Дело 36

Яркий оранжевый свет от пламени огня, яростно танцующего в прохладном ночном ветре, неприятно жёг глаза, от чего приходилось их частенько растирать. Я нахожусь… где? Что это горит? Почему люди вокруг кричат? Я тщетно пытаюсь разглядеть возвышенность, откуда и показывается большой костёр, но зрение упрямо отказывалось прояснятся, а слух заглушал какой-то тягучий гул, отчего звуки вокруг слышались словно под толщей воды. Люди, что окружают меня, будто сошли с ума: злость, страх и некое облегчение можно было заметить в их криках. Я не без труда оглядел окружающих меня людей — все, как один, по непонятной мне причине озирались на костёр и посылали в его направлении самые разные проклятья. Я последовал их примеру и тоже пригляделся к возвышенности, насколько мне позволяло помутившееся зрение, однако, как только моё сознание попыталось понять, разглядеть то, что так встревожило этих людей, костёр стал превращаться в мутное оранжевое пятно… Раздражающий звук будильника привычно вернул меня в реальность. С большим усилием я заставляю себя открыть глаза и с таким же усилием поднимаю свою тушу. Недовольно цокнув языком, в который раз обнаруживаю себя на диване. Как и ожидалось, тело жалобно отозвалось болью, посылая неприятные импульсы на области шеи и поясницы. Я растираю сонные глаза и не спеша направляюсь в ванну. Прохладный душ быстро приводит в чувства. Проходя мимо зеркала, мой взгляд цепляется за парня из отражения. С волос бесшумно капает вода, скатывается по лицу. Только тогда я замечаю, что слегка оброс щетиной. Незамедлительно принимаюсь избавляться от неё. Вытерев под конец лицо сухим полотенцем, я прислоняюсь к раковине, и мои мысли возвращаются к очередному необычному сну. Я начал видеть эти так называемые кошмары относительно недавно, но они уже успели надоесть. И что раздражает больше всего — я понятия не имею о происхождении этих снов. Также они имеют свойство оставлять после себя мерзкое послевкусие. До ушей доносится мелодия моего телефона, я лениво натягиваю на себя рубашку и направляюсь на звук ответить на звонок. Мне не нужно смотреть на экран, чтобы знать, кто это. — А я уже начал беспокоится. — Устало выдавливаю я из себя. — Снова не спал допоздна? — Раздаётся женский раздражённый голос на другом конце трубки. Как предсказуемо. Клоэ Эймс — мой напарник по работе. Стоит отметить, очень хороший напарник. Хотя поначалу я допускал сомнения на этот счёт. — Ты чересчур предсказуема, ты знаешь? — Потерплю как-нибудь… Для тебя есть кое-что интересное, Шерлок. — И что же, мистер Ватсон? — Попробуй догадаться. Я же предсказуема. — С этими словами она сбрасывает трубку. Я прямо представил, как она ухмыляется сейчас, довольствуясь своей последней фразочкой. За год совместной работы мне пришлось смириться с её характером. Собственно, ей такое обращение со мной кажется вполне уместным и заслуженным, ибо я «бесчувственное дерево». В свои двадцать восемь лет я являюсь одним из лучших детективов Лондона. С Клоэ я работаю уже год как. Я скептически отнёсся к идее с напарником, так как за шесть лет привык работать один. Однако, вопреки моему недовольству, Клоэ Эймс довольно быстро заслужила мои доверие и симпатию. Собравшись, я кидаю последний взгляд на квартиру, и дверь с щелчком захлопывается. Замок упрямо отказывается повернуться. Именно в такие вроде бы пустяковые моменты мои нервы начинают сдавать. Моё тело напрягается, вкладывая всю силу в кисти рук, дабы повернуть этот треклятый замок. За спиной начинают шуршать чьи-то шаги. — Снова проблемы с замком, Виктор? — Старческий голос раздражающе доносится до ушей, отзываясь противным эхом по коридору. И почему, когда я говорю, что предпочёл бы жить в лесу, все принимают это за шутку? А это миссис Леман. Мэри Леман. Добрая, безмятежная, на первый взгляд, старушка, живущая прямо напротив моей квартиры. Я бы не хотел отзываться плохо об этом человеке, потому что при всей её навязчивости она неплохой человек. Но прямо сейчас всё вокруг отдаётся во мне больной раздражительностью. — Ну что вы, миссис Леман? Проблема вовсе не в замке, скорее в одних безалаберных идиотах, которые смеют называть себя слесарями. Которые всё никак не научатся годно выполнять свою работу. Которые… — Я резко останавливаю поток своих слов и оборачиваюсь на удивлённую старушку. Я кое-как заставляю своё лицо принять виноватый вид и всем корпусом поворачиваюсь к ней, чуть склонив голову вниз. Не хотелось бы портить отношения с соседями. Это немного напрягает. — Прошу прощения, миссис Леман. С утра ментальное состояние подводит. Даже такая мелочь раздражает. — Фальшивлю я. Старушка с лёгкой улыбкой цокает языком, недовольно покачивая головой: — Работа у тебя тяжёлая, к тому же опасная. Ты иди, я сама слесаря позову. Дело ведь говоришь — совсем обленились, уже работу свою качественно выполнять не хотят. Недолюбливаю я таких людей с тех пор, как умерла моя внучка. Они так просто закрыли это дело… Поблагодарив за внимание к моей небольшой проблеме, я выражаю сочувствие и направляюсь в сторону выхода. Городская улица встречает меня лёгким ветерком, самыми разнообразными запахами и многотонными звуками. Всё это невольно приобрело привычный ритм моей обыденной жизни, что я запомнил, чему какие запах и звук принадлежат. Преодолев приличное расстояние, я дохожу до старого доброго Скотленд-Ярда. С виду ненароком может возникнуть ошибочное представление, что в этом здании действительно работают профессионалы, знающие своё дело. Однако, я вас разочарую. Работоспособность и умения этих недополицейских можно сравнить с только начинающими ходить младенцами. Под изучающими взглядами коллег дохожу до своего рабочего места. По привычке провожу рукой по столу и обнаруживаю пыль. Тут же берусь за тряпку. Взглянув на часы, я понимаю, что прихода Клоэ долго ждать не придётся, поэтому наливаю себе горячий кофе и решаю пока повозиться с документами. Через некоторое время неожиданно на мой стол с хлопком падает очередная жёлтая папка. — Это то самое «интересное», о котором ты упомянула по телефону? — Не оборачиваясь, спрашиваю я. — Ты бы поздоровался по человечески. — Клоэ угрюмо встаёт передо мной. Не обращая внимания на её недовольство, я начинаю изучать содержимое папки. — Опять скажешь, что это пустая трата времени? — Продолжает настырная. — Неужели тебе настолько чужда обыкновенная вежливость? — Если под вежливостью ты имеешь ввиду наигранные дежурные фразы о том, как прошёл день или вечер, то да — считай, в этом я чужак. — Закончив, решаю обернуться к своей напарнице. Ни один мускул на её красивом лице не вздрогнул: — Ты, как всегда, излишне холоден. — Она опускает усмешку. — Нет, температура моего тела не снижается ниже тридцати пяти градусов. — Снова бросив саркастичный ответ и дав понять, что этот разговор окончен, я продолжаю изучать «таинственную» папку. На первой же странице присутствует фото жертвы, молодой женщины, а также информация о ней. — Эмма Морган, двадцать восемь лет. — Привычно начинает Клоэ. — Переехала из Брайтона примерно пять лет назад. Работала в небольшом закусочном на Олдвич 45. Сначала жила с подругой, пока та не закончила Голдсмитс, вышла замуж и переехала к жениху. Жила одна уже два года. Связь с родственниками ещё пытаемся установить. Тело было обнаружено домовладелицей, когда та пришла за квартплатой. — Телефон? — Никаких контактов семьи, только номера некоторых здешних. — Подруга? — Допрашивали. Утверждает, что она ничего не знает. — Тело? — Попросила особо не трогать до твоего прихода, так что надевай шляпу, Шерлок. Бегло просмотрев несколько фотографий, сделанных на месте убийства, я откладываю папку в сторону и надеваю пальто. — Просвети меня, чему я должен был удивиться, так как «интересным» здесь и не пахнет. Очередное обычное дело. — Со скукой выдавливаю я, направляясь к выходу. — Дело в том, что на месте преступления нет ни единой улики.