шибари - нечто вроде макраме

- Саш, ты прикалываешься? – Московский мрачно переводит взгляд с Сашиных глаз на содержимое пакета и обратно. Питер растерянно улыбается. - Нет, - он делает шаг к Мише и садится рядом на диван, - просто я подумал, что нашу постель надо сделать… разнообразнее, что ли… Москва вздыхает, накрывая переносицу указательным и большим пальцами и исподлобья смотрит на любовника, - чем? Шибари? - истерический смешок. - Да что тебе не нравится?! В магазине сказали это прекрасный способ начать экспериментировать, - ещё сильнее конфузится Саша, медленно вытягивая из пакета красные веревки. - Давай начнем с того, что это обсуждают заранее, - Питер отводит взгляд. - Я думал, ты обрадуешься… - Как дите малое, ей богу… во-вторых к шибари нужно готовиться, я вот, например, узлы вязать не умею, - Миша снисходительно нежно обнимает Сашу, непринужденно кладя голову на плечо, - и что предлагаешь делать? Романов сидит, понуро опустив голову, мрачно пяля в пол. Московского это забавляет и напрягает одновременно. Да, Сашеньке была свойственна импульсивность, внезапно купить билеты на Камчатку, умотать в лес, чтобы полюбоваться на звезды, прихватив с собой Москву или, как сейчас, развесив уши в магазине секс-игр, притащить домой эксперименты. О да, это в его стиле и Мишу это немного напрягало, потому что в какой-то момент он мог очнуться в стриптиз-клубе, где на каком-то из пилонов вертится его пьяная пассия. Миша достал телефон, открывая браузер, он не без удовольствия заметил заинтересованный взгляд Сашки, а уж вбивая запрос: «Как вязать шибари», и вовсе расплылся в ехидной улыбке. - То есть ты не против? – вконец запутанный* Питер уставился на Московского. Того это откровенно развлекало. - Садись, - Миша, не отрываясь от экрана, подошел к обеденному столу, отодвигая один из стульев. Саша послушно приземлился на сиденье, ожидая дальнейших действий от Московского, который уже вертя в руках красных шелковых змеек, устроился на коленях перед Романовым, - будем учиться. Глядя в изображение на дисплее, он начал медленно опоясывать грудь, не без наслаждения наблюдая бесконечное смущение в Сашиных глазах. Последнему казалось, что он сейчас задохнется, непонятно от чего, то ли от постепенной невозможности двигаться, то ли от волнения. «Сам же захотел» С каждым узлом Романов чувствовал нарастающее возбуждение, веревки жали, облегая грудь и плечи, периодически оставляя возможность дышать. А Миша как будто специально задевал чувствительную шею Саши, иногда обдавая её горячим дыханием, чем ещё сильнее заводил парня. Романов млел от новых обхватов, чувствуя, как приятная нехватка кислорода ползет по телу, смешивается с волнением и скованностью движений. Над ухом раздался шепот: - Знаешь, шибари чем-то похож на макраме, - оба залились хохотом, отчего скованность движений Питера стала ещё заметней. Миша облизал сухие губы. Закончил. Для первого раза неплохо. Отодвинувшись, он лицезрел свое творение. Саша, связанный и наклоненный чуть вперед, смотрелся донельзя естественно и соблазняюще. Московский, только сейчас понял насколько он своего Сашу хочет, лишенный подвижности, тот ехидно раздевал Мишу глазами, ерзая на стуле от возбуждения. Это заводило. Москва потянулся за поцелуем, забирая челку темных вьющихся волос в кулак. Саша как будто только этого и ждал, он страстно припал к губам столицы, словно желая съесть его. Пылко сминал губы, прикусывал, зализывал укушенные места, Мишу с этого нещадно вело. Стараясь перевести инициативу на себя, он напористо протолкнул язык внутрь, проводя по верхнему ряду зубов, посасывая нижнюю губу, переходил на шею, попутно оставляя на изгибе нижней челюсти дорожку влажных поцелуев. Саша от этих действий таял, стараясь не терять темп возлюбленного. Миша закинул голову Романова, открывая себе обзор на бледную изящную шею, приблизившись он обдал её разгоряченным дыханием, отчего услышал шумный вздох, просящий поскорее разукрасить нежную кожу. Миша смазано провел языком, оставляя мокрую дорожку, прерывистое дыхание вело. Московский вновь припал к чужой шее, оставляя на ней багровые засосы. Сашу с каждым пятном крыло, всё сильнее, впрочем, Мишу тоже. С каждой отметиной всё громче слетало с губ его имя. - Миша, господи… - Романов прерывисто дышал, горячо шепча – Миша, блять, возьми меня… Но Московскому было мало, ему нравилось, когда Саша изнывает от нетерпения, ему нравилось какой его Саша красивый, когда возбужден. Алые щеки, покусанные губы, налившиеся кровью от поцелуев, чуть выступившие слезы в уголках глаз. Сашенька очень красивый. Москва ловко подцепил перипетии узоров на спине Романова, с напором толкнув того лицом к стене. Подойдя, он запустил руки под чужую рубашку, проводя подушечками пальцев по разгоряченной коже. Романова всего пробрала млеющая дрожь. Михаил с ехидной улыбкой ласкал чужое ухо, ведя языком по раковине, слегка кусая и тяня мочку. - Как тебя ебать, милый? – промурлыкал Московский, переводя руки под одеждой на грудь и начиная перебирать соски. Сашу затрясло ещё сильнее. -Миша… - только выдавил тот, стараясь устоять на ногах. Вьющиеся волосы лезут в глаза, уже наполненные слезами удовольствия. Чужие руки переходят на ягодицы, сжимая их. С губ срывается стон. Веревки, кажется стягиваются все сильнее, невыносимо жарко, возмутительно хорошо. Пряжка чужого ремня звякает, собственные штаны приспускаются - Смазка, Саш… – не сказать, что она особо нужна, естественной от Романова хватило бы на двоих, но раз так настаивают… - Первый шкафчик… Слева… - Она у тебя по всему дому распихана что ли? - вообще-то да, а ещё презервативы и пара игрушек, на будущее. Романов предусмотрительный. Михаил спешит снять белье, невыносимо жмет уже полчаса к ряду. И, не без наслаждения, выдавливает прохладный лубрикант себе на руку. Саше перехватывает дыхание, когда он чувствует сразу два пальца внутри себя. Московский медленно вводит, давая Саше привыкнуть, хоть и хочется закончить с этим поскорее. Почувствовав, как Романов изнемогая двигает бедрами навстречу, добавляет третий палец. - Жестче – скулит Саша, на взмокший лоб падают темные пряди, с каждым движением внутри с губ срывается стон. Наконец, Михаил выводит пальцы, распределяя оставшуюся смазку по члену. Обхватив орган рукой, Московский подводит головку к ягодицам Питера, собирая остатки лубриканта, вытекшие из Саши. - Миша, ты такая сука – хрипит Романов, ещё немного и он сам его выебет. Московский ехидно улыбается, дразнясь. Саша уже на пике, впрочем, он тоже. Миша входит непривычно резко, выбивая из Романова новый пронзительный стон. Медленно выводит, расслабляя. Кольцом из пальцев обхватывает чужой член, постепенно ускоряя темп. Снова входит до основания и подстраивается под руку. Сашу безудержно ведет. С каждым последующим толчком он становится все громче, хотя сам этого не замечает, сжимает кулаки до отметин-полумесяцев на ладонях. Еле держится на ногах. Вторая Мишина рука вновь забирается под одежду, обнимает, прижимая к себе ещё плотней. Перед глазами плывет, на ламинат капаеют горячие соленые слезы. Как же хорошо В ушах звенит от возбуждения, а веревки кажется ещё немного и задушат вовсе. Толчок, ещё.. - блять – в Мишиной ладони остается сгусток белой жидкости. Саша стекает по стене, больше не в силах стоять. Московский кончает следом, оставляя на Сашиной шее мягкий поцелуй. Потом, развязывая перипетии связок, они придут к выводу – в следующий раз Романов купит наручники.