Актер, что притворялся женщиной

– Невыносимо. – Арсений, актер, сыгравший нелепую второстепенную роль, что не принесла никакой прибыли, устало сел. На дворе семидесятые, Англия, когда в музыке идут перевороты, театр из провинциального городка не имеет никакого значения. Кино становится все популярнее, зрители ищут динамики, наслаждаются фильмами, когда театралы перестали искать новые способы для привлечения внимания. Сегодня дождь, настолько противен он, что хочется плакать от отчаяния. В голове много мыслей, не дающие даже на секунду расслабиться, хочется зажмурить глаза и забыться. Печаль пронзает, колит в грудной клетке, возвращаться в маленькую, съемную квартиру нет никакого желания. В какой-то момент взгляд актера переметнулся на стойку, где висел одинокий парик, осмотрев его, Арсений нашел некие сходства. Такой же цвет, темный как смола, а может и как ночь, волнистые, на концах вздергиваются вверх, они напоминают облако, пышные, такие притягивающие к себе, что Попов неосознанно встает с красного дивана, пол слегка скрипит, но это абсолютно не имеет значения. Примерив парик на себя, и подойдя к зеркалу, Арсений изумленно увидел в себе нечто другое. Его лицо, благодаря длине, стало казаться утонченнее, и в мыслях промелькнуло: «Я милая барышня» – и это улыбнуло, заставило осматривать себя со всех сторон. – О, юноши, разве вам не нравятся мои прекрасные волосы! – голос вышел искаженным, но настолько похожим на женский, что Арсений еще какое-то время разговаривал со своим отражением, жестикулируя. Найдя в шкафу одежду для сценок, Попов незамедлительно надел на себя коричневую, пышную, длинную юбку, у нее получилось сделать очертания талии, от чего Арсений захохотал, придумав глупую затею. – Ведь, можно было бы неплохо заработать. – он не мог оторвать взгляда от своего внешнего вида, «девушка» оказалась настолько красивой, что Арсений всерьез задумался, почему он не родился женщиной? Но оттолкнув от себя такие затеи, он все же снял одежду и парик. Вышел из театра он со странными чувствами, предвкушение казалось столь волнующим, что Попов чувствовал боль в животе, органы стягивало, но это не мешало размышлять дальше. Проходясь по улочкам, топая черными ботинками по лужам, благо дождь прошел, он услышал девичий смех. Девушка, что была одета слегка распутно, выходила с двумя мужчинами, заливисто смеясь. Ее пышная грудь не привлекала внимания, но после того, как незнакомке протянули немалую купюру, Арсений подавился воздухом, тут же начиная кашлять. – Что она такого сделала? – люди не обратили внимания на Попова, каждый пошел своей дорогой, и мысль, которая пришла к Арсению в самом начале, не давала покоя. Если он сможет заработать деньги, сможет начать другую жизнь. Но идти в проститутки вовсе не выйдет, член он себе не отпилит, и спать с мужчинами идея такая себе. Хоть мир менее консервативен, некая гомофобия все таки присутствовала в его жилах, по крайней мере, к себе. Ночь он провел в тяжелых раздумьях, ища все «за» и «против». И все таки, если ходить с бизнесменами, разводить их на прибыль, отказывать им в интимных связях, звучит уж очень даже не плохо. Даже просто. Поэтому на следующий день, он направился в театр, надеясь, что парик и юбка никому не понадобится, лишь бы ему не выдали штраф за воровство. Адреналин был сильнее страха и совести. Он все таки украл вещи, и убежал прочь, моля всех богов о пощаде. Вновь примерив на себя все атрибуты, он, покопавшись в ящиках, нашел старую помаду своей погибшей матери, и неумело накрасил губы красным, чуть ли не алым, цветом. Надев поверх блузку, сбрив свою щетину, Арсений увидел в себе еще более милую даму, и поклонившись себе, стал ждать позднего вечера. *** – Глупость! Глупость! Глупость! – прошла неделя, она была настолько неловкой и тяжелой, что вспоминать ее было грешно. Несколько мужчин хотели залезть своими погаными ручками туда, куда не стоило бы. Чувство унижения не покидало, достоинства не осталось, хотелось выплакать все слезы. – Как это противно! Какие люди мерзкие! Почему после отказа вы продолжаете лезть? Арсению плохо от собственных воспоминаний, каждый раз хотелось вернуть свой настоящий голос, врезать прямо в нос, но тогда пойдут слухи, тогда денег ему не видать, и с театра его выгонят. Он не манерный гей, он просто хочет заработать на свою жизнь. Хозяйка квартиры застала Попова не в лучшем виде, когда он только докрасил губы, она молча развернулась и ушла. А на следующий день пришло письмо. «Съезжайте, юноша, если вы, конечно, им являетесь.» – а куда ведь хуже? Дно всегда можно пробить. Что делать дальше Арсений не знал, единственное, это жить в комнате, что выдает театр для начинающих. Хоть он давно таким не является, но делать нечего, кое как уговорив руководство, он сел на свою новую кровать, чувствуя как она прогибается под его весом. Скорее это была старая, ржавая раскладушка. Вновь пошел дождь, смотря в окно, Арсений вяло курил, думая о том, как справляться дальше. Следующий спектакль был про любовь, романтика 19 столетия, уже прошлый век, и кстати, буквально! Разве людям это не надоедает? Хотя о чем это он, конечно надоедает, с каждым выступлением людей все меньше, играть для пятидесяти человек, звучит ужасно, особенно, когда ты играешь трупа. Не видать ему роли повыше, не заслужил. Ночь, где он встретил Альберто, перевернула всё, тот, действительно нанял Арсения, хотя скорее нашел на улице, пока тот пытался найти себе «клиента». Без приставаний, без оскорблений и пошлых высказываний, все было так хорошо, что Попов настолько вжился в роль, теперь его невозможно отличить от девушки. Заплатили ему достаточно, теперь он может купить себе еды по больше, это успех. После хорошего рабочего вечера, продукты казались только вкуснее. Курить было намного приятнее, а на лице застыла легкая улыбка. Он почти перестал чувствовать себя распутно, до тех пор, пока снова не очутился в руках непристойностей. Мужчины видели в женском обличии красоту, которую никто в мире не видал, голубые глаза, длинные ресницы, бледные губы, изящная походка, Арсений знал как привлечь внимание. Когда он был женщиной, его звали Джелина, имя, что пришло ему абсолютно случайно. Оно казалось настолько подходящим его образу, что теперь он окликается, даже будучи мужчиной вновь. Иногда это вводит людей в ступор. – Пожалуйста, прекратите! Я не проститутка, я согласна только на свидания, господа! – он пытался вырваться, при этом не выдавая свою личность, выходило скудно, и двое крепких мужчин ухватили того руками, не давая пошевелиться. Судорожно вдохнув, Попов попытался поджать ноги, и когда это вышло, он зажмурил глаза, но спустя мгновение его бросили. Спасение вышло из ниоткуда, его первый Альберто, что оказался влиятельней, чем Попов предполагал, отогнал проказников, галантно протягивая руку Арсению. – Вы не ушиблись? – не смотря на большое количество ссадин и грязи, Попов не чувствовал боли, он только отмахнулся, поблагодарил и убежал прочь. На часах было час ночи, а слезы сами потекли по его лицу. Становится всё труднее, но благо, он успел забрать деньги до тех ужасных приставаний, теперь он может позволить себе больше. В своей комнате он смыл с себя косметику, которой научился кое как пользоваться, и принялся прятать все свои вещи, парик он всегда кладет на верхнюю полку старого шкафа, перед этим аккуратно расчесав. Уснул он быстро, тревожные мысли не посещали, мозг словно заблокировал воспоминания вечера, дав мужчине спокойно уснуть. Предчувствие не покидало.