Brighter than a star

      «Псих какой-то», — только и думает Рейко на слова парня, что у школьных ворот начал ей нести бред про ребенка с оружием, выстрел и свою же смерть, после которой он и сошел якобы с ума. Разумеется, поверить во что-то подобное было просто невозможно, но… ей, так-то, хотелось помочь ему хотя бы раз. Так зачем настолько очевидно врать? Даже если бы он сказал, что его прижали к стене хулиганы и заставили сделать что-то настолько постыдное… Инагава бы поверила ему гораздо больше.       И стоило Тсунаеши тихим и неуверенным движением открыть дверь, как он, кажется, был готов задвинуть ее резко до стены обратно, лишь бы не слышать этого дикого хохота со стороны одноклассников. Они смеялись над ним едва ли не до слез. Пухлый ученик вдруг резко протягивает руку другому и с серьезным видом говорит: «Прошу тебя, давай встречаться!». И второй сразу же начинает ржать, как полоумный. Кто-то спрашивал за труселя Тсуны, кто-то уже придумал ему из-за этого прозвища, а кому-то просто было искренне жаль Киоку, что со смущенным видом уставилась в парту, даже толком и не понимая до конца, что это вообще было и… как ей реагировать.       После урока девушка, как и всегда, разгуливала по школе, лишь бы только не слышать новый поток издевательств в сторону Савады и не чувствовать на себе все тех же настороженных взглядов, что если и прекращались, то лишь только когда Тсунаеши позорился больше, чем обычно, за счет чего и привлекал к себе буквально все внимание своего класса. Да что говорить? На некоторых моментах даже ей хотелось посмеяться. Чаще — пожалеть, потому что ему могло быть больно. И еще чаще — просто отвернуться, потому что глядя на то, как он лажает, стыдно отчего-то становилось даже ей.       — Кофе? — аромат был настолько сильным, что Рейко даже остановилась посреди пустого коридора, будто бы пытаясь определить, откуда же исходил запах.       — Чаоссу! — на стене были ровные полоски в форме квадрата, и когда младенец толкнул тот ногой изнутри, то открыл некое подобие люка, покрашенного в цвет школьного бетона, благодаря чему девушка воочию увидела пародию на маленький кабинет. Книжные шкафы с крохотными книгами, кофейный столик из красного дерева, кресло, обтянутое кожей, восседавший в нем младенец словно на каком-то троне.       — Здравствуй… — на секунду девушка удивилась. Конечно, кто бы еще мог подумать о том, что в стенах ее новой школы живет настоящий младенец в костюме с прикрепленной к нему соской и пьет кофе вместо того же молока? — Так значит, ты и есть тот самый стрелок, убивший Саваду? — догадывается она, когда мальчик со спокойной улыбкой поглаживал своего хамелеона.       — Верно, — он кивает легко и со свойственной ему уверенностью. — Я и есть тот самый киллер, совершивший покушение на своего непутевого ученика в профилактических целях, — от такой формулировки ей искренне хотелось рассмеяться, что ребенок заметил и лишь тихо хмыкнул.       — Значит, покушение не удалось, — с улыбкой замечает она, и мафиози бы соврал, что его это совсем уж не задело, но он лишь слегка склонил голову набок.       — Разве? — спрашивает он все таким же своим чуть игривым детским голосочком. — Это как посмотреть. Целью покушения стояло вовсе не убийство, а урок. Я хоть и киллер, но несу ответственность за жизнь того, кого собираюсь обучать. В некотором плане, — продолжает говорить этот малец, так же делая намек на то, что спасать свою тушку тот парень будет сам.       — И что же… Тсунаеши уяснил урок? — Рейко подыгрывала ему, пускай все это и звучало так… неправдоподобно. Словно игра, в которой над ней просто пытаются в очередной раз зло пошутить.       — Нет, это ведь тупоголовый Тсуна. Одного-единственного урока для него не хватит, чтобы полностью избавиться от поразительного числа комплексов и стать достойным человеком, — с ноткой разочарования произносит убийца, будто ему и правда жаль. — Впрочем, тогда было бы не так весело, — и его уголки губ вновь приподнялись чуть вверх, будто он сам уже предвкушал следующего подобного урока.       — О, то есть, ты и дальше будешь заставлять его раздеваться в разных общественных местах? — спрашивает Инагава, и в глазах мафиози появилось притворное недоумение. Он прикрывает рот маленькой ладошкой, пользуясь своим природным очарованием младенца, и продолжает говорить так, будто был несколько потрясен, какого же эта милая девушка была о нем мнения:       — Что ты? Я еще ни разу не принуждал его ни к чему подобному, — говорит он так встревоженно и даже обиженно, словно ее слова действительно ранили его и малыш не понимал, как же она могла так о нем подумать. Но судя по тому, как блестели в этот момент его черные глаза, киллер явно веселился.       — Значит, он раздевается по своей воле?.. — по крайней мере, сам Тсунаеши таковым не выглядел, и увидев его у школы, Рейко поняла, что он бы… не стал ничем таким заниматься. Даже если его оправдания и звучали как полнейший бред, отчего-то при взгляде на этого ребенка в костюме, что поддерживал разговор далека не как малыш, а как взрослый человек… девушка понемногу начинала даже верить, что Савада ни в чем не виноват. Ну, или почти не виноват.       — Хм-м, а что такое? Вид его понравился? — слова поразили лучше любого выстрела. Рейко на секунду ошалела, и возмутилась в следующее же мгновение:       — Нет! — он тихо усмехается, когда девушка отвечает ему с такой резкостью. — Кому вообще может понравиться что-то… такое?       — Конечно, подобное сложно представить, но… — его голосок звучал все так же нарочито невинно, когда самому ребенку, очевидно, хотелось смеяться. — На свете достаточно много женщин, которым бы понравился жалкий типаж парней. Так что кто-нибудь бы точно клюнул на эту поломанную удочку.       — Рассказываешь с таким знанием дела, словно испытывал уже подобное… на себе или на ком-то, — после ее слов улыбка на его лице почти померкла. А глаза из-под шляпы выглядели настороженно, когда хамелеон уже принял вид оружия.       — Хочешь сказать, что считаешь меня жалким? — в голосе угроза. Пистолет явно настоящий. Рейко впервые не знает, что ей делать и как бы оправдаться, но… в следующую же секунду он ей говорит: — Спокойно. Я не стреляю в женщин, если они не мешают, не пытаются меня убить или же не являются целью. Но имей в виду, что он — настоящий, и всегда заряженный, — пистолет снова стал хамелеоном, что сидел на его руке некоторое время, прежде чем зашевелить своими лапками и не взобраться на плечо убийцы. — Я не отрицаю. Возможно, в настоящее время… я и впрямь выгляжу немного жалко.       Отчего-то последние его слова задевают даже больше, чем предыдущие намеки на угрозу, но Рейко молчит, не спеша твердить, что все совсем не так и на деле с какой-то стороны она даже считает его классным. Точнее, возможно, она бы считала так, будь он действительно ребенком с такими мозгами, характером и навыками. Но на деле… прямо сейчас этот киллер больше походил на мужчину, запертого не по своей воле в теле младенца. И глядя на него, девушка невольно проникается к нему сочувствием, даже если не хотела испытывать к нему жалость или что-то еще ей подобное.       — Нет. Ты выглядишь круто, — тихо и с легкой улыбкой отвечает Инагава. — Я про то, что ты не похож на ребенка. И, возможно, видел гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд из-за обманчивого вида, — выкрутилась она очень красиво, да вот только киллер явно понимал и осознавал, что ее попытки «ответить честно» были всего-то оправданием некогда неосторожно оброненных слов.       — Я привык к тому, что меня считают младенцем. Маскировка — тоже часть работы киллера, — он поправляет шляпу и чуть улыбается, словно пытается сказать, что даже этот его милый облик коротышки с пухлыми щечками был не более, чем просто прикрытием. И Рейко не сдержала умиленного смешка, в миг поведясь на этот очаровательный образ ребенка в костюме мафиози.       — Ни одному взрослому мужчине не по силам притворится младенцем. Даже будучи опытным наемником, это просто невозможно, — утверждает девушка, на что мальчик только довольно хмыкнул, прямо-таки считая себя доказательством обратного.       — Ну, я ведь лучший в своем деле, — уверенно отвечает он своим детским и невозмутимым голосочком. В черных глазах загорелся интерес, а на лице была все та же привычная нагловатая улыбочка.       И тем не менее, что-то все же изменилось. Общаться с ним было слишком легко и так привычно, что это даже казалось чем-то неестественным. Киллер без особого труда поддерживал с ней разговор, иногда шутил и притворялся ребенком, будто никаких комплексов из-за роста в нем и не существовало вовсе. А Рейко, несмотря на странности и бесчисленное множество вопросов по отношению к нему, что не были еще озвучены вслух, он понемногу даже начал как-то нравиться.       — И сколько лет ты на самом деле в этой сфере? — мягко спрашивает девушка, беря в руки чашечку, протянутую ребенком. — Благодарю.       — Всю жизнь, — не называя конкретного числа, отвечает мафиози.       — И на мафию тоже работаешь всю жизнь? — он замолчал, будто задумавшись. Смотрит на нее все так же спокойно, и по его глазам она не могла понять, ровным счетом, ничего.       — Нет, — все же отвечает киллер. — Но уже достаточно давно. А с какой целью ты интересуешься? Хочешь присоединиться к семье Вонгола? — звучало не то как предложение для сделки, не то как вызов или же простая шутка. И нельзя никак определить, был ли он серьезен или нет, и что творится в голове этого младенца.       — Так ты не просто мафиози, а из семьи Вонгола?..       — Верно, — и он не был ни капли пораженным тому, что Рейко о них знала. — Для твоего дедушки это будет честью, пусть ты и его наследница, — с ее губ невольно вырвался смешок. — Что-то не так?       — Меня уже как года четыре никто не звал его наследницей. После объявления того мальчишки, — по крайней мере, в ее семье боссами становились лишь наследники по крови и преимущественно мужского пола, за счет чего, узнав о еще одном ребенке ее сбежавшего отца, на девчонку просто все махнули рукой в один момент. Отвернулись от нее, перестали втягивать в дела, рассказывать ей о семейных ценностях Инагавы и обучать. Ее отец вернулся, но лишь для того, чтобы представить старшего сына, рожденного до нее самой, что… естественно, наталкивало на мысль о том, что этот паршивец не просто бросил свою семью, ее маму. Он изменял ей, скрывал этот факт, и сбежал с видом того, что во всем этом виноват был лишь его собственный отец.       — А-а, твоего брата, — протянул он, будто что-то вспоминая. — Да, я его помню. Он определенно точно загубит весь ваш род, — и он говорил об этом так спокойно, словно уже похоронил мысленно весь клан якудза и смирился с их исчезновением. — Тем больше у тебя причин присоединиться к Вонголе.       — Позволь спросить? — Рейко решила мягко сменить тему. — Какое отношение Савада имеет к мафии? Он что-то натворил?       — Он преемник, — всего два слова, но за ними последовала лишь неловкая тишина.       — Что?..       — Мне доверили его обучение, чтобы Тсунаеши Савада стал десятым боссом и не разрушил иерархию своими врожденными талантами и комплексами неудачника, — убийца тихо хмыкнул, и в его глазах появился озорной огонек. — Хотя понаблюдать за этим я бы не отказался.       «Тсуна — будущий босс? Вот этот парень? Тот, что с детства боится чихуахуа и смеется вместе с теми, кто над ним постоянно издевается?» — весь внешний вид Рейко говорил о том, что она ему… не то, чтобы не верила, а скорее не понимала, почему из всех людей выбрали именно его. Неуклюжего парня, что наверняка хотел лишь самой обычной и спокойной жизни.       — Почему он? — все же спрашивает, и губы ребенка трогает легкая улыбка.       — Потому что других наиболее подходящих кандидатов убили, — отвечает малыш так, словно это было очевидно. — Энрико был застрелен на вылазке, — он вытащил из кармана пиджака фотографии, показывая их по одной с таким наивным видом, будто в этом не было совершенно ничего плохого. — Массимо утопили, — глаза Рейко зацепились за труп пухлого человека, нога которого была скована цепью. — А от любимого сына, Федерико, были найдены лишь кости.       — Прелесть, — фыркнула Инагава. — Уже жду не дождусь узнать, что же станет с нашим любимым Тсунаеши, — скептично отвечает она, но… отчего-то знать ей, на самом деле, этого и не хотелось. — Кстати, очень мило, что кто-то позаботился о том, чтобы сфотографировать каждый труп на момент смерти. В особенности под водой. А найти кости Федерико?..       — Их доставили родителю и оставили у ворот его резиденции, — рассказал киллер все с тем же невозмутимым видом, будто ему ни капли не было их жаль. Естественный отбор, сильные всегда пожирают слабых. Ничего нового для мира мафии.       — Еще лучше… — бормочет Рейко, неловко отведя взгляд. — Знаешь… мне не кажется, что они были такими уж ценными наследниками. Либо того, кто их убил, ценят гораздо больше, — тише рассказывает девушка. — Энрико на фотографии — самый типичный бандит из всевозможных. Вся его гримаса, искаженная злобой, так и кричит: «Да просто сдохните все и преподнесите мир к моим ногам». Он выглядит слишком импульсивным, жадным и тупым, чтобы быть боссом. На Массимо же вообще вряд ли кто-то надеялся. Неудачник, который пытался доказать семье, что чего-то стоит. Наверняка сдох еще до того, как его объявили следующим наследником. Но про Федерико… мне сказать нечего, — признается она. — Кто ты вообще такой?       — Я? Всего лишь лучший в мире киллер и доверенное лицо девятого босса самой влиятельной семьи в Италии. Реборн, — представляется он так, словно в этом не было совершенно ничего странного или особенного, но в его тоне не было и капли хвастовства… лишь все то же невозмутимое спокойствие, словно убийца просто преподносил это, как очередной факт.