Антон Куплинов

Горькая таблетка на секунду застряла в горле. Перед глазами всё поплыло. Мама посмотрела не него, словно её сына подменили там в лесу. Словно это не Антон вовсе, а притворщик. — Точно всё нормально? — Ну ты же видишь, что всё не нормально, — сказал Тоша, потерев свой лоб, надеясь, что это поможет избавиться от головокружения. — У тебя такое лицо было, когда милиционер про окно спросил, — было видно, что она правда волнуется и старается игнорировать колкие фразочки в свою сторону. ≪Аааа, это значит лицо пиздабола, ясно≫ — про себя воскликнул Антон. — Всё нормально, мам. Карина глубоко вздохнула. Иногда Тоше было правда стыдно за свой необузданный характер, но обычно это чувство исчезало уже через минуту, ведь не раз эта буйность и спасала. Его загнали в комнату. Антон осмотрелся. Новой её язык не поворачивался назвать. Журналы лежали небольшой стопочкой. Фигурка динозавра стояла наверху, возвышаясь над всеми другими. Парень положил варежку, обманувшую его разум, на полку в столе. И только сейчас заметил силуэт за шторами. То ли из-за усталости, то ли из-за действия таблеток, но глаза всё еще не сфокусировались. Он протянул руку к занавескам, резко их отодвигая. Улыбающаяся Оля подпрыгнула, надеясь напугать брата. Но мальчик лишь посмеялся. — А я всё видела! — заявила она. — А чё ты видела? У меня такие журналы спрятаны, понятно? — победоносно хмыкнул Тоша. Оленька непонимающе наклонила голову. Её маленькое личико отражало свет от окна. Отец часто говорил, что она светится от счастья. Но она же не фонарик, чтоб светиться? Да и счастья в её глазах с каждым месяцем всё меньше. — А что ты сейчас спрятал? — Оля указала на полку. — А! Варежку спрятал Вовину. Которого волки съели, — с каждым словом Антон говорил всё тише, молясь, что сестра его не расслышала. И она правда не расслышала ничегошеньки. К огромному счастью. — Ты что-то украл и теперь прячешь? — сестра приложила ручки к своим щекам. — Да, — заторможенно ответил Тоша, а потом посмеялся, — Да. Да! Да, так и есть! — Ты вор? — еще более удивлённо спросила она. — Совершенно верно, да, — закивал Антон. Оленька мило и громко охнула, но потом улыбнулась. — А я никому не скажу! Только мне покажи. Антон улыбнулся, открывая полку, где лежала всё ещё мокрая рукавичка. — А чья это? — Мальчик тут недавно пропал, — пожал плечами Тоша. И с чего он вообще взял, что это точно вещь Вовы? — Ему наверное там очень холодно, — Оля печально приподняла брови, её глаза заблестели еще ярче. — Тем более без варежки, конечно. Щас рука отмёрзнет, придётся отрезать, — на полном серьёзе заявил блондин, а девчушка посмотрела ещё тоскливее. — Его найдут? — Найдут, — Антон усмехнулся и закончил себе под нос, — Без рук. Конечно, смеяться над таким было неправильно, но его и так всё сильно напрягало ещё с самого переезда. Если он не будет придумывать шутки, что между прочим могут оказаться не шутками, то скоро станет плесенью в подвале. — Там участковый по домам ходит, — сказал Петров, успокаивая, что Вову уже ищут. — А почему он по домам ходит, а не по лесу? — Ну вот это, кстати, хороший вопрос, — Тоша шмыгнул носом и они оба посмотрели на лес, виднеющийся на горизонте. — Боится? — Оля заморгала своими большими глазёнками. — Хе, да. Делает вид, что что-то делает, а сам только и делает, что ссыт. — Я видела как ты убегал, — вдруг призналась сестрица, — За тобой кто-то гнался? — Да, собаки некрещёные, — проворчал парень. Он смотрел на сестру и сердце обливалось кровью. Чувствовал как она понимает, что ей пиздят. Хотя это была правда. Ну, как минимум, он уверен, что здесь никто собак не крестит. Оля пусть и не сильно боялось псов, но сейчас заметно напряглась. — Хорошо тебе. Меня вот мама даже на крыльцо не пускает. — И не ху… Нечего тебе там делать. — Но я как принцесса в башне сижу. Никуда не могу выйти, — сестренка опечаленно опустила голову, — От скуки скоро помру. — Не придумывай! От скуки еще никто не умирал, — усмехнулся Антон. Оля стала упрашивать его поиграть с ним в прятки. Он сразу согласился, но из-за усталости уже через пару минут упросил её пойти посмотреть мультики. Что-то там про Питера Пэна. Телевизор забарахлил, ловя неизвестный канал. Любопытство не давало сидеть ровно и Тоша настроил антенны, рискуя обидеть сестру, что убежала за чаем со сгущёнкой. Голос диктора ударил по ушам, пусть и был спокойным. Он начал рассказывать про Хозяина леса — чудовище с прихвостнями в виде зверей. — Вот что нам поведала Баба Тамара, обитательница одного из местных склепов, — монотонно продолжал диктор. — Это канал Сергея Дружко что ли? — ничего не понимал смотрящий не совсем милое повествование мальчик. Вскоре показали старуху, которая больше походила на пьяницу. — Бестие страшенное! Хуже мертвеца отрытого! И смердит ишшо. Как х*й немытый! — некультурное слово громко запикали, — Здоровенная такая, глаза стеклянные. Бл*ть! И снова гудки, являющиеся знаменитой цензурой. — Но меня он не трогаеть, ха-ха! — коверкала слова старуха. — Ну понятно, зачем ему бабка? Накошелилась непонятно чем, — рассмеялся Тоша. — Видать понравилась я ему. Вот и зовут меня чертовой невестой, ха-ха-ха-ха! Антон засмеялся вместе с ней. Но слова диктора, что некий хозяин леса предпочитает невинных и еще не испорченных детей, снова заставил напрячься. Еще и фотографию пропавшей Сенечки показали. Ошмётки разорванной на маленькие кусочки одежды. Брр. Почему-то захотелось записать остатки репортажа. Мальчик схватил первую попавшуюся кассету, сунув её в видик, включая запись. Как оказалось позже, это была кассета с Питером Пэном. Лишь бы Оля не узнала! — Если порог дома истоптан следами, а за окном караулят птицы, прячьтесь. Он уже идёт за вами, — продолжал диктор, — А если однажды ночью вы увидите глаза во тьме, то скоро… Скоро… Скоро… Скоро… — Да хуеро! Быстрее! — напрягся Антоша, когда видео зажевалось на одном месте, повторяя одно и то же слово. — Ско… Ско… С… — на экране вдруг появилась козлиная морда. Мальчик сидел в лёгком исступлении, думая, что ему померещилось. В комнату зашла Оля. Как раз тогда, когда телевизор показывал черноту. Стараясь отвлечься от услышанного и увиденного, Тоша разболтался с сестрой. Она снова начала плакать, что родители не верят, что к ней прилетает сова. Особенно мама. — Да она просто сама её не видела! Она увидет и скажет другое, — уверял он её. — Папа считает, что я врушка, — всхлипнула девочка, дрожа в плечиках, — А сова есть! — Сова есть! Конечно есть. Да, их полно! По всему миру совы, — парень раздвинул руки, показывая насколько большой мир, в котором они живут, — Это не выдумка. Они ещё голову поворачивают на триста шестьдесят градусов. Как мне говорили. Или это всё враньё… — Ты мне веришь? Что она каждый день прилетает и… — Верю, — уверенно кивнул он, смотря на плачущую сестру, — Прилетает и стучит по стеклу ≪Дай пожрать≫. Поняв, что он снова сказал лишнего, Антон сразу стал исправлять ситуацию, отвлекая внимание на мультики и укладывая малышку в кровать, где она вскоре и уснула под защитой старшего брата. Он тихо вынырнул из детской, возвращаясь в свою комнату. Кассету с записанным репортажем положил возле варежки. И вовремя! К нему зашла мама. Удивительно, что она не начала кричать на него. — Ложись, тебе надо выспаться. — Выспишься тут, да, — тихо пробубнил Петров. — Не хочешь же ты, чтоб тебя в школе соней прозвали? — По-твоему это самое обидное как могут дразнить? — горько усмехнулся мальчик. Как же у взрослых всё просто. Силуэт родительницы пропал в темном коридоре. Школьник укутался в одеяло почти с головой. И вот снова — в темноте всё казалось чужим и зловещим. Очередная ночь, когда ты лежишь в страхе, прежде чем провалиться в сон.