Случайность

      Все таблоиды трубили о сегодняшней свадьбе. В аккаунте Годжо миллион историй с приготовлениями, и это выглядело слишком показушно даже для него. На кадрах нет жениха, только мелькающие фотографии свадебного торта, убранства небольшой часовни, куча цветов и силуэта невесты, лицо которой закрыто фатой. Хабара и Нанами были приглашены. Сёко была приглашена. Даже черт возьми Утахимэ досталось одно из приглашений, правда, немного помятое. Сёко поправила свое длинное коричневое платье, которое топорщилось на худых бедрах, и посмотрела на безразлично сидящего Сугуру рядом. Он выглядел куда лучше, чем в последние дни: на неестественно бледное лицо вернулся цвет и легкий румянец, волосы были вымыты и поблескивали в лучах утреннего солнца, и хотя синяки под глазами оставались довольно внушительными, они больше не пугали. — Эй, — она ласково провела по черным волосам, будто нарочно придавая им немного беспорядка, — Ты уверен, что не пойдешь? Нанами и Хайбара вот-вот должны были подойти, а Сёко заканчивала приводить лицо в порядок. Сугуру поднял глаза, взгляд темных глаз стал куда мягче: — Не хочу. — Как ребенок малый, — хмыкнула Сёко, пытаясь аккуратно нанести бежевую помаду. Гето не видел особой разницы, но знал, что его подруга действительно старалась, — Не хочу, не буду. — Зачем я там? — отозвался Сугуру, продолжая наблюдать за попытками провести ровную линию по контуру губ. Сёко почти что закатила глаза, отвлекаясь от своего занятия. — Ты дурак, Гето. Он ждет тебя больше всего. И это наверняка было правдой. Они даже толком ничего не сказали друг другу после той ночи. Сугуру просто ушел в университет и остался с ночевой у Сёко. Он даже не стал беспокоиться об оставшихся вещах, зная, что они все равно никуда не денутся, а Годжо сейчас будет слишком занят. Эти несколько дней были… пустыми. Простая рутина, разговоры с Сёко, пары и обеды в столовой, приправленные болтовней Утахимэ. Сугуру даже умудрился разделаться с долгами, просидев в библиотеке токийского до самого закрытия. Он старался занять себя привычными делами, будь то просмотр старых комедий с Иери, или чтение книг. Сёко была в восторге, когда он починил один из разваливающихся шкафчиков в ее квартире. Сугуру был… где-то не здесь. Кажется, часть его все еще стояла там, смотрела на Сатору и говорила эти ужасные, но правдивые слова снова и снова. — Это они! — воскликнула Сёко, когда раздался резкий звон, вырвавший Сугуру из мыслей. Поставила помаду на место, чуть не запуталась в платье, но быстро распахнула дверь. Нанами и Хайбара, нарядные и до жути важные, стояли на пороге. — Утречка! — Хайбара махнул выглядывающему из-за спины девушки Гето, а потом стиснул Сёко в объятьях. Та притворно скорчилась, срочно требуя отпустить и пряча искреннюю улыбку. Нанами был куда более скуп на эмоции, ограничившись лишь крепким пожатием руки, да усталым взором. — Мы не опоздаем? — поинтересовался он, невзначай поправляя идеально выглаженный темно-серый пиджак и постукивая по циферблату наручных часов. Сёко тоже глянула на время. Церемония начиналась в три часа дня, но им еще нужно было добраться до места, да и приходить совсем впритык не хотелось. — У нас в запасе еще полчаса, — мягко возразил Хайбара, обнимая еще и Сугуру, — Отлично выглядишь! — совершенно искренне отвесил комплимент, слыша откуда-то слева смешок Сёко, — Что? Сёко хмыкнула: — Вот только Гето не то чтобы собирается идти. — Чего? — возмутился Хайбара, осматривая друга с ног до головы. Вопреки всему, сегодня Сугуру и правда выглядел свежее обычного. Он был одет в длинные черные брюки и белую рубашку, заправленную и удачно подчеркивающую широкие плечи. Волосы каскадом рассыпались по спине, часть из них, особенно вечно мешающая челка, была убрана назад в небольшой пучок. — Тебе бы замазать синяки, и хоть сейчас под венец, — вынесла вердикт Сёко, начав рыться в лежащей рядом косметичке. Хайбара важно закивал. Нанами отвел глаза, будто не желая наблюдать за этой сценой. — Признайся, ты просто хочешь накрасить меня, — хмыкнул Сугуру, когда Сёко велела ему усесться на свой стул и не двигаться. — Поговори мне тут, — и она уверенно тыкнула ему чем-то рядом с левым глазом. Повторила с правым. А потом провела две четкие линии от ресниц. Гето уже понял, что она поработала не только над его синяками. Состроив лицо истинного критика, она отодвинулась и хлопнула Хайбару по плечу, словно представляя результат своей работы и жаждя оценку. Глаза Юи восторженно расширились. — Чего вы тут… — Нанами, который до этого отлучался в уборную, вернулся и застыл, глядя на Гето, — …ого. Такая реакция от Нанами послужила высшей похвалой для Сёко. Она довольно потерла руки и поманила пальцем Сугуру к зеркалу. Это было… необычно. Глаза больше не выглядели уставшими, а еще их обрамляли аккуратные стрелки, которые ему правда шли. — Хотя бы проводи нас, — Сёко навалилась на плечо, так, чтобы в отражении было место для двоих. Они оба были красивы: платье шло Иери, а легкий макияж скрыл усталость и с ее лица. Его простой наряд каким-то образом стал выглядеть куда торжественнее. Они с Сёко стояли близко к друг другу, и наверное, сошли бы за парочку. На секунду ему вспомнились слова матери; ее мечты о том, что сын наконец приведет девушку знакомиться с родителями. И Гето подумал, что все было бы намного проще, если бы ему нравилась Сёко или Утахимэ. Или какая-нибудь девушка из группы, вроде Нанако. Но его безжалостное сердце выбрало Сатору; замирая каждый раз, когда их губы соприкасались. Это было так нечестно. Потому что Сатору, несмотря на то, как касался его Сугуру, все еще ощущался недосягаемым. Мог ли Гето быть влюбленным в кого-то еще? — Эй, — Сёко ткнула его под ребра, замечая, что он завис, — Так проводишь? Гето тяжело вздохнул. Обернулся, встречая ожидающие и теплющие надеждой взоры друзей. — Ладно, — сдался, — Но не пытайся затащить меня на церемонию. — Конечно нет, — Сёко состроила серьезное лицо, однако убрала руки из виду. Гето был уверен, что она скрестила пальцы.

***

Дорога выдалась веселой. Сначала Хайбара и Сёко громко спорили об угощениях, пока Нанами сидел на переднем сидении такси и делал вид, что точно не знаком с этими людьми. Сёко сидела посередине, успевая пожаловаться на неудобное платье, и ткнуть Сугуру в бок, когда он слишком отвлекался на пейзажи за окном. Это было почти как в старые добрые — не хватало только звонкого до боли знакомого голоса и копны белых волос на периферии. Сугуру почти мог видеть улыбающееся лицо Сатору, будто тот был сейчас здесь. Будто все еще впереди, будто робкие касания рук и нелепые, переходящие грань дружбы, шутки — только начало. За окном продолжал шуметь Токио. И сейчас Гето даже не чувствовал привычного раздражения от нескончаемых звуков кругом. Сейчас это казалось подходящим и верным, особенно когда Хайбара заливисто хохотал, Сёко продолжала его подначивать, а Нанами… ну, был собой. Таксист высадил их у самого начала огромного, раскинувшегося на много кварталов, парка. Часовня находилась в его самом сердце, спрятанная от лишних глаз. Они вывалились из машины неловко, Хайбара умудрился наступить на туфли Сёко, отчего та скорчилась. Нанами продолжал усердно делать вид, что поглощен чем-то своим. И пока Сёко продолжала жаловаться на судьбу, Хайбару и дурацкую обувь, Сугуру протиснулся к стоящему поодаль Нанами. — Слишком шумные? — невзначай поинтересовался Гето. Нанами, бросил, как он надеялся, незаинтересованный взгляд на увлеченных перепалкой, и кивнул. Сугуру легонько хлопнул его по плечу, прекрасно зная, что в глубине души Нанами рад здесь находится, рад делить эти моменты с друзьями. Просто не привык выражать это так, как делают Сёко и Хайбара, как делает Сатору… делал Сатору. Ха, у этих двоих и правда были до смешного тяжелые взаимоотношения. Наверное, с уходом Годжо из университета Нанами наконец с чистой совестью вздохнул спокойно. Вот только Сугуру скучал по их перепалкам в университетской столовой. Скучал по большому столику, светлой макушке рядом, нескончаемой болтовне и смеху. Да, они все еще сидели вместе — всегда Сёко, почти всегда Утахимэ и довольно часто Нанами и Хайбара; но это было уже совсем другим. — Но с Годжо они были намного громче. Может, мысли Сугуру спокойно читались по его взгляду, или Нанами внезапно тоже накрыла легкая ностальгия, но слышать от него подобное было удивительно. Кажется, он тоже скучал. Хоть и не желал в этом признаваться. — Да, — мягкая улыбка, воспоминания о добрых деньках, — Наверное. Хайбара и Сёко продолжают болтать, уже спеша по парковым дорожкам, Нанами, вздохнув, следует за ними, и Сугуру уже должен видеть лишь их удаляющиеся силуэты, но этого не происходит. Он почему-то идет за ними. Ему кажется, ноги сами тянут в сторону часовни. Он хочет остановиться, развернуться и уйти обратно, но тело упрямо тянет его вперед, туда, где слышен смех Сёко и болтовня друзей. Ему снова мерещиться Годжо рядом с ними, он даже может слышать его звонкий голос, и то, как он зовет Сёко. — Сёко! Вы даже рано! Или ему совсем не кажется? Сердце Сугуру взволнованно замирает, как и он сам, аккурат в паре сантиметров от вдохнувшего Нанами. Сугуру моргает несколько раз, решая, что это уже не игра воображения — перед ним стоит Сатору, превосходно выглядящий и такой же растерянный. Голубые глаза не отрываются от него. Сугуру успевает заметить, как Сёко хватает Нанами и Хайбару за шкирку, ну, или пытается, учитывая разницу в росте, и уводит куда-то в сторону. Их оставляют наедине. — Ты… — Сатору смотрит во все глаза, на нем нет привычных темных очков, и синий костюм сидит настолько идеально, насколько вообще возможно, — … пришел. Сугуру открывает рот, но совершенно не знает что сказать. Он бросает взгляд на чужие губы, и думает о том, как это неправильно — хотеть поцеловать Сатору сейчас. Сколько там остается до церемонии? Полчаса? Сугуру такой… непоследовательный. Он ведь сам решил, что между ними ничего быть не может, не тогда, когда Сатору женат. Сам ведь решил оторвать эту чертову болячку как можно быстрее, пока она не прилипла окончательно. Но… Сугуру снова проваливается в голубые глаза напротив. Это становится избитым — но каждый раз, когда он видит Сатору, его дыхание сбивается. А ладони желают коснуться чужих пальцев. Каждый гребаный раз. Сугуру слишком влюблен. И в этом, наверное, его самое большое счастье и несчастье одновременно. — Сугуру… — Сатору подходит к нему, ближе, скорее, даже непозволительно близко. Сугуру может видеть отпечатки собственного отражения в чужой радужке. Чувствовать, как вздымается чужая грудь. Дотронься — и услышишь чужое сердце, бьющееся так же рвано, как собственное. Мягкое касание щеки, холодными пальцами по горячей коже. Сугуру ничего не может сделать, но плавится от прикосновения, неосознанно льнет ближе, к желаемой ласке. Это так… Сатору тянет его на себя, нетребовательно, давая шансы на отступление, но Сугуру с жадностью прижимается к чужим губам сам. Сатору ласково просит разрешения, и Сугуру приоткрывает рот, впуская чужой влажный язык. Это горячо, и Сугуру прижимается крепче, устраивая руки на шее Сатору. Белые волосы все такие же непослушные и очень мягкие. … пусть это будет неправильно. Сугуру хочет забыть это слово. Потому что… что вообще «правильное», а что нет? Может, целовать Сатору сейчас — самое правильное, что он сделает. — Сугуру, я… — Сатору отрывается от него, тяжело дышит, идеально расправленный костюм немного помялся, — Я так боялся, что ты не придешь. Сугуру хмыкает, мягко и расслабленно, так, словно его не заботит больше ничто в этом мире, кроме Сатору рядом. Это всегда было так просто? Ему не нужно «отрывать» эту болячку. Это не болячка вовсе. Это его судьба. Сугуру прижимается лбом к холодной коже Сатору, ластится сам, и, кажется, наконец знает, что делать. Неважно, правильно это или нет. — Сатору, — он хватает его за руки, смотрит в глаза, голубое марево встречается с хитрым лисьим взглядом, обещающем будто бы все чудеса света, — Давай сбежим?

***

      Всего три простых слова, и это даже не избитое «я тебя люблю», меняют все раз и навсегда. Никакой свадьбы, никаких обязательств перед кланом, никакого шумного Токио. Огни аэропорта Окинавы сияют так ярко-призывно, что ноги сами слегка поджимаются. Сугуру не знает, страх это или предвкушение, но Сатору уверенно держит его за руку, так что это не важно. — Хочу на пляж! — канючит Годжо, снова облаченный в привычные пижонские черные очки. На них обоих разноцветные гавайские рубашки и шорты. Сатору самолично выбирает им наряды, смешно ссорится с продавщицей, когда она предлагает подыскать варианты получше. Сугуру хихикает, делает несколько фоток Сатору, погруженного в завалы одежды и думает, что по-настоящему счастлив.       В тот самый день, когда Сатору должен был сказать «да» перед алтарем, он сказал его другому человеку. Сугуру предложил сбежать, и Сатору сразу выпалил «да», не раздумывая не секунды. Это значило, что у них будет много проблем, и что клан возненавидит наследника, и… Сатору снова целует Сугуру, сжимая изо всех сил, так, словно тот исчезнет в любую секунду. Они бегут по старинному парку, их руки переплетены, и им точно плевать на осуждающие взгляды стариков, прогуливающихся с детьми. Сугуру останавливается, чтобы украсть еще один поцелуй, и еще, и еще… Они недолго думают над тем, куда отправятся. Окинава давно была их заветной мечтой. А мечты должны исполняться. — Сначала разложим вещи, — мягко отрезвляет его Сугуру, в его свободной руке скромный черный чемодан, в то время как у Сатору чемодан необъятных размеров, сияющий какими-то стразами и наклейками. — Не будь таким скучным взрослым! — Годжо в притворной обиде надувает губы. Губы Гето сами собой растягиваются в глупой улыбке: — Не будь таким ребенком. Сатору опускает взгляд. Сугуру уже думает, что тот признал импровизированное поражение, но Сатору поднимает глаза и кокетливо приспускает очки на кончик носа: — За это ты меня и любишь. Сугуру оставляет легкий, почти невесомый поцелуй на его кончике носа, и даже не собирается возражать. На щеках Сатору вспыхивает легкий румянец, и он, в неловкой попытке его скрыть, пялится в противоположную сторону. Сугуру только тихо посмеивается, легонько сжимая чужие пальцы в своей ладони. Когда они добираются до номера, то проводят несколько часов в делах. Пока Сатору раскладывает миллион вещей по шкафам, Сугуру успевает сделать несколько заданий из тех, которые ему прислали преподаватели. Он решил не бросать университет, и даже не брать академ, а учиться в дистанционном формате. Сатору же… ну, он правда научился зарабатывать своим красивым личиком в инстаграме — множество фотосессий, достаточно прибыли от рекламы. Но самое главное — никаких связей с кланом.       Вечером они все-таки выбираются к океану, и Сатору бежит изо всех сил, спеша врезаться в громадную волну. Сугуру следует прямо за ним, чувствуя, что улыбка так и не сходит с губ. Это так просто — быть счастливым рядом с Сатору. Он глотает воду, делая вид, что тонет, и хохочет, когда получает пинок под зад за такие шутки. В голубых глазах сверкает любовь. Сатору оставляет на его щеке легкий поцелуй, который тут же смывает океан. Сугуру смотрит, как закатное солнце ласково проходится по белой коже Сатору, подсвечивает его глаза. Гето ловит момент и плещется водой прямо в чужое лицо, заставляя лучшего друга издать возмущенный стон и начать брызгаться в ответ. Искристый смех раздается по всему пляжу. Это так просто и так удивительно. Они наконец-то вместе, и им не нужно прятаться.