In the Light of Day

«Говорят, лаванда смягчает тревогу, / а я думаю, смогу ли я посадить сад / такой густой в твоем сознании. что узлы в твоей груди распутались / и и больше никогда не затягивались».

***

Честно говоря, Кевин мало что слышит после этого. В его голове раздается шум, шум крови заглушает все, что Эбби говорит дальше. Когда он приходит в себя, он лежит на полу, его голова между коленями Жана. Над ним Джереми разговаривает с Эбби по телефону. — Вот так, Кевин, дыши, — говорит Жан, успокаивающе поглаживая его по спине. — Папа… — задыхается Кевин, паника душит его грудь. — Папа, он… — Его доставили по воздуху в одну из больниц Нэшвилла, — перебивает Джереми, его тон властный и бесстрастный. Он присаживается на корточки и смотрит Кевину прямо в глаза. — Его оперируют, потому что несколько клапанов почти полностью перекрыты. Его уже оперирует специалист. Он берет Кевина за подбородок, проводит большим пальцем по его щеке: — Ты хочешь пойти? Кевин сглатывает: — Да. Джереми кивает: — Тогда мы тебя отвезем. В глубине души Кевин не может не быть благодарен им двоим за то, что они просто взяли все на себя. Джереми собирает сумку для ночлега на всякий случай, а Жан помогает Кевину переодеться во что-нибудь более подходящее, поскольку по приезде их наверняка будут преследовать папарацци. Он помогает Кевину сесть в арендованную машину и залезает с ним на заднее сиденье, пока Джереми садится за руль. Джереми переключает передачу, нажимает на педаль и выезжает из гаража на дорогу. Кажется, что проходит всего несколько секунд, прежде чем они выезжают на шоссе. Кевин моргает и не замечает времени, пока они не доезжают до больницы. Он вспоминает теплые руки Жана, которые успокаивающе растирали его ладони и руки, и обеспокоенный взгляд золотистых глаз Джереми, встретившийся с его глазами в зеркале заднего вида. Но тут раздаются крики, вспышки камер, из легких Кевина высасывают воздух, Жан опускает голову, а Джереми затаскивает его в лифт. Двери закрываются, и Кевин снова начинает дышать. Когда они открываются, Эбби уже ждет их. — Кевин! — говорит она, как только видит его, притягивая в свои объятия, едва не задушив при этом. Она отступает назад, лицо ее прищурено и встревожено. — А вот и ты. Как ты, милый? Ты в порядке? — Я… — неуверенно отвечает он. Он решает не отвечать и спрашивает в ответ: — Как ты? — Я в порядке, — отвечает Эбби. — Немного потрясена, но пока все в порядке. Слава Богу, я была там, когда это случилось, поэтому я смогла позвонить и отвезти его в больницу как можно скорее, но… — она качает головой, на глаза наворачиваются слезы. — Прости, прости… — Нет, все в порядке, — мягко говорит Кевин. — Я понял, — он сглатывает. — Спасибо, что позвонила мне. — Конечно, — Эбби одаривает его шаткой улыбкой, грудь вздрагивает, когда она поворачивается к Джереми и Жану. — Спасибо, что так быстро приехали. — Без проблем, мисс Уинфилд, — отвечает Джереми. — Я поговорил с Нилом и Дэн, и они предупредили остальных Лис. Они уже в пути. Кевин смотрит на него. Когда это произошло? Может быть, он был более не в себе, чем думал. — Есть какие-нибудь новости? — спрашивает Джереми. Эбби качает головой: — Нет, они все еще в операционной и будут там еще какое-то время. К сожалению, нам остается только ждать. Верно. Все, что они могут сделать, это ждать. Ждать, выкарабкается ли его отец, или он умрет раньше, чем Кевин получит шанс. Словно прочитав его мысли, Жан подводит его к тихому уголку комнаты ожидания и усаживает в кресло. — Кевин, — мягко говорит он. — Я принесу тебе что-нибудь попить, хорошо? Ты хочешь воды или чая? Кевин медленно поднимает голову в его сторону: — Э-э… воды? — Хорошо, — кивает Жан. — Джереми? — Я с ним, — подтверждает Джереми и садится рядом с Кевином, пока Жан уходит. Он берет одну из рук Кевина и слегка сжимает ее в своей. — Как дела? Кевин качает головой. Все кажется туманным. — Хорошо. Чем я могу помочь? Кевин хмурит брови. И снова качает головой. — Ты хочешь, чтобы я говорил, слушал или молчал? На ответ у него уходит несколько секунд. Так трудно думать, когда вокруг шум и движение. — Молчал. И Джереми молчит. Он держит руку Кевина и гладит его пальцы, следуя линиям на его ладони. Это одновременно успокаивает и приземляет, пока Кевин пытается взять себя в руки. Когда Жан возвращается, Кевин с благодарностью берет у него воду. Жан садится рядом с ним и обнимает Кевина за плечи. Он тоже молчит, за что Кевин ему очень благодарен. Проходит час, когда в течение нескольких минут друг за другом появляются Эндрю, Нил, Аарон, Кейтлин, Дэн, Мэтт и Элисон. — Как он? — спрашивает Дэн, как только она входит в комнату. — Все еще в операционной, — коротко отвечает Эбби. — Что они делают? — спрашивает Аарон, и Кейтлин становится рядом с ним. — Сначала они попробуют провести несколько операций по искусственному кровообращению, чтобы проверить, выдержат ли стенты, — отвечает Эбби. — Они не были уверены, насколько закупорены артерии. То есть… — Эбби качает головой. — Дэвид впервые пожаловался на боль в груди. — Но это не значит, что он ее не чувствовал, — хмурится Элисон. — А тебе он ничего не говорил, Кев? — спрашивает Мэтт Кевина, подходя к нему. — Он вообще говорил об этом? Кевин моргает и смотрит на него: — Я не… так думаю? — Дэй, это простой вопрос — да или нет, — огрызается Аарон. — Жаловался ли тебе Ваймак на боли в груди до сегодняшнего дня? Грудь Кевина сжимается: — Я… я… не знаю. Элисон фыркает: — Как всегда, полезно, Кев. Джереми бросает на нее взгляд. Элисон ерзает, затем скрещивает руки и смотрит в сторону. — Какие-нибудь другие знаки? Необычные признаки или симптомы? Риск осложнений? На что они обращают внимание? — спрашивает Кейтлин. — Что они тебе сказали? — Аарон снова поворачивается к Кевину. — Мне? — спрашивает Кевин. — Почему они… — Потому что медсестра в регистратуре сказала, что Ваймак указал тебя в качестве своего экстренного контакта, — без раздумий обрушивает Аарон на голову Кевина эту бомбу. — Так что ты единственный, кому они будут предоставлять полную информацию. — Я… — глаза Кевина расширяются. — …он сделал это? Дэн взволнованно проводит рукой по волосам: — Серьезно, Кевин? Давай уже выполняй программу! Жан хмурит брови: — Эй… — Кто-нибудь говорил с колледжем? — спрашивает Мэтт. — Сообщил им, что произошло? — Эм… — начинает Кевин. — Или с командой? — спрашивает Нил. — Кто-то должен проверить его телефон на случай, если кто-то из Лисов вышел на связь. — Это снова Ники, — говорит Кейтлин, бросая взгляд на Аарона и выходя из комнаты, чтобы ответить на звонок. Руки Кевина начинают дрожать: — Я не… — А что насчет истории болезни? — нажимает Аарон. — Он дал тебе доступ к своим записям? Ты знаешь, является ли это генетическим заболеванием? Давно ли это было высоковероятным случаем? Это вообще его первый сердечный приступ? — Я… не знаю, — снова беспомощно отвечает Кевин. — Тогда что именно ты знаешь, Дэй? А? — рычит на него Дэн. — Ты вообще можешь сказать нам хоть что-нибудь полезное? — Мне жаль, — шепчет Кевин, сворачиваясь калачиком. — Сожаление не поможет, если он умрет на этом… — Достаточно, — огрызается Джереми. В комнате становится тихо, Лисы оборачиваются и смотрят на него, по ним пробегает рябь удивления. Джереми встает и смотрит им в лицо, совершенно неустрашимый: — Послушайте, я понимаю, что вы обеспокоены и расстроены. Я понимаю, что вы хотите получить как можно больше информации, чтобы разобраться в ситуации. Я понимаю, что вы чувствуете себя беспомощными и хотите почувствовать, что вы что-то делаете. Я даже понимаю, насколько это неприятно, потому что каждый из вас воспринимает тренера Ваймака как отца. Я не сомневаюсь, что он считает всех вас своими. Его челюсть сжимается, когда он указывает на Кевина. — Но все это не дает никому из вас права так обращаться с Кевином. Он снова поворачивается к ним лицом: — Все по-разному реагируют на стрессовые ситуации. Сейчас Кевин в шоке. Он эмоционален — но это не значит, что он какой-то слабый или еще хуже, раз не может встать и продолжить, как будто все в порядке. Это его отец — его настоящий отец, — с которым у него было всего несколько лет, чтобы построить отношения. Это единственная семья, которая у него осталась. Так что, если ему требуется время, чтобы подумать и отреагировать в этой ситуации, это вполне объяснимо. Джереми наклоняет голову и скрещивает руки: — Как мне кажется, в этой комнате сейчас находятся еще шесть человек, которые могли бы помочь ему разобраться в ситуации, вместо того чтобы обвинять его в некомпетентности. — Шесть? — уточняет Эндрю, нарушая стену молчания, воздвигнутую Лисами с тех пор, как Джереми начал говорить. — Ты не считаешь Моро и себя? Джереми смотрит ему прямо в глаза: — Нет. Потому что мы уже помогаем. Рядом с Кевином рот Жана искривляется, видимо, он не в силах сдержаться. — Обвиняя друг друга в том, что не зависит от каждого, мы никому не поможем, — продолжает Джереми. — Так что начните думать о том, что вы можете сделать, чтобы помочь ситуации, вместо того чтобы терзать друг друга. Несколько мгновений никто не двигается. Группа молча смотрит на Джереми. Невозмутимый, Джереми смотрит в ответ. Наконец, Нил нарушает молчание. Он тихо подходит к Кевину и приседает: — Кев? Ты не помнишь, чтобы Ваймак давал тебе какую-нибудь информацию о том, что ты его контактное лицо в чрезвычайных ситуациях, или его медицинские данные? Мысли Кевина проносятся в голове несколько мгновений. Нил ждет. Помедлив, Кевин кивает: — Подожди… он… да, он дал мне какие-то записи и вещи, которые я положил в сейф у себя в квартире, — он вскидывает голову. — Я забыл… — Все в порядке, — кивает Нил. Он встает и поворачивается к Эндрю. — Мы пойдем и возьмем их. Эндрю кивает. Дэн ерзает, раздраженно постукивая ногой, прежде чем вздохнуть: — Я могу позвонить в колледж. Там есть несколько человек, которых, я знаю, Ваймак хотел бы проинформировать. — А я подумаю, как сообщить команде, — предлагает Мэтт. — Позвони Би, — предлагает Элисон. — Она знает, с кем говорить. К тому же, я уверена, что она захочет знать. Мэтт щелкает пальцами, даже когда уходит, прижимая телефон к уху: — Отличная идея. — А я тем временем отведу Эбби за покупками, — Элисон откидывает волосы. Эбби вздрагивает: — О. О, нет, Элли, ты не должна этого делать, я в порядке… — Эбби, ты не представляешь, как долго ты здесь пробудешь, твой дом в шести часах езды, и мне невыносимо видеть тебя в этом, — Элисон бросает на нее взгляд в сторону. Эбби хмуро смотрит на свою одежду: — Это то, что я надела в клинику сегодня утром. — Именно, — говорит ей Элисон. — Пойдем. Я плачу. Эбби моргает, когда Элисон подходит и помогает ей встать на ноги. — Но Дэвид… — Мы не будем там долго, обещаю. Достаточно, чтобы ты успела переодеться и взять кое-что необходимое, — уверяет Элисон. Она мотает головой в сторону Кевина. — И один из этих троих свяжется с тобой, как только что-то случится, обещаю. Джереми кивает, когда Эбби поворачивается к ним: — Клянемся. — Хорошо, — еще немного волнуется Эбби, но идет за Элисон в лифт, где ее уже ждут Нил и Эндрю. Аарон подходит к ним: — Мы с Кейт останемся поблизости. Как только они получат информацию, мы сможем помочь перевести и узнать больше деталей, если ты позволишь. Кевин быстро кивает. Аарон прочищает горло: — Хорошо. Хорошо, тогда. Я просто… пойду найду ее, — он закатывает глаза. — Она, наверное, все еще пытается отговорить Ники от этой затеи, — он бросает взгляд на Кевина. — Не удивляйся, если он позвонит тебе следующим. Кевина охватывает паника. — Я разберусь, если он позвонит, — тихо говорит ему Джереми. И тут же напряжение спадает. Он кивает, сжимая руку Джереми в знак благодарности. Лисы расходятся, каждый занимается своими делами. Через час Кевин наблюдает, как Рене спокойно выходит из дверей лифта. Тут же она подходит к нему и опускается перед ним на колени. — Кевин, как ты? — спрашивает она. — Мне очень жаль, что все так получилось. Как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно? Он качает головой: — Нет, нет, остальные члены команды… у них все под контролем. — Хорошо, — кивает она головой. — Если что-то изменится, дай мне знать, хорошо? — она нежно улыбается ему. — Можно я тебя обниму? Эта просьба ошеломляет Кевина. Медленно он кивает. Рене встает и очень медленно оборачивает руки вокруг него. Кевин вздыхает от неожиданности, чувствуя, как его обнимают. Когда она отступает назад, на его губах появляется нерешительная улыбка. — Джереми, — улыбается она нападающему. Она поворачивает голову в другую сторону. — Жан. — Mon ange, — легкомысленно отвечает Жан, улыбаясь в ответ. Он протягивает руки, разрешая ей обнять себя. Они крепко сжимают друг друга. Когда Рене отходит, она снова поворачивается к Кевину: — Робин звонила, — почти извиняясь говорит она. — Она просто вне себя от беспокойства. Ты не будешь возражать, если я сообщу ей последние новости? Кевин качает головой: — Нет, нет — все в порядке. Она должна знать. — Уверены, что я больше ничего не могу сделать? — снова спрашивает Рене. — Вообще-то… — начинает Джереми. — …как ты думаешь, может быть, ты сможешь помочь организовать ужин для команды? — он криво улыбается, продолжая: — Я бы сделал все сам, но думаю, что в данный момент ты можешь получить лучший отклик. — Конечно, — кивает Рене. — Буду рада помочь. Она направляется в другой конец комнаты, где стоят Мэтт и Дэн, и они втроем усаживаются поудобнее, не оставляя ничего другого, как ждать. Элисон и Эбби возвращаются, еда то появляется, то исчезает, за это время успевают выпить пару чашек кофе. Через два часа к нему подходит Аарон: — Это слишком долго. Голова Кевина поворачивается со своего удобного места на плече Жана и смотрит на Аарона. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что PCI [чрескожное коронарное вмешательство. Это операция, позволяющая восстановить кровообращение в миокарде] должен занимать не более пары часов, а мы здесь уже четвертый час, если не пятый, — напряженно говорит Аарон. — Думаю, мы должны попросить обновить информацию. Кевин садится: — Да? Аарон кивает. Кевин встает: — Хорошо. Разговор с медсестрой за столом короткий. А вот с той, что выходит из-за двойных дверей, — гораздо дольше. Кевин слушает фразы и термины, о которых никогда раньше не слышал, но Аарон впитывает их и выплескивает обратно быстрой чередой. К моменту окончания разговора лицо блондина становится мрачным. Он ведет Кевина обратно к бывшей команде, а затем объявляет: — Планы изменились. — В смысле? — огрызается Дэн. — Стенты не работают, — прямо говорит Аарон. — Артерии слишком забиты. Поэтому пришлось перейти к шунтированию коронарных артерий. Кейтлин задыхается. Эбби белеет и сжимает руку Элисон. Аарон кивает им обоим: — Это значит, что сейчас ему делают операцию на открытом сердце. У Кевина сжимается горло: — Что? — Это лучший шанс, который у него есть, — продолжает Аарон. — Они должны разблокировать его артерии и заставить кровь снова течь. Если они не разберутся с этим… — он делает паузу и сглатывает. — …он, скорее всего, умрет на операционном столе. Наступает внезапная благоговейная тишина, вызванная серьезностью этого заявления. Затем Кевин встает и выходит из комнаты ожидания. Он выходит в коридор, следит за светящимися над ним знаками аварийного выхода, затем протискивается через дверь и спускается по лестнице. Позади себя он слышит чьи-то шаги, но не оглядывается. Только когда он достигает первого этажа и выходит в переулок с обратной стороны здания, он чувствует, что снова может дышать. Но и это происходит с содрогающимися рыданиями, дыхание перехватывает, когда человек, идущий позади, наконец, догоняет его. Он тут же поворачивается и качает головой: — Я не могу… я не могу… — лепечет он, не в силах объяснить. Джереми только кивает и разжимает объятия, не давая Кевину опомниться. — Я знаю, — мягко говорит он. — Я понимаю. Я знаю. И он позволяет Кевину рыдать у него на плече столько, сколько тот захочет.

***

Кевин сидит на полу больницы, расфокусировав зрение и смотря вдаль. Он не знает, сколько времени прошло с тех пор, как медсестра в последний раз приходила сообщить им новости, но ему кажется, что прошло не меньше пары часов. Рядом с ним сидит Нил, рыжеволосый тоже прислонился к нему. Их плечи и ноги соприкасаются, и младший мужчина успокаивает Кевина своим присутствием, хотя никто из них ничего не говорит. Поход Эндрю и Нила в его квартиру оказался плодотворным — они вернулись с многочисленными медицинскими картами, в которых медсестры быстро делали пометки, прежде чем убежать в подсобку. Кроме того, они обнаружили, что Ваймак обновил свои контакты для экстренной медицинской помощи, включив в них не только Кевина, но и Эбби. На лице Эбби появилось ошеломленное выражение, и некоторые Лисы заулыбались. Позади Кевина в кресле сидит Джереми. Он разминает шею и плечи Кевина, тихонько напевая что-то. Кевин не узнает мелодию, но думает о том, как красивы звуки, слетающие с его губ. Рядом с Джереми сидит Жан, молчаливый и мрачный. Остальные Лисы собрались в зале ожидания, находясь в разных стадиях сознания. Разговоры давно утихли. Теперь они все ждут, погрузившись в собственные мысли, пока идет время. Кевин закрывает глаза, сосредоточившись на витиеватых нотках удивительно интонационного голоса Джереми. И тут рядом с ним напрягается Нил. От резкого напряжения он снова открывает глаза. Он выпрямляет спину, наблюдая за тем, как к нему подходит медсестра. — Мистер Дэй? — спрашивает она, прежде чем повернуться и посмотреть на Эбби. — Мисс Уинфилд? — Да? — они с Эбби выпаливают это одновременно. Медсестра кивает головой: — Я рада сообщить вам, что мистер Ваймак успешно перенес операцию. Кевин вскакивает на ноги: — Он… он в порядке? Он будет жить? — В течение следующих четырех-пяти дней за ним нужно будет внимательно наблюдать, но на данный момент он демонстрирует хорошие признаки выздоровления. — О, слава Богу, — задыхается Эбби, обнимая Кевина и крепко прижимая его к себе. Дэн прикладывает пальцы к губам, издавая громкий волчий свист. Лисы обнимаются, хохочут и ухмыляются друг другу, напряжение сдувается, как воздушный шарик из комнаты, когда они празднуют. — Мы можем его увидеть? — требует Кевин. — Вы и мисс Уинфилд можете, но он все еще без сознания и будет находиться в таком состоянии до завтра, — предупреждает его медсестра. — Мы специально оставляем его на ночь, чтобы его организм мог восстановиться. — Хорошо, — кивает Кевин, его горло сжимается. — Вперед, — призывает его Джереми. — Будь там столько, сколько тебе нужно. Мы подождем. — Ты не против? — тихо спрашивает Кевин. — Конечно, нет, — фырчит Жан. Затем он мягко добавляет по-французски: — Ради тебя мы бы ждали вечно. Неожиданно романтичная фраза выбивает Кевина из колеи, его лицо краснеет, когда он осмысливает ее. Смутившись, он отворачивается от Жана и случайно ловит взгляд Нила. Рыжеволосый закатывает глаза и смотрит на него очень затравленно. Странно, но это вызывает у Кевина чувство головокружения, и он едва сдерживает желание рассмеяться. Тем не менее, его рот дергается, и Нил, уловив это, посылает ему в ответ прищуренную бровь. Отвернувшись, пока вся эта история не закрутила его еще больше, он жестом руки подзывает Эбби вперед. Она улыбается ему, а медсестра уводит их. В больничной палате непривычно тихо. Слышен непрерывный гул множества аппаратов, сопровождаемый неглубокими вдохами Ваймака, производимыми вентиляционной трубкой, и мало что еще. Сам мужчина лежит в постели, его крупную фигуру прикрывают ярко-белые простыни и легкое хлопковое одеяло. Подойдя к кровати, Кевин поражается тому, как редко он видел своего отца отдыхающим. Кевин помнит его сидящим только в кабинете, на скамейке запасных или когда он водит автобус команды. В остальное время он всегда стоит. И это не суетливая, беспокойная поза — нет, Ваймак всегда стоял на ногах. Это крепкий фундамент, скрещенные руки и твердо стоящие на земле ноги. То, что он лежит сейчас, беззащитный и неохраняемый, вызывает диссонанс. Это смещенный аккорд, несогласие с которым вызывает у Кевина тревогу. Возможно, дело в бледном оттенке кожи Ваймака, в глубоких синяках под глазами, резко выделяющихся на фоне одутловатой плоти. Или в бинтах, опоясывающих его грудь, на которых видны следы засохшей крови и проводов. А может быть, дело в мягких фиксаторах вокруг запястий — мера предосторожности, чтобы он случайно не выдернул капельницу или другие провода. В итоге получается настолько неправильная картина, что Кевину становится плохо от ее вида. Ваймак всегда олицетворял для него стабильность. Страшно осознавать, насколько сильно он стал полагаться на эту константу. И как сильно может пошатнуться его мир, если этот фундамент будет разрушен. Он не знает, когда этот грубоватый мужчина превратился в его сознании из авторитета в наставника и потом в отца, но глубина чувств, которые он испытывает к нему сейчас, неоспорима. Находясь сейчас в этой комнате, он вынужден думать о том, что когда-нибудь ему придется жить без него. — Тебе, наверное, странно видеть его таким расслабленным, — нарушает молчание Эбби, примостившаяся у изголовья кровати и протянувшая руку, чтобы аккуратно убрать со лба Ваймака несколько прядей волос. — Он всегда нахмуривает брови, когда кто-то из вас рядом. Видишь? Вот здесь видна морщинка. Она улыбается, указывая на нее. Этого достаточно, чтобы у Кевина дернулся рот: — Он всегда говорил, что у него от нас седые волосы. Эбби хмыкает: — Но он не хотел возвращать назад ни одного мгновения. Ни для кого из вас, — она снова поднимает на него глаза. — Вы, дети, — лучшая часть его жизни. Кевин сглатывает, прежде чем набраться смелости и подойти к кровати. Внутри него идет война: с одной стороны, хочется протянуть руку и коснуться руки Ваймака, с другой — хочется быть где угодно, только не здесь. Такая беспомощность, когда ему нечем заняться, обездвиживает. Бездействие всегда было худшим врагом Кевина. Пока он мог двигаться, он всегда находил способы продолжать жить. Когда ему говорят, что он не может ничего сделать, кроме как ждать, это мучительно. Даже когда они стоят здесь, наблюдая за Ваймаком, Эбби может сказать, что он неспокоен. — Кевин, — мягко говорит она, накрывая своей рукой его руку, — ты не должен этого делать. Кевин моргает: — Делать что? Эбби улыбается ему: — Если тебе слишком тяжело находиться здесь, ты можешь уйти. — Что? — краснеет Кевин. — Конечно, я не уйду. Я его сын. Самое меньшее, что я могу сделать, это… — Кевин, это не делает тебя лучшим или худшим человеком, если тебе нужен перерыв, — объясняет Эбби. — Но именно ты заслуживаешь этого. Ты была здесь с тех пор, как… — И мне все равно, — просто говорит Эбби. — Я могу остаться и дольше. Я так и сделаю, потому что сегодня я планирую здесь ночевать, — она качает головой. — С другой стороны, тебя ждут люди. Кевин играет с краем своей футболки: — Но разве ты не… — Единственный человек в мире, который будет ждать моего возвращения домой, находится здесь, — тихо говорит Эбби. Она улыбается Ваймаку. — Мой дом там, где он. Так что здесь я и останусь. Кевин нахмуривает брови, глядя на Ваймака. — Давай, — мягко говорит Эбби. — Сейчас ничего не остается делать, кроме как ждать. Он благополучно перенес операцию и теперь у него есть все шансы полностью восстановиться, если только он немного отдохнет. Как и у тебя, — она протягивает руку через кровать и берет его за руку, нежно сжимая ее. — Иди домой — я клянусь, что позвоню тебе, если что-то изменится. Кевин колеблется и наконец поворачивается к двери: — Ты обещаешь? Эбби нахально ухмыляется и поднимает мизинец: — Обещаю. Она протягивает руку, и Кевину требуется мгновение, чтобы понять, что она действительно это имеет в виду. Стыдливо поднимая руку, он протягивает ей свою, и их мизинцы на мгновение переплетаются, а затем отпускаются. — Ну вот, — устало улыбается Эбби. — Теперь мы официально связаны контрактом, и пути назад нет. Кевин закатывает глаза, поворачиваясь к двери: — Ты ведь позвонишь, если тебе что-нибудь понадобится? — Конечно. Кевин снова открывает дверь и замирает на пороге, наблюдая, как Эбби опускается в кресло у кровати. — Вот так, милый, — говорит она Ваймаку, поднимая одну из его рук и целуя костяшки пальцев. — Я держу тебя. Я здесь. Этот момент кажется невероятно приватным — как будто Кевин вторгается в его жизнь. Поэтому он быстро выскальзывает наружу и закрывает дверь.

***

Кевин прислоняется к стене своей гостиной, Жан надежно прячется за его спиной. В то время как он прислонился к спине Кевина, уперев подбородок в плечо, его рука украдкой перебирается через бедро, зацепившись за петлю ремня спереди. Пара с интересом наблюдает за тем, как Джереми стоит один на кухне, мотая головой туда-сюда, наблюдая за абсолютным хаосом, творящимся перед ним среди Лисов. Над ним, на одной из дорожек, Коко повторяет его движения, с интересом и настороженностью наблюдая за новоприбывшими. — …Абсолютно нелепо, ты не можешь просто застолбить ее по телефону по дороге сюда. Для этого нужно быть в квартире! — На территории квартиры — это были условия, — безжалостно отвечает Эндрю своему близнецу. — Мы позвонили Кевину на парковке. Это было справедливо. — Да, но Кевина не было на парковке, — возражает Дэн. — Для того, чтобы действовать по правилам, обе стороны должны находиться на территории квартиры. Следовательно, ты нарушил условия. — Забудьте, мы — те, кто чаще всего навещает Кевина, — возражает Нил. — Поэтому нам имеет смысл занять гостевую спальню. Мы это заслужили. — Заслужили? Гостевую спальню нельзя заслужить, — огрызается Аарон. — Это выбор Кевина. Именно поэтому мы создали систему «чур меня». — Нет, Кевин создал систему «чур меня», потому что не хотел называть любимчиков, — вставляет Мэтт. — Да, потому что если бы он это сделал, то это были бы мы, — отвечает Нил. — Так что, в любом случае, спальня для гостей наша. — Да, но с такой логикой я бы сказала, что вы двое должны получить ее последними, потому что вы всегда так делаете, — говорит Дэн. — К тому же, вы не имеете дела с плачущим младенцем или постоянными 72-часовыми сменами. — Значит, вы дискриминируете нас, потому что мы бездетны и работаем по стандартному графику? — восклицает Эндрю. — Нет, конечно, нет! Я просто хочу сказать, что вы можете смириться с несколькими бессонными ночами… — Потому что мы понятия не имеем, что это такое, — категорично заявляет Нил. Кевин готов поклясться, что видит, как глаз Джереми начинает подергиваться, а его рот искривляется по мере того, как шум в квартире становится все громче и громче. — Лично я считаю, что это должны быть мы с Рене, — фыркает Элисон. — Это мы приехали из разных часовых поясов и страдаем от их смены. Рене улыбается группе: — Я не против поспать здесь. Элисон бросает на нее взгляд: — Это не поможет нашему делу, Уокер. Аарон оборачивается к Нилу: — Я не для того перенес семь операций, чтобы провести свой единственный выходной в больнице, а потом спать на полу… — Не наша вина, что ты выбрал карьеру, где ты, блядь, живешь… Кейтлин стонет в подушку: — Может, кто-нибудь, пожалуйста, уже разберется с этим, чтобы я могла узнать, где мне сегодня спать? — Что именно, по-твоему, мы делаем? — отвечает Дэн, раздражаясь. — Кевин, дружище, — Мэтт выглядывает из-за дивана, — у тебя где-то здесь есть пульт? — Ладно, хватит, — резко говорит Джереми, вступая в борьбу. — Эндрю и Нил займут гостевую спальню, а Кейтлин и Аарон — надувной матрас на полу. Дэн и Мэтт получат диван, а Рене и Элисон поделят другой надувной матрас в гостиной. Комната немедленно наполняется протестами. Джереми поднимает бровь: — Все, кого не устраивает такой расклад, могут смело снимать номер в гостинице. Кевин сдерживает улыбку, глядя, как Джереми оглядывается по сторонам, вероятно, ожидая, что кто-нибудь уйдет, ведь они все такие раздраженные и вздорные. Но угроза быть выгнанными, похоже, утихомирила Лисов. С бормотанием и стонами они начинают расходиться по своим местам. Джереми моргает, глядя на их послушание. — Эй, подождите-ка, — неожиданно говорит Мэтт, нахмурив брови. Он указывает на Эндрю, Нила, Аарона и Кейтлин. — Если у них будет спальня для гостей, а у нас гостиная… где вы будете спать? Его взгляд перескакивает между Джереми и Жаном. Жан, засранец, каким он и является, только ухмыляется. Джереми заставляет себя улыбнуться, отвечая Мэтту: — Мы, конечно, останемся с Кевином. Кевин объясняет свое полное отсутствие реакции на это замечание крайней степенью усталости. Он только моргает, услышав это заявление, и смиряется с тем, что Мэтт нервно хихикает, заложив руку за голову. — О… точно. Я забыл, что вы, ребята… — и тут же осекается, обнаружив, что рука Жана по-хозяйски прижимается к бедру Кевина. Он краснеет, затем оборачивается и садится обратно на диван, заканчивая: — Знаете что? Неважно. — Животные, — бормочет Жан Кевину на ухо по-французски. — Абсолютные дикари. Ты дружишь с кучкой ссорящихся бабуинов. Кевин фыркает. — Верно, — задумчиво оглядывается Джереми, отводя взгляд от Бойда. — Так что, если кому-то что-то понадобится… — То справитесь сами, — заключает Жан, прежде чем потащить Кевина в обратном направлении, по коридору и в его комнату. Кевин успевает заметить, прежде чем Джереми захлопывает дверь, как Нил салютует им средним пальцем. Его забава по поводу выходки Нила быстро угасает, когда Джереми поворачивается к ним лицом. — Извини, это было… То есть, я даже не подумал, а просто проболтался, так что если ты не против нашего присутствия, мы останемся, я не хочу, чтобы ты чувствовал, что мы заставили тебя принять что-то только потому, что я… — Mon soleil [солнце мое], сделай вдох, — хмыкает Жан, прежде чем взять лицо Кевина в свои руки. Его большие пальцы мягко поглаживают щеки Кевина. — Он не успевает за тобой. — Что? — тупо повторяет Кевин, подтверждая теорию Жана. — Ой! Виноват, прости, позволь мне… — Джереми делает глубокий вдох. — Кев, ты не против, если мы сегодня будем спать здесь? — О, — тупо отвечает Кевин. — Ничего страшного, если ответ будет отрицательным, — быстро говорит Джереми. — Все в порядке, мы разберемся, нам просто нужно… — Нет, нет, все в порядке, — хрипло произносит Кевин. Он сильно зевает, медленно моргает и бормочет: — Останьтесь. — Ох, ты устал, — шепчет в ответ Жан. — Мы должны уложить тебя в постель. — Душ, — возражает Кевин. — Ты сможешь сам с этим справиться? — обеспокоенно спрашивает Джереми. — Да, — мгновенно отвечает Кевин. Жан цокает языком: — Упрямец. Один из нас должен быть там с тобой. — Нет. Я один, — настаивает Кевин. — Чтобы ты ударился головой и вырубился? Думаю, нет. — Жан, — начинает Джереми. — Что? Как будто я не видел всего этого раньше. Джереми закатывает глаза: — Ну да. Когда вы оба были первокурсниками в колледже, но это не… — О, нет, mon ami, — лукаво усмехается Жан. — Я про гораздо более недавний случай. — Ты… что? Когда? — Я видел его в бассейне, когда он приезжал в последний раз. — Что? — снова вскрикивает Джереми, на этот раз немного громче. Кевин дуется на Жана: — Ты обещал, что ничего не расскажешь! Жан насмехается: — Я ничего такого не сделал. — Ладно, ладно — мы обсудим это позже, но сейчас не до этого, — качает головой Джереми. Он подходит ближе к Кевину и наклоняется. — Ты все еще хочешь принять душ, верно? Кевин кивает. Джереми быстро кивает в ответ: — Хорошо, — он поворачивается к Жану. — Ты хочешь сначала принять душ, пока я помогу ему раздеться, а потом ты сможешь переодеть его в пижаму? Или наоборот? — Ты первый, — кивает Жан. — Я помогу ему сейчас. — Хорошо, — кивает Джереми, вставая и посылая Кевину улыбку. Он выбегает из комнаты, и Кевин моргает, глядя ему вслед. Жан ухмыляется: — Он заберет наши вещи из гостевой комнаты. Вероятность того, что его не зарежут в отличие от меня, составляет 90%, так что… для всех сторон будет лучше, если он пойдет туда. Кевин фыркает, прежде чем его голова наклоняется вперед. Он едва успевает поймать ее в руки. — Mon caneton, ты в порядке? — Да, я просто… — Кевин медленно качает головой, усталость постепенно высасывает из него все. — Я не знаю. Сегодня много чего произошло, и я просто чувствую, что… — он делает паузу, а затем сказал негромким тоном: — Я проклят? Жан хмурит брови: — Что ты имеешь в виду? Но Кевин уже качает головой: — Неважно. — Нет, — тихо говорит Жан. — Говори, — когда Кевин колеблется, Жан сурово напоминает ему: — Мы обещали. Кевин издает маленький, обиженный звук. — Даже если это кажется незначительным или глупым, мы говорим друг другу. Кевин закрывает глаза: — Ладно, ты прав. Просто… дай мне секунду, — он делает глубокий вдох, собираясь с духом, прежде чем медленно произносит: — Просто мне кажется, что иногда, когда в моей жизни происходит что-то хорошее… за этим сразу же следует что-то плохое. Это… это дошло до того, что я почти ожидаю этого, — он понижает голос. — Я думаю, не виноват ли я в этом, не сделал ли я чего-нибудь. Он слышит, как Жан вздыхает над ним, и это заставляет его внутренности сжаться. Но через секунду Жан опускается перед ним на колени, его голова склоняется, когда он медленно обхватывает лицо Кевина руками и поднимает его, чтобы встретиться с ним глазами. — Mon caneton, у нас была гораздо более тяжелая жизнь, чем у других. Из-за того, что в молодости с нами произошло столько всего, что все трудности, которые мы испытываем сейчас, кажутся нам в десять раз более личными. Но это не так, — его большой палец гладит щеку Кевина. — Сердечный приступ у твоего отца случился не из-за того, что ты что-то сделал или не сделал. Это просто сочетание его собственных генов, личных привычек и обстоятельств, — он дарит Кевину редкую, мягкую улыбку. — Не бери на себя всю тяжесть мира, если он не в твоей власти, хорошо? От этих успокаивающих слов в груди Кевина что-то сжимается. Он снова закрывает глаза и прижимается к руке Жана: — Хорошо, — вздыхает он. — Ты устал и должен отдохнуть, — говорит ему Жан. — Это был очень эмоциональный день для всех нас. Я думаю, что утром тебе все станет намного яснее. Кевин снова кивает. — А теперь… позволишь нам помочь? Кевин делает глубокий вдох, затем отвечает: — Да. Следующий час для Кевина проходит как в тумане. Джереми возвращается и запрыгивает в душ, а Жан медленно помогает ему раздеться. Его прикосновения мягкие, но клинические — они не сбиваются и не блуждают, несмотря на то, что он дразнил его раньше. Это дает Кевину ощущение заботы, когда Жан провожает его в ванную и оставляет там, предупредив, чтобы он немедленно позвал их, если ему понадобится помощь. После этого Жан заходит в душ, а Джереми заботливо помогает Кевину почистить зубы, причесаться и надеть пижаму. Они только заканчивают, как снова появляется Жан. — Где ты любишь спать? — осторожно спрашивает Джереми у Кевина. Кевин бросает взгляд на кровать и небрежно машет рукой: — Неважно. Просто выберите, какая сторона вам нравится. Джереми и Жан смотрят друг на друга, пожимают плечами и забираются в постель. Когда Кевин поворачивается к ним, он видит, что они оба ухмыляются ему с противоположных сторон, центр между ними остался широко открытым. Кевин, ожидавший, что они выберут одну сторону, как пара, краснеет от груди до макушки. — Ну ладно, — бормочет он, прежде чем неуклюже сползти на середину. Джереми слегка хихикает, когда Жан приподнимает простыню и одеяло, чтобы Кевин мог укрыться. — Обнимашки? — сразу же спрашивает Джереми. Кевин кивает, и Джереми тут же обхватывает его руками. С левой стороны он чувствует, как пальцы Жана проникают между его пальцами. — Хорошо? — шепчет Жан через подушки. Кевин кивает. Жан выключает свет на прикроватной тумбочке, и все трое мужчин испускают коллективный вздох. В таком окружении чувствуется тепло и покой. Сердце Кевина радостно бьется, когда он прижимается к ним. Он посылает последнюю мысль во Вселенную, надеясь, что его отец проведет спокойную ночь, прежде чем его тяжелые веки смыкаются.

***

Кевин потягивает кофе из чашки, которую Джереми сунул ему в руки. Это редкий случай, когда он делает себе поблажки, но сегодня утром он чувствует себя так, словно на него наехал самосвал, несмотря на то, что прошлой ночью ему удалось выспаться. Размытый и тихий телефонный звонок от Эбби подтвердил, что Ваймак пережил ночь в целости и сохранности, так что, по крайней мере, Кевин избавлен от этой проблемы. Теперь Лисы собрались на кухне, поглощая огромный завтрак, который Элисон каким-то образом успела заказать и доставить до того, как Кевин вышел из своей комнаты сегодня утром. Они ворчливо обсуждают неофициальный график посещений больницы, пока Кевин и два его парня наблюдают за происходящим. Его парни. Сердце Кевина учащенно забилось при этом непринужденном выражении, хотя оно прозвучало только в его голове. Это заставляет его улыбнуться в чашку с кофе, благодарный за то, что он единственный, кто знает, что означает этот глупый жест. Через секунду он получает удар по голени. — Ой! Это еще что такое? — огрызается он на обидчика. Эндрю смотрит на него мертвыми глазами: — Перестань паясничать. Слишком рано для этого дерьма. — Сам перестань, — ворчит Кевин, но Эндрю уже отошел, чтобы почесать кошку. Он ловит взгляд Джереми через стойку, и нападающий прикусывает губу, чтобы не допустить появления улыбки. Затем он бросает взгляд на Жана около стены и видит, что защитник ухмыляется ему. Ладно, может быть, он ошибался. Может быть, не только он знает, о чем думал. По шее Кевина ползет румянец, и он поспешно отводит взгляд. Какая-то часть его души ожидала, что Джереми и Жан будут чувствовать себя не в своей тарелке среди Лисов. Аутсайдерами, даже незваными гостями. Совершенно незнакомыми людьми на неформальной семейной встрече. Но вместо этого что-то в его внутренностях вздрагивает от того, как они, кажется, сразу встали на свои места. В группе нет неловкости и напряжения — во всяком случае, не больше, чем обычно. Жан и Нил по-прежнему ведут себя как кошка с собакой, хотя он начинает подозревать, что это специально — оба получают удовольствие от своего почти братского соперничества. И хотя Джереми кажется спокойным, Кевин замечает малейшую неловкость в поведении Элисон, словно человек впервые в жизни ходит по стеклу. Это непривычно, но не непреодолимо, поскольку Джереми твердо намерен оставить этот инцидент в прошлом. Он считает, что они быстро придут в норму. Да, почему-то весь этот хаос, творящийся в квартире, вызывает у Кевина странное, липкое чувство. Что-то теплое и успокаивающее вместо обычного стресса и тревоги, которые возникают из-за шума. Это ощущение домашнего уюта, который, как решил Кевин, ему нравится. Он доволен тем, что остается в этом пузыре, но у мира на него другие планы. В кармане начинает вибрировать телефон, и он достает его. Увидев экран, он отвечает: — Привет, Фернанда. — Кевин! — сразу же говорит она. — Боже мой, твой отец — как он? — Лучше, спасибо, — Кевин прочищает горло, повышая голос, чтобы он разносился по коридору, а не по гостиной. — Ему пришлось сделать операцию на открытом сердце, но он выжил и сейчас восстанавливается в отделении интенсивной терапии. Эбби только что позвонила утром и сказала, что он хорошо провел ночь. — О, это замечательная новость! Напиши мне, в какой больнице он находится, я пошлю ему цветы, — говорит ему Фернанда, ее тон не терпит возражений. — Обязательно, — легко соглашается Кевин. — Хорошо. А сейчас, к сожалению, я звоню не только для того, чтобы узнать, как дела у твоего отца. Кевин выпрямляется у стены: — О? — Да, — вздыхает Фернанда. — Короче говоря, я добилась отмены твоего отстранения — не то чтобы это имело большое значение сейчас, поскольку ты все равно возьмешь несколько дней отпуска, чтобы побыть с отцом. — Точно, — морщится Кевин. — Извини. — Нет! Не извиняйся, — укоряет его Фернанда. — Это не та ситуация, когда кто-то виноват. И вообще, это дело принципа! — Ясно, — дергается рот Кевина. — Но вот что меня действительно бесит, так это твой контракт, — практически надувается Фернанда. — Мы с Андре провели несколько часов, изучая его вчера, и… не знаю, как сказать, но… они хорошо тебя отделали. Все обязывающе, связывающее — но абсолютно по правилам, — она вздыхает. — Мне жаль, Кев, но из этого ничего не выйдет. После того, как этот сезон закончится, тебе нужно будет отыграть еще сезон. Разочарование опускается в грудь Кевина, ошеломляя его: — Ясно, — снова говорит он. — Андре все еще рассматривает пару долгосрочных вариантов, но он просил передать тебе, что они именно такие — долгосрочные, — жалобно говорит Фернанда. — Кев… мне так жаль. — Нет, нет, все в порядке, — быстро говорит он. — Это не… послушай, просто спасибо тебе за попытку. — Безусловно, — отвечает она. — Если мы еще что-нибудь придумаем, то сообщим. — Я ценю это. — Передавай привет отцу, когда сможешь. — Хорошо. Они обмениваются прощальными словами и кладут трубку. Как только он это делает, Жан и Джереми настигают его: — Кто это был? Кевин вздыхает, почесывая рукой волосы: — Фернанда. — Уже? — Жан удивленно моргает. — У нее есть новости? Кевин кивает: — В общем, с меня сняли отстранение, но контракт железный. Я ничего не могу с этим поделать — после этого сезона я буду «Гремучей змеей» еще год. — Серьезно? — хмурится Джереми. — Черт возьми. Кевин издает небольшой, разочарованный смешок: — Да, именно. — В чем дело? — спрашивает Нил, выскочив из ниоткуда, как любопытный говнюк. — «Гремучие змеи» отменили его отстранение, но не выпустили его из контракта, — чеканит Джереми. — Ублюдки, — добавляет Жан для убедительности. Лицо Нила мрачнеет: — Хочешь, чтобы я связался с Ичиро? — Нет, — быстро качает головой Кевин. — Я уже говорил — он — крайняя мера, — он пристально смотрит на Нила. — Я не хочу, чтобы он просил у тебя взамен что-то большее, чем мы можем дать. Нил разочарованно фыркает: — Так что же мы тогда будем делать? — С чем? — спрашивает Элисон, пересаживаясь на один из табуретов Кевина. — Кевин хочет расторгнуть контракт, а его команда не дает ему этого сделать, — объясняет Нил. — Козлы, — тут же присоединяется Элисон, а затем наклоняет голову. — Почему ты хочешь уйти? Кевин беспокойно переминается с ноги на ногу: — Я… не думаю, что они подходят мне. — Они обращаются с ним как с дерьмом, — переводит Нил. — Они — кучка бестолковых имбецилов, — присоединяется Жан. — Их капитан травит Кевина за их неудачи, а команда обижается на него за его популярность и талант, — уточняет Джереми, который оказался бесконечно более полезным, чем двое других. — А, понятно, — кивает Эллисон, не встречаясь с Джереми взглядом. — Значит, они подвергают тебя остракизму. — Кроме того, Кевин считает, что один из них — «крот» для владельца команды, — добавляет Джереми. — Владелец продолжает принимать решения, основываясь на сведениях крота — которые, очевидно, ложные, но ставят тренера в затруднительное положение. — Итак, владелец — это человек, который явно не разбирается в Экси, но любит сплетни, вмешиваться и, вероятно, страшно дорожит своим имиджем, полагаясь исключительно на непревзойденные навыки Кевина, его трудовую этику и публичную личность, чтобы тащить команду, — предполагает Элисон. Затем она злорадно усмехается. — У меня есть решение этой проблемы. Она встает и подходит к Дэн: — Подавай знак, Уайлдс. Дэн издает в комнате раздирающий уши волчий свист, который привлекает всеобщее внимание. — Ладно, вот в чем дело, — Элисон убирает с кухонного стола и кладет перед собой белый коврик из заказанной еды. — У Кевина есть дерьмовая команда, которая хочет его достать, и ей нужна наша помощь. Владелец команды считает, что у него есть инсайдерская информация от психа на скамейке Кевина, и это нарушает динамику его команды. Этот придурок должен знать, что за ним наблюдают другие, которые точно знают, как играть в Экси, и прикрывают Кевина — то есть мы. Она оглядывает комнату: — Итак, план такой: у профессионалов всегда расписаны игры как минимум на сезон вперед. Мы изучаем расписание на сезон и выбираем даты, которые лучше всего подходят для каждого из нас, всегда следя за тем, чтобы на каждой из игр Кевина присутствовал хотя бы один человек. Затем мы подбиваем этого ублюдка, зная, что следим за ним. Если он хоть на один палец переступит черту, мы взорвем его в Интернете. Социальные сети, темы на сайте, гостевые ролики в подкасте — мы завалим их комментариями об их плохой игровой стратегии, о том, как они злоупотребляют талантом Кевина и как люди должны перестать их поддерживать. Мы уничтожим «Гремучих змей» так быстро, что он останется без работы еще до конца недели. Мэтт поднимает руку. — Бойд? — зовет Элисон. — А разве Кевин не останется без работы? — Ох, но вот в чем разница — Кевин — любимец Экси, — безжалостно улыбается Элисон. — Что бы ни случилось с командой, кто-нибудь обязательно его заберет. Они будут ломиться в двери, чтобы добраться до него первыми — и я готова поспорить, что этот парень знает об этом. Нет, единственное, чему мы будем угрожать своей клеветнической кампанией, — это его средства к существованию. — Ну, его и остальной команды, — уточняет Кевин. — И тренера, и тренерского состава, и команды по оздоровлению, и команды по связям с общественностью, и уборщиц… — Ладно, мы поняли, спасибо, Кевин! — огрызается Элисон. — Мы делаем это в крайнем случае, — заключает Дэн. — Но угроза реальна, и мы должны убедиться, что он это знает. — Заметано, — холодно улыбается Нил. Уголок рта Эндрю приподнимается. Жан фыркает на них. — Нет, если я доберусь туда первым. — Ладно, я нашла сезон, — говорит Кейтлин, глядя на свой телефон. — У кого-нибудь есть ручка? Я могу начать записывать даты. — Начни с нас, — говорит ей Нил. – Потому что у нас всего несколько пропусков. — Хорошо, — кивает Элисон. — Назови даты. — А… 16 ноября, 9 января и… 23 марта. — Записала? — Элисон смотрит на Кейтлин, которая поднимает большой палец вверх. — Наши 12 декабря и 24 февраля, — говорит Джереми. Кейтлин послушно записывает их имена. — А мы можем 3 октября, — говорит Мэтт, указывая на Дэн и себя. — А я могу 19 сентября, — добавляет Дэн. — Бойд и Уайлдс — третьего октября, а Уайлдс — девятнадцатого сентября, — повторяет Элисон за Кейтлин, указывая на эти две даты. — Хорошо, а что насчет тридцатого ноября? Кевин в полном шоке наблюдает за тем, как Лисы таким образом бронируют весь его сезон. Еще большее удивление вызывает то, как Элисон руководит этой работой: она дважды перепроверяет список, чтобы убедиться, что все его даты заняты, и сама берет четыре игры. Он втайне задается вопросом, не является ли это своего рода покаянием, и чуть не падает с балкона, когда она подтверждает это. — Я наговорила тебе много гадостей за последние пару раз, когда мы виделись, — признается Элисон, когда они стоят на улице на холоде. — Часть из них была правдой… а часть я проецировала на тебя свои собственные проблемы и разочарования, что было очень некрасиво с моей стороны, — она передергивает плечами, глядя куда-то вдаль. — Но правда в том, что ты меня бесишь, Дэй. Кевин хмурится: — Что? Почему… — Потому что я вижу в тебе себя. Глаза Кевина расширяются: — Что? Элисон самодовольно улыбается: — Мы похожи больше, чем ты думаешь, — говорит она ему. — Мы оба родились в центре внимания, и нас с раннего возраста преследовала общественность. Мы оба упрямы, напористы и прямолинейны до безобразия. Насилие нас не пугает больше, чем большинство людей, — она отбрасывает свои длинные светлые волосы за плечо. — Но если я научилась требовать уважения, которого заслуживаю, во всех сферах своей жизни, то тебе это удавалось только во время Экси. В остальное время ты позволяешь людям переступать через тебя, — она слегка ерзает, признаваясь: — Я ненавижу, потому что раньше такой была я. Кевин моргает, услышав это признание. Представить себе Элисон кроткой и смиренной почти невозможно. — Я не говорю, что ты должен стать мной, — говорит ему Элисон. — Но ты должен научиться бороться за то, чего хочешь. Если это важно, то ты должен использовать зубы, когти, ногти, чтобы вгрызаться и отстаивать себя. Ты должен плевать кому-то в глаза и говорить: нет, я этого заслуживаю. Потому что, черт побери, никто другой за тебя этого не сделает. Теперь Кевин переключается: — Я знаю, и… я пытаюсь, — тихо говорит он. — Просто… мне нужно время, чтобы найти золотую середину, я думаю, — он снова пожимает плечами. — В Гнезде люди всегда требовали и брали, — он качает головой. — Я не хочу быть таким, как они. — Ты, Кевин Дэй, такой же колючий мудак, как и все мы, — без обиняков заявляет ему Элисон. Она смотрит ему прямо в глаза. — Ты не такой, как они. Кевин улыбается ей: — Спасибо. Элисон кивает. — Но… — осторожно начинает он. — Даже если ты беспокоишься обо мне… я не заслуживаю такого отношения, — он прочищает горло и уточняет: — Того, как ты обращаешься со мной. Элисон кривит губы от того, что ее собственные слова обернулись против нее самой: — Трогательно, — говорит она ему, забавляясь. — Это не оправдание, но я думаю, что в тебе всегда было что-то такое, что позволяет легко с тобой разговаривать. — Во мне? — повторяет Кевин, явно потрясенный. Элисон снова пожимает плечами: — Как я уже говорила, Дэй, ты прямолинеен до предела — но и я тоже. С тобой я знаю, на чем стою. Ты не болтаешь по кругу и не монополизируешь разговор — по крайней мере, с нами ты этого не делаешь. Ты слушаешь и запоминаешь детали, — она скрещивает руки и не может встретиться с ним взглядом, когда говорит: — Я могу это оценить. — О, — моргает Кевин. — Спасибо. Плечи Элисон дергаются, ей явно не по себе от этого разговора. Кевин хмыкает, прежде чем спросить: — …теперь все лучше? У тебя? Элисон замирает, явно удивленная вопросом. Затем она вздыхает и улыбается ему: — Думаю, так и будет. Со временем. — Я могу чем-нибудь помочь? Лицо Элисон смягчается. — Нет, но… спасибо. Кевин улыбается ей в ответ: — Хорошо. Губы Элисон слегка искривляются, прежде чем она ударяет его по руке. — Ой! За что это? — Любовь делает тебя мягким, Дэй, — безжалостно отвечает она. — Не забывай, что ты все еще Лис. — Не думаю, что это возможно, — ворчит Кевин. — Вы, ребята, все никак не оставите меня в покое. Ухмылка Элисон становится дикой, когда она направляет ее на него: — Вот это дух. — Кев? — Джереми выглядывает через раздвижную дверь. — Ты готов? Пора ехать в больницу, — он смотрит на Элисон, и Кевин видит, как она слегка притормаживает. Но Джереми лишь одаривает ее своей обычной ухмылкой и говорит: — Привет, Элли. Помедлив, Элисон ухмыляется в ответ: — Привет, коротышка. Джереми бросает на нее сухой взгляд: — Один дюйм — у нас разница в один дюйм. — Все равно это значит, что ты короче. Джереми только добродушно качает головой, а затем снова поворачивается к Кевину: — Идешь? Кевин кивает: — Да, — он снова поворачивается к Элисон. — Э-э… вы, ребята, можете делать все, что захотите, — он машет рукой в сторону квартиры. Элисон ухмыляется: — О, не волнуйся, Дэй — мы знаем. Кевин бросает на нее взгляд: — Но если ты сломаешь что-нибудь из моего дерьма, тебе конец. Элисон звонко смеется: — Никаких обещаний! — кричит она, когда он направляется обратно в дом. Кевин, Жан и Джереми спускаются на лифте на частную крытую парковку, принадлежащую квартире, Кевин задумывается на ходу. Они идут к арендованной Джереми и Жаном машине, когда он останавливается. — Кев? — спрашивает Джереми, поворачиваясь к нему. — Эм, — начинает Кевин. — Я просто хотел сказать… спасибо, — он сглатывает, глядя в сторону. — Это… вы сделали так много, и вы, ребята, были так… — он останавливается, смущаясь, и продолжает: — Я просто хотел, чтобы вы знали… Он обрывает себя, когда в поле его зрения попадают ботинки Джереми. Он поднимает глаза и видит, что нападающий улыбается ему. Джереми хватает его за футболку и тянет Кевина к себе, при этом приподнимаясь на цыпочки. Кевин немного тает от такой очевидной просьбы, наклоняется и встречается с ждущим ртом Джереми. Он быстро погружается в поцелуй, их рты встречаются снова и снова, пока сознание Кевина не начинает затуманиваться. Тогда Жан прочищает горло. — Mon soleil? Я полагаю, в этом был какой-то смысл? — Ммм? — ошеломленно произносит Джереми, на секунду отстраняясь. — Не совсем. Просто он такой милый… Он снова начинает тянуть на себя Кевина, но его прерывает Жан, оттаскивая назад за воротник. — Сосредоточься, любовничек, — весело произносит защитник. Джереми моргает: — О. Точно. Извини, — он выпрямляется. — Эм… — он снова смотрит на Жана. — О чем мы говорили? Жан проводит рукой по лицу, прежде чем снова повернуться к Кевину: — Нет необходимости благодарить нас, mon caneton. За эти годы ты сделал для нас более чем достаточно. Мы рады отплатить за это. Джереми щелкнул пальцами: — Ах, да. Точно. Вот и все. Жан бросает на него взгляд. Проходит еще секунда, прежде чем мозг Кевина снова включается. Когда это происходит, он морщит нос: — Но вам не нужно — я имею в виду, я не хочу, чтобы это выглядело так, будто каждый раз, когда я что-то делаю, вы, ребята, должны делать что-то в ответ. — О, не волнуйся, Кев, это не так. Мы не ведем счет, — говорит ему Джереми. — На самом деле, мы считаем, что нам повезло, что именно мы можем быть здесь с тобой сейчас. — Вы… да? — моргает Кевин. — Почему? Я имею в виду… это очень тяжело для любого человека, я не понимаю, почему вы хотите… — Потому что это значит, что ты нам доверяешь, — отвечает Джереми. — Ты доверяешь нам настолько, что впустил нас. Ты доверяешь нам настолько, что позволяешь нам заботиться о тебе, — он застенчиво улыбается. — Это то, чего мы оба хотели долгое, долгое время. И, что ж. Кевин ничего не может на это сказать. Но краска разливается по его щекам, лицо и шея нагреваются от этого заявления. Джереми хихикает: — Видишь? Как я и говорил — милашка, — он дуется на Жана. — Я хочу поцеловать его снова. — Позже, — говорит ему Жан. — Давай сначала отвезем его к Ваймаку. — Ладно, — хмыкает Джереми, подходя к водительской двери. — Как ты думаешь, кафе будет открыто, когда мы туда приедем? Я знаю, что мы только что поели, но я бы не отказался от одного из их черничных кексов с сахарной корочкой. Они были чертовски вкусными… Обернувшись, он видит, как Жан обнимает Кевина и целует его до потери сознания. — Эй! — Ммм, — говорит Жан, поднимая голову и облизывая губы. — Ты прав, он милашка. — Перестаньте так говорить! — бормочет Кевин, закрывая покрасневшее лицо руками. — Почему? Это правда. — Это — я — это не — ты не можешь просто — я — это — ух! — Кевин открывает заднюю дверь машины и проскальзывает внутрь, захлопывая ее за собой. — О, ты его сломал, — Джереми лукаво ухмыляется Жану. — И это только поцелуй, — так же ухмыляется Жан в ответ. — Подожди, пока он окажется в нашей постели… — Так мы едем в больницу или нет? — огрызается Кевин с заднего сиденья. Жан отвечает: — Нетерпеливый, — он поднимает бровь на Джереми. — Но это только поначалу, я уверен. Кевин стонет на заднем сиденье, Джереми смеется и садится за руль. Нападающий наклоняется, чтобы быстро чмокнуть Жана в щеку, а затем тянется назад, чтобы сжать бедро Кевина. Затем он переводит машину в действие и выезжает из гаража.