. Ни тот, ни другой не удивляются, когда через секунду к ним присоединяется Джереми, и все они задыхаются от смеха. Кевин замечает, что Коко пристально наблюдает за ними, подергивая хвостом, следя за их глупыми выходками. За окном идет мелкий снег, а в небе высоко взошла полная луна. Холодная зимняя ночь, но в квартире тепло, а в ушах звучит веселый смех. Это хорошая ночь. А когда завтра взойдет солнце, день будет еще лучше.