Особняк Похоти

Чтобы разогреть публику перед полуфинальными поединками, распорядители поставили перед ними частные дуэли. За прошедшие ночи безудержного пьянства, похоти и разврата многие дворяне успели нанести друг другу смертельные оскорбления. Некоторые, правда, примирялись и становились лучшими друзьями, однако большая часть, к радости Игизза Амара Третьего, решали споры на арене. Белата особенно заинтересовали колоритная парочка – Рамон из дома Телани против Игмуна из дома Сото. Дракон даже не знал, что ему хотелось увидеть больше – выход на сцену таинственного худосочного информатора или очередное унижение жалкого жирного хумана. Ради столь многообещающего зрелища Белат решил покинуть дворец раньше времени. К тому же оскорбленные дворяне сражались на главной арене, не придется потом уходить. Первый сюрприз ожидал Белата сразу у дверей. Драконидка с бледной бронзовой шкурой и невозмутимой мордой низко поклонилась при виде облаченного в броню лорда и его рабынь. Позади нее стояла четверка подтянутых хуманов в форме Небесной Стражи с шоковыми жезлами. — Кто ты? — Голос Белата выражал скуку, хотя внутри он и напрягся, как сжатая пружина. — Меня зовут Дина, глава стражи хозяина Крезанта и личный тренер Лауры. — Зачем ты здесь? — По виду дракона совсем не впечатлило звание собеседницы. — На лорда Тейна напали террористы. Хозяин приказал усилить меры безопасности и выделить личную охрану всем важным гостям. Я пришла, чтобы сопровождать вас. Белат нахмурился. Слова драконидки были вполне логичны, ведь, пропустив угрозу, Крезант выставил себя в плохом свете и теперь пытался восстановить нарушенную репутацию. С другой стороны, его рабыня все еще оставалась главной претенденткой на победу и прибытие ее наставницы не могло быть совпадением. Дина вполне способна улучить момент и навредить Келене, тем самым лишив его всяких шансов спасти Дженни. — Хорошо, не отставайте. — Белат едва сдержался от тяжелого вздоха. Будь на месте Крезанта любой другой член клана, он бы послал его не задумываясь. Бронзовый дракон отличался репутацией честного вояки. Он не станет вести грязную игру. По крайней мере, Белат очень на это надеялся. Помимо Келены он взял с собой Милиаду, Фелу, обеих саламандр и Тэйрину. Гвиневра предпочла остаться в спальне под присмотром кобольдок и газели. Грифине хотелось отдохнуть в тишине и оправиться после столкновения с Кровавым Ужасом. Она заявила, что покинет гнездо из подушек и одеял только к освобождению Дженни, благо, еду и оргазмы ей приносили прямо в постель. Вторым неприятным сюрпризом стало столкновение с Нархетом, молодым черным драконом. Пользуясь цветом чешуи, он обожал неожиданно появляться из темных углов и почти сразу незаметно исчезать. Дина прошла мимо, не поведя ухом, а вот Келена подобралась, шумно втягивая воздух. Белат успел подготовиться и не вздрогнул, когда у чернильной темноты зажглись желтые огоньки. — Почему она не на поводке? — Нархет окинул Милиаду уничижительным взглядом. Именно его рабыню из крайне немногочисленного гарема выкрала взбалмошная синяя драконица. Дело не закончилось ареной исключительно из-за вмешательства Анноха. Полностью черный дракон всегда отличался придирчивым перфекционизмом, из-за чего другие члены клана всегда считали его белой вороной. Нархет очень вдумчиво подходил к выбору рабынь, в его гареме состояло не больше десяти наложниц. Он всегда искал в других самках идеальное сочетание внешности, запаха и вкуса. Когда Милиада украла фелину Нархета, она изменила ее ауру, окрас и внешность. Пусть совершенство и было нарушено грубейшим образом, обман все равно вскрылся. Даже получив в компенсацию лучшую рабыню из дома Сол за счет похитительницы, Нархет сохранил затаенную обиду. — Зачем мне сажать на поводок свободную драконицу? — Белат картинно поднял бровь. Самина сохранила хладнокровие, а вот Асмина не сдержала ехидной усмешки. — Она заслужила. — Нархет окинул внимательным взглядом всю процессию и внезапно развернулся. — Потом поговорим. Белат недоуменно посмотрел вслед удаляющемуся сородичу. До этого момента он не сталкивался с Нархетом. Черный дракон и впрямь оказался таким же экстравагантным, как его описывали слухи. Дина оставила их у ложи. Сопровождавшие ее хуманы встали по сторонам от входа, изображая из себя истуканов. Саламандры пристроились рядом, кончиками изгибающихся хвостов подразнивая их яйца. Белат уселся в полюбившееся кресло, вцепившись в резные подлокотники. Оно отлично подходило под драконью фигуру, позволяя с удобством расположить крылья и хвост. Ему даже захотелось забрать его в особняк. Келена устроилась на коленях, прижавшись щекой к широкой груди. Волчица довольно урчала, наслаждаясь ленивыми почесываниями за торчащим ушком. Следовало ловить момент, ведь вскоре Дженни вернется и отодвинет ее на второй план. Лисице хватит махнуть хвостом, чтобы дракон забыл обо всем. Эквины-слуги оттаскивали с арены мертвого сородича. Минотавр-победитель радостно потрясал окровавленной секирой, празднуя победу. Полубык принес своему хозяину пять тысяч золотых и предвкушал обещанную ночь с горячими шлюхами. Их мнимая свобода только подогревала желание раба – он твердо намеревался порвать все их дырки. Игизз Амар Третий не особо старался с представлениями, больным голосом называя новые имена. Распорядитель страдал от жестокого похмелья, да и трибуны заполнились всего лишь наполовину, а большая часть лож для избранных и вовсе пустовала. Непривычные к ранним подъемам аристократы дрыхли, приказав разбудить их к началу главных поединков. — Рамон из дома Телани против Игмуна из дома Сота, спор чести. Проигравшая рабыня переходит к победителю. Нарастающая толпа одобрительно загудела. Вышедшие на арену самки отличались прекрасными грациозными фигурами с притягательными бюстами. Пусть Кана, белая гиппогрифка с черными и серыми пятнами, и была явной любимицей, на долю рыжей пегаски Эйны тоже досталось немало похотливого улюлюканья и одобрительного обсуждения. По требованию распорядителя они сражались абсолютно нагими и без оружия, не считая тугих ошейников и проколотых сосков. С ударом гонга воительницы бросились друг на друга. До попадания в рабство Эйна служила наемницей в Пограничье. Она успешно зарабатывала себе имя и репутацию, пока не попалась к ловцам из дома Сол, которые как раз специализировались на ловле таких одиночек. Мясник с радостью купил неукрощенную рыжую пегаску и с энтузиазмом занялся ее «обучением». В случае победы хозяин давал ей перерыв от пыток на целую седмицу, и кобылка сражалась не раздумывая. Она даже не задумывалась, что неотвратимое приближение новых истязаний тоже являлось изощренным способом мучить ее. Кана когда-то служила лейтенантом Ночной Стражи в вольном городе Ар-Шаде, жалком осколке некогда великой империи прошлого. Только лучшие могли выжить, когда каждое дежурство в самом опасном районе грозило заточкой в бок или стрелой в шею. Серьезная военная подготовка, привычка к боли из-за множества ран и вечное соперничество с братом сделало из нее прекрасного бойца. Их с Рамоном связывала долгая история, в итоге приведшая к добровольному принятию ошейника. Когда Игмун бросил вызов, он не знал про существование Каны. Рыжая пегаска принесла ему несколько побед в поединках с мелкими дворянами, и жирный хуман расслабился, не разведав информацию о возможном сопернике. Эйна не питала иллюзий об исходе стычки с гиппогрифом. Единственный шанс на победу – атаковать быстро и решительно, сломить противницу внезапным натиском. Пегаска выбросила вперед правую ногу, метя копытом в живот. Кана спокойно ушла в сторону, хладнокровно сопротивляясь яростному напору. Блок, встречная атака, уворот. Гиппогрифка с полной превосходства усмешкой принимала удары на выставленные лапы или напряженный пресс. Эйна умела драться, хоть ей и не хватало подготовки. К сожалению для пегаски, седмицы пыток и скудной кормежки плохо сказывались на физической форме. Кобылка была слаба и измотана, в то время как гиппогрифка отлично питалась и регулярно тренировалась между сношениями с хозяином. Эйна держалась на ногах и сражалась только благодаря хваленой эквинской выносливости. Вскоре рыжая пегаска часто задышала, ее немытая шерсть потемнела от выступившего пота, а слипшиеся пряди гривы постоянно наползали на глаза. Она в который раз попыталась достать гиппогрифку копытом, однако в этот раз та не стала уклоняться. Кана перехватила вскинутую ногу и дернула на себя. Поддавшись инерции, пегаска Эйна пролетела вперед и зарылась мордой в песок. Сплевывая набившуюся в рот грязь, она вскочила и с криком бросилась на гибридку. Столкновение закончилось новым полетом и жестким столкновением, правда, в этот раз она получила обидный пинок по пятой точке. Толпа восторженно гудела и смеялась над неудачливой кобылкой, в то время как ее хозяин исходил дерьмом. — Вставай, сука! Я отдал за тебя целое состояние! Дерись! — Толстяк с выпученными глазами брызгал слюной, потрясая крохотными кулачками. Визгливый голос только усиливал разносящийся по трибунам смех. — Уничтожь этого урода, иначе я пущу тебя на колбасу, тварь! Рамон следил за сражением молча. Он сидел среди других кирионских дворян, спокойно поглаживая подбородок. Его ногу обнимала черно-рыжая ноктюрнал с зелеными глазами по имени Ида. Эйна вставала, бросалась на Кану и снова падала, получая увесистый пинок. Ее задница превратилась в один сплошной синяк, а щеки пылали от унижения. — Кончай уже, надоело! — Трахни ее! — Сто золотых за ночь с этой сукой! Буду пользоваться только задницей! Отправив пегаску в очередной полет, гиппогрифка бросила быстрый взгляд на хозяина. Получив одобрительный кивок, Кана сама воспользовалась ногой. Мощный пинок копытом в живот заставил Эйну сложиться пополам. Рубящий удар ладонью в шею окончательно лишил ее способности к сопротивлению. Гиппогрифка решила не унижать соперницу, мало ли хозяин решит сделать их соратницами. Никакой мочи или упора ногой в горло, она просто уселась сверху, зажав шею в удушающем захвате. Рамон и бровью не повел, когда Игизз Амар Третий объявил его новым владельцем Эйны. Он почтительно кивнул распорядителю, принял поводок стоящей на четвереньках пегаски, и направился прочь с арены. Зрители провожали победителя подбадривающими криками и масляными улыбками, завидуя владельцу сразу трех элитных рабынь. Многие готовы были отдать душу, чтобы оказаться на его месте. *** Эйна ползла на четвереньках за Рамоном с недовольной мордой. Пегаска не успела в полной мере вкусить счастья бытия рабыней Игмуна и не так сильно радовалась смене хозяина, как спасенные Белатом самки. Все эти мудаки одинаковы – похотливые животные и садисты. Куда больше ее волновала горечь поражения. Победители всегда отыгрываются на проигравших. Апартаменты Рамона не шли ни в какое сравнение с отведенными Белату – всего две небольшие спальни и купальня без бассейна. Впрочем, он не жаловался, искатель привык обходиться малым. К тому же его снабдили всем необходимым – удобной кроватью, письменным столом и крестом для подвешивания строптивых рабынь. Ида уже успела провести на нем пару ночей. Ноктюрнал часто не могла уследить за острым язычком. Рамон со вздохом присел на край кровати. Кана дернула Эйну за гриву, заставив ее встать на колени. — Не будем ходить вокруг да около. Теперь ты принадлежишь мне и должна выполнять все приказы. Я великодушен к тем, кто мне служит, но не потерплю неподчинения. — Ноктюрнал расстегнула ремень и стянула с бледного человека штаны, оголяя его довольно впечатляющий для хумана член. — Расставим точки над «и» – соси. В ответ Эйна гордо фыркнула и отвернулась. Она воительница, а не шлюха. Пара новых шрамов ничего не изменит. — Эх, а ведь я так не люблю прибегать к насилию. — Рамон грустно вздохнул. — Кана, будь добра, помоги мне. Гиппогрифка схватила пегаску за ошейник и подтащила ее к хозяину, положив ее животом на колени к человеку. Он нежно провел ладонью по спине между крыльями, постепенно спускаясь к посиневшей задницей. Следы от ударов вовсю давали о себе знать, и даже легкий шлепок ощущался, как опустившийся на наковальню молот. — Ууу… — Пегаска стиснула зубы, стараясь не закричать. Рамон крепко удерживал извивающуюся Эйну на месте, шлепая ее, как нашкодившую ученицу гимназии. Его расставленная ладонь звонко опускалась на упругий кобылий круп. Вскоре пегаска перестала сдерживаться, вскрикивая при каждом шлепке. Аппетитная самка у него на коленях возбуждала Рамона, ее запах, жаркое тело и искренние всхлипывания. Эйна чувствовала себя неудобно из-за упирающегося в ее живот члена. — Любишь предварительные ласки? Хорошо. — Ладонь Рамона скользнула от крупа пегаски к плечам, пока не легла на трепещущие крылья. Почувствовав прикосновение к сокровенному месту, Эйна застыла, будто пораженная молнией. — Н-нет! Пожалуйста! Ай! — Кобылка вздрогнула, почувствовав резкий укол. — Будешь плохо себя вести, перейду на копыта. Я ведь знаю, что там находится самая чувствительная часть. — Рамон провел выдернутым пером между напряженными крыльями, щекоча пегаску самым кончиком. Эйна хихикала, рыдала и извивалась, пытаясь выскользнуть из-под хватки мужчины, но он был куда сильнее, чем казался. Вскоре Рамон перешел на подмышки, и каждое движение вызывало у несчастной истеричный визг. — Хватит! Пусти! Пощади! — Щеки Эйны пылали от стыда. Она не чувствовала себя настолько униженной, даже когда Кана водила ее мордой по песку. — Кричи сколько хочешь, меня это только заводит. — Рамон провел языком по пересохшим губам и отпустил перо. Не успела Эйна выдохнуть с облегчением, как он вцепился в ее грудь, с силой натирая отвердевшие соски. — О, чувствую ты уже готова? Что будет, если я засуну руку между твоих горячих ножек? Там будут соки? — Д-да… Хозяин… Прошу, смилуйтесь. — Пегаска ненавидела себя куда сильнее, чем в рабстве у Игмуна. Одно дело сломаться под пытками, и совсем другое – покориться щекотке. — Дам тебе еще один шанс. — Давление на спину исчезло. — Мой приказ в силе. Все еще всхлипывая, Эйна сползла с ног Рамона и встала на колени. Она приблизила мордочку к бледному члену впечатляющих размеров и обхватила головку губами. На вкус он оказался куда лучше вялого хрена Игмуна. Этот хуман явно следил за гигиеной и даже пользовался лосьоном. Пегаска давно не держала во рту яблок и даже увлеклась, стремясь распробовать фруктовый оттенок. — Ну как она тебе? — Гиппогрифка присела рядом, поглаживая сосущую Эйну по спине. — Опыта явно не хватает, зато энтузиазма хоть отбавляй. — Рамон потрепал пегаску по непослушной гриве. — Я разве приказал остановиться? Кобылка недовольно фыркнула и продолжила обрабатывать член хозяина. Она плотно сжимала его бархатными губами, обдавая теплым воздухом из широких ноздрей. Сильный язык с нажимом скользил по гладкой поверхности, доставляя Рамону заслуженное удовольствие. Постепенно она продвигалась все дальше, благо, эквинский рот позволял с комфортом засасывать члены куда крупнее хуманского. Когда она заглотила большую часть, Рамон неожиданно застонал и схватил ее за затылок, не позволяя податься назад. Отвердевший орган слегка расширился, извергая блеклое семя. Хоть Эйна и принялась глотать, как послушная пони, часть выплеснулась и потекла по дрожащей шее. Вкус спермы Рамона разительно отличался от выделений Игмуна – куда более резкий, насыщенный и с резким оттенком горечи. Кобылка закашлялась, с трудом сдерживаясь, чтобы не сплюнуть. Она уже сдалась, ни к чему получать наказания на пустом месте. Проглотив, сколько могла, она застыла на коленях, учащенно дыша и с опаской глядя на хозяина. — Не будем забывать про Кану. Дорогая, ложись на кровать. — С удовольствием, о дорогой мой хозяин. Гиппогрифка шустро забралась в постель, опершись спиной о мягкие подушки и широко разведя ноги. В следующий миг Рамон неожиданно сильным рывком дернул пегаску на себя. Болезненно ударившись коленями о деревянный корпус, Эйна недовольно поморщилась и громко фыркнула. В ее ноздри ударил мощный запах возбужденной самки – нос кобылки оказался аккурат у повлажневшего влагалища Каны, в то время как ноги свисали с края. Как только широкий эквинский язык прошелся по набухшим половым губам, Рамон с кривой усмешкой пристроился к упругой кобыльей заднице. Он поочередно постучал напряженным членом по посиневшим ягодицам, вызвав недовольное фырчание кобылки. Решив заняться воспитанием новенькой позже, человек приставил поблескивающую от слюны головку к неразработанной дырочке ануса. Эйна было замерла от страха, но вскоре опустившаяся на ее затылок лапа Каны вкупе со звонким шлепком по заднице заставили ее вернуться к ублажению победившей ее гиппогрифки. Пусть Рамон и не был садистом, ему нравилось ощущать трепет лежащей перед ним пегаски. Она полностью принадлежала ему от слипшейся гривы до кончиков копыт. Он может трахать ее, как захочет, заставить сражаться на себя или порубить на куски. Идея абсолютной власти могла завести и менее искушенных людей, что уж говорить о нем, прошедшем множество веков и жизней. Смилостивившись, Рамон сдвинул головку ниже и надавил, с хлюпающим звуком проникая в лоно пегаски. Эйна с облегчением выдохнула и, прикрыв глаза, принялась активнее ласкать гиппогрифку и отвечать хуману. Ее широкий язык резкими движениями оглаживал сокращающиеся стенки влагалища, а собственная щелка с силой сжимала вторгнувшийся в нее член. Пегаска, определенно, не собиралась упускать возможное удовольствие, шумно всасывая выделения гиппогрифки, с энтузиазмом подмахивая хозяину и наслаждаясь расходящимися по ее телу волнами. Рамон оказался хорошим любовником, особенно для хумана. Его орган одновременно задевал все ее чувствительные точки, стремительно приближая кобылку к яркому оргазму. Иногда тренеры дома Сол позволяли ей кончить, но попав к Игмуну она забыла о такой роскоши. Жирный хуман оставил ей только ярость и боль. Теперь же кобылка стремилась наверстать упущенное, поддавшись похоти и страсти. Кана громко стонала, массируя собственные груди и яростно натирая отвердевшие соски. Гиппогрифка находилась на седьмом небе от счастья – ее щелку вылизывала поверженная ею горячая самка, она же удовлетворяла собой любимого хозяина. Служение Алверу подарило Кане смысл жизни. Она принесла хозяину победу, выиграла ему новую соратницу и шлюху. Мысли о триумфе заставляли сердце гиппогрифки биться чаще и наполняли ее счастьем. Рамон давно разрешил Кане кончать без ограничений, поэтому она без опаски выгнула спину, приподнимаясь на напряженных крыльях. Гиппогрифка с громким стоном погрузилась в ярчайший оргазм, заливая морду Эйны прозрачными выделениями. — М-м-м! — Надежно прижатая к лону Каны пегаска могла только стонать в хлюпающую щель. — Я сегодня добрый, можешь кончить. — Рамон каким-то непостижимым образом понял просьбу рыжей рабыни. Эйна мелко задрожала, трепеща напряженными крыльями. Рамон надежно удерживал ее руки, не давая вырваться, и ритмично сношал высасывающее его лоно. Обычно он предпочитал не спешить, растягивая удовольствие, но пегаска оказалась слишком горячей. Не успела она отойти от крышесносного оргазма, как в ее нутро ударила мощная струя семени, совсем не похожая на обычную хуманскую. Излившись в эквинку, Рамон шумно выпустил воздух сквозь сжатые зубы и наградил ее прощальным шлепком. С громким чавкающим звуком покинув гостеприимное лоно, он заполз в кровать и устроился рядом с Каной, положив голову на ее вздымающуюся грудь. Гиппогрифка довольно заурчала, взявшись за вымазанный член. — Хозяин, вас ведь хватит на еще один заход? — жалобным тоном спросила Кана. — Дай мне пару минут. — Рамон бросил хитрый взгляд на пришедшую в себя пегаску. Вернувшая свободу кобылка вернулась в коленопреклонную позу, низко опустив голову. Ее пылающие от стыда и возбуждения щеки виднелись даже сквозь густую гриву. — На сегодня ты мне больше не нужна. Помойся и поешь. Пегаска недоуменно уставилась на хумана. Обычно секс-рабынь пользовали долгими часами и потом запирали в клетках, не давая им еды. Ей же разрешили принять ванную и утолить голод. Впервые за долгое время она поест досыта! — Спасибо… хозяин. — Эйна не была уверена, услышали ли ее, уж больно страстно Кана целовала Рамона. Вскоре гиппогрифка забралась на вернувший силу член и принялась скакать на нем с редкостной яростью и страстью. *** Белат без особого интереса понаблюдал еще несколько скучных дуэлей. В сравнении с оставшимися в турнире чемпионами выставленные оскорбленными дворянами рабы смотрелись жалкими комарами. Он почти что вздохнул с облегчением, когда Крезант объявился в собственной ложе. — Дамы и господа! Рад приветствовать вас в первом из двух главных поединков пятого дня! Игизз Амар Третий раскинул руки, словно стремясь обнять собравшуюся толпу. Трибуны забились до отказа. Почти никто не трахал рабов, закованные в колодки несчастные получили краткую передышку. Один только Игмун выплескивал ярость от поражения на невезучей эквинке. Правда, и ему пришлось прерваться по настоятельной просьбе бронзового драконида – крики агонии перетягивали внимание на себя. — Наша дебютантка, яростная и неукротимая волчица Келена, встретится с настоящим ветераном, полуфиналисткой прошлого турнира, гиппогрифкой Риадой! Воинское умение участниц не подлежит сомнению. Дабы сделать схватку максимально честной, они выйдут на арену, в чем мать родила! Встречайте прекрасных дам! При виде двух обнаженных зверолюдок публика разразилась громовыми овациями. За исключением драконов, саламандр и ящеров, собравшиеся зрители изнывали от жары и духоты. Они терпели ради возбуждающе кровавого зрелища. Келена медленно сжимала и разжимала кулаки, уставившись на Риаду ледяным взглядом. Ей досталась очень грозная соперница – гиппогрифов создали для войны, и даже будучи потомком третьего поколения она с легкостью могла стереть ее в порошок. Высокая и мускулистая, она двигалась куда быстрее существ со схожими габаритами, а превосходящая эквинскую выносливость не позволяла взять ее измором. Риада прекрасно соблюдала баланс между защитой и нападением, не бросаясь в безумные атаки, как Кири. Вместо этого она выжидала подходящего момента. В собранной информации Рамон особенно подчеркнул случаи, когда рыжая гиппогрифка побеждала с первого удара кулаком или копытом. Главная слабость Риады заключалась в ее хозяине – Олиме из дома Джел, рыжем пегасе и офицере Небесной стражи, гуляке, пропойце и игроке. Он часто выставлял гиппогрифку в различных подпольных боях, сливая все выигранное золото на карты и ставки. Недавно Риада получила серьезную травму головы. Поскольку Олим поскупился на целителя, ее зрение и слух с левой стороны оставляли желать лучшего. Рамон назвал это единственным шансом на победу. «Я справлюсь, у меня просто нет выбора». Келена бросила быстрый взгляд на ложу Крезанта. Кресты для призов пустовали, дракон решил не мучить ценных рабов лишний раз. «По крайней мере, Дженни сидит в прохладе. Ничего, завтра я ее верну. Соберись!» Зависшее в безоблачном небе солнце источало мощный жар, прогревая до самых костей. Крезант внимательно следил за погодой в собственном сегменте. Бронзовый дракон не любил промозглости, холода и сырости, возрождающих боль в старых ранах. Шкуры волчицы и гиппогрифки покрылись россыпью прозрачных капель, стекающих с торчащих сосков. Оглушительный удар гонга возвестил о начале первой полуфинальной схватки. Келена глухо зарычала, распушив шерсть и угрожающе размахивая хвостом. Волчица выпустила когти и медленно пошла вперед. Из-за следующих действий Каны она застыла соляным столпом, широко распахнув пасть. Бурая гиппогрифка встала на колени, высоко подняв руки с раскрытыми ладонями. — Я сдаюсь, — хладнокровно произнесла Риада. Ее глаза выражали абсолютное спокойствие. На мгновение установилась гробовая тишина, в следующую же секунду разорвавшаяся сотнями гневных криков. Особенно возмущались поставившие на победу гиппогрифки и, судя по всему, их собралось большинство. Впрочем, и не участвовавшие в тотализаторе подливали масла в огонь – их лишили долгожданного зрелища. Келена осторожно подошла к неподвижной Риаде. Волчица в любой момент ожидала подвоха, ее серое тело сжалось, как напряженная пружина. Что это, какая-то хитроумная ловушка? Когда Келена приблизилась на расстояние вытянутой лапы, гиппогрифка подчеркнуто медленно пала ниц и прижалась клювом к пушистой волчьей лапе, вылизывая пространство между пальцами. Эту традицию выражения полной покорности в Кирион принесли драконы, обожавшие, когда низшие лизали их ноги. От нового удара гонга у Келены очень кстати заложило уши, отрезая вопли ярости и возмущения. Крезант лично держал церемониальную булаву. Излучаемая бронзовым драконом аура власти накрыла весь стадион, успокаивая разгоряченную толпу. Когда недовольный гул стих, он кивнул своему протеже и вернулся на место. — Белат из клана Обсидиановых Когтей и его волчица Келена объявляются первыми финалистами основной категории! — Преувеличенно радостно воскликнул Игизз Амар Третий. Он и сам поставил тысячу империалов на победу Риады. Кто бы мог подумать, что этот Олим окажется жалким тюфяком, не способным укротить рабыню? Как пить дать, ему повезет, если к вечеру он лишится только воинского звания. Пегас вполне рисковал головой. Риада спокойно дала прицепить к своему ошейнику поводок и поползла за Келеной. Покидая арену, волчица бросила через решетку последний взгляд. Лаура уже ступила на ослепительный желтый песок. Ее черная шерсть заманчиво блестела в солнечных лучах, подчеркивая изящную грациозную фигуру. Соперником пантеры выступал покрытый многочисленными шрамами ящер. Пусть он и был грозным воином, прошедшим сотни битв и не получившим ни единой раны в прошлых турнирных схватках, почему-то волчица была уверена в его проигрыше. «Надеюсь, он ее хотя бы поранит. Мне же проще будет». *** Белат внимательно следил за сражением второй пары. Лаура превосходила своего противника в скорости, наскакивая на ящера, как разъяренная фурия. Зеленую чешую покрывали многочисленные царапины, к тому же самец явно устал. Тем не менее он не собирался сдаваться, используя мощный гибкий хвост в качестве кнута. Пантера и сама пострадала, получив несколько болезненных ушибов. Особенно обидной была наливающаяся на спелых грудях синяя полоса. Постепенно быстрая Лаура замедлилась. Перерывы между ее нападками возрастали, пот градом катился по слипшейся шерсти, грудь часто вздымалась от тяжелого хриплого дыхания. Ящер потерял бдительность и перешел в ближний бой, широко расставив лапы и стремясь заключить пантеру в смертельные объятия. Длинные когти глубоко вонзились в руки фелиниды, однако она успела ударить ногой. Ее лапа вошла точно в место, за которым скрывались член с яйцами. Несмотря на удручающий размер, самец мгновенно потерял способность к сопротивлению, свернувшись калачиком на красном от крови песке. Он даже не почувствовал водруженную на его горло лапу. Белат не стал слушать восхвалений в сторону пантеры. Он молча кивнул Келене и направился к своим покоям, злобным рычанием распугивая всех, кто пытался с ним заговорить. Какой-то напившийся хуман в форме офицера не внял предупреждению, обвиняя серого дракона в потерянном им золоте. Самина с широкой улыбкой оттерла потерявшегося в ее мощном бюсте человека, нашептывая ему какие-то глупые успокаивающие слова. Саламандра решила не устраивать сцен, оставив хумана целым и невредимым, да к тому же на прощание мазнув его кончиком хвоста по носу. Кири уставилась на Риаду с непередаваемым изумлением и возмущением. Кархарийку подвесили к потолку, расположив ее мордой ко входу, и она прекрасно смогла рассмотреть новенькую. Гиппогрифка выглядела абсолютно целой, никаких ран, синяков и помятой физиономии. Снедаемая любопытством акула едва не задала вопрос, однако вовремя одумалась, предупрежденная взглядом Самины. За открытие рта без разрешения ее могло ждать наказание. Белат уселся в ближайшее кресло. Келена поставила Кану напротив и устроилась у хозяина на коленях, наслаждаясь медленным и нежным лапаньем груди. Дракон отогнал попытавшуюся припасть к ногам Тэйрину и дождался, пока остальные рабыни разойдутся по своим делам. Кто-то занимался уборкой, кто-то готовил. Большинство тихо переговаривались, рассказывая, как прошел полуфинал. Из-за долгого сидения взаперти самки скучали, однако они понимали, что сейчас безопасность была превыше всего. — Почему ты сдалась? — Белат наконец озвучил мучивший всех вопрос. — Тому было несколько причин, хозяин, — спокойно ответила гиппогрифка. — Говори. — Я получила серьезную рану в подпольных боях в Садене. Олим поскупился на лечение, и мне пришлось выступать в турнире не в лучшей форме. Я дошла до полуфинала только благодаря Фортуне – богиня подсовывала слабых соперников. К сожалению, даже если бы я победила вашу волчицу, она нанесла бы мне еще больше ран и сделала легкой добычей для пантеры. У меня нет возможности победить обеих в нынешнем состоянии. Поскольку я выбрала вас новым хозяином, то решила не уменьшать ваши шансы на победу. — Хм… — Белат задумчиво потер подбородок. Гиппогрифка говорила логичные вещи. — Почему меня, а не Крезанта? — Вы… добрый. — Бурые щеки Каны слегка потемнели. — Я видела, как вы относитесь к другим рабыням. Как к личностям, а не мясу. — Не понял… — Дракон недоуменно поднял бровь. — Несли раненую волчицу на руках, исцелили ее раны, выдали прекрасную броню, к тому же все ваши рабыни хорошо ухожены и упитаны. — Румянец гиппогрифки проявился еще очевиднее. — К тому же я видела, как вы разрешали всем кончать во время оргии. — Меня вообще-то Келена зовут, — недовольно фыркнула волчица. Впрочем, почесывающий за ушком палец быстро заставил ее сменить гнев на милость. — Мррр. — Да уж… — Белат тяжело вздохнул. — С одной стороны, ты оказала мне большую услугу и добровольно отдала себя на мою милость. С другой – предательство прежнего хозяина тяжкий проступок, караемый смертью. — Он мне не хозяин. — Гиппогрифка гневно сверкнула глазами. — Жалкий червяк, купивший свой пост. Он недостоин зваться воином. Не будь на мне шокового ошейника, я бы уже давно оторвала ему голову и сбежала. — А мне? — усмехнулся дракон. Олим и впрямь оказался никудышным хозяином, не способным приручить строптивую рабыню. — Я не привык использовать шоковые ошейники. Ехидное фырканье Гвиневры из подушечного гнезда послышалось даже сквозь закрытые двери. Она не видела большой разницы между ошейником и жезлом. — Я отдаю себя на вашу милость и клянусь не причинять вам вреда. — Гиппогрифка смело посмотрела дракону в глаза, как бы невзначай демонстрируя упругую грудь. — За эти дни вы показали себя хозяином, которому не стыдно служить. — Да уж, — повторил Белат. Он не чувствовал лжи в словах рабыни. Дракон привык доверять своим инстинктам, к тому же, откровенно говоря, он был ей обязан. Риада действительно могла причинить Келене серьезный вред, лишив ее шансов на победу. — Хорошо, посмотрим. Подъем. Риада грациозно встала на ноги, держа спину идеально прямой. Она не вздрогнула, когда дракон резко оказался перед ней. Недовольно ворчащая Келена чудом осталась в кресле, не грохнувшись на пол. Серые пальцы впились в шоковый ошейник, сминая и разрывая холодную сталь. Лишившись вечной удавки, гиппогрифка впервые за долгие луны смогла вздохнуть полной грудью. — Ты оказала мне услугу. Я это ценю и предлагаю выбор. — Белат встал так, чтобы Риада оказалась между ним и дверью. Он протянул гиппогрифке разомкнутый серебряный ошейник. — Можешь уйти или остаться как моя верная рабыня. Скорее всего, будешь стражницей. У тебя минута на размышления. Риада не колебалась. Что ждет ее снаружи, без одежды, оружия и золота? Первый же встречный дракон с удовольствием схватит обнаженную самку и пополнит свою коллекцию. Этот, по крайней мере, добрый. Гиппогрифка наклонилась и просунула голову в ошейник. Она бесстрашно взялась за холодные края и сомкнула серебряную ленту вокруг своего горла. — Очень хорошо. — Белат выглядел довольным. Не каждый день элитная самка добровольно отдает себя в рабство. — Пожалуй, ты заслуживаешь награду. Гиппогрифка затрепетала от восторга, когда дракон поднял ее на руки и понес в постель. Она привыкла к полной лишений жизни воительницы, а затем и рабыни. Никто и никогда не относился к ней с нежностью, заменяя любовь и ласку изматывающими тренировками, сосущим голодом и болью. Риада с довольным урчанием растянулась на мягкой перине, наслаждаясь запахом чистых простыней. Белат с легким нажимом провел ладонями по упругим грудям, постепенно спускаясь ниже, пока не добрался до поблескивающего лона. Полюбовавшись тянущейся между пальцами прозрачной нитью, дракон ухмыльнулся и отошел от кровати. Его здорово позабавил разочарованный взгляд гиппогрифки. — Девочки, поприветствуйте новую сестру. Как следует. Первой, как обычно, отреагировала Инара. Ноктюрнал привычно устроилась между разведенных ног очередной игрушки хозяина, длинным языком проникая в возбужденное лоно. До этого она не пробовала гиппогрифок, и на вкус полукровка показалась ей довольно насыщенной. В ней чувствовались сила и несгибаемая воля. Кинни досталось не такое изысканное лакомство. Сиреневая пегаска легла на спину и, извиваясь, заползла под свою девушку. Риаде пришлось изогнуть спину и приподнять круп, чтобы кобылке хватило места снизу. Когда в ее морду уперлись две аппетитные упругие ягодицы, пегаска не раздумывала. Кинни раскрыла рот и оставила влажный след на разработанном анусе, постепенно продвигаясь дальше. Инара только приветствовала такое дополнение – ноктюрнал обожала спать на крупном теле своей девушки, к тому же она могла играться с ее объемной грудью, оглаживая сокращающиеся стенки гиппогрифки. Розовые кобольдки-близняшки оккупировали вытянутые ноги. Их маленькие язычки идеально подходили для вылизывания уязвимой части копыта, минуя природную защиту. Одно прикосновение к чувствительной стрелке заставило Риаду истерично хихикать и вцепиться в постель, сминая простыню. Руки ящерок тоже не бездействовали – Ико и Эйя массировали лодыжки и икры, расслабляя напряженные мышцы. Вторая пара сестер из гарема Белата занялась грудями. Самина и Асмина встали на колени по сторонам, с присущим их виду жаром облизывая упругие холмики, подразнивая и временами засасывая окаменевшие соски. Параллельно они разминали и массировали широко раскрытые крылья, доставляя не меньше удовольствия, чем старательная Инара. Для Фелу и Тэйрине оставили поднятые вверх руки. Эльфийка безропотно приникла к подмышке, очищая ее от выступившего пота и постепенно покрывая поцелуями предплечье. Трехцветная кошка же начала с пальцев, поочередно засасывая каждый и трясь влажным носом об раскрытую ладонь. Риада постоянно забывала дышать; лишь когда легкие загорались огнем, гиппогрифка совершала судорожный вдох и вновь замирала, не способная вымолвить ни слова. С большим энтузиазмом и умением ее одновременно ласкали восемь рабынь. Их языки, пальцы, пышущие жаром и похотью тела быстро и эффектно поднимали гиппогрифку к небесам. Риаду постоянно пронзали ярчайшие молнии, весь разум будто плыл в одном огромном пылающем океане безграничного возбуждения и наслаждения. Временами она срывалась на пронзительные стоны, но в основном замирала безвольной куклой. Белат с удовлетворением наблюдал со стороны за переплетением красивых самок и их лесбийскими играми. Запахи их любовных соков смешались в неповторимый аромат похоти, заставляя драконий член застыть окаменевшим колом. К сожалению, почти все его рабыни оказались слишком заняты ублажением Риады. Конечно, он мог бы снять Кири с подвеса или воспользоваться Дани и Милиадой, которые в данный момент ублажали чемпионок. Волчица нацепила на себя огромный страпон и яростно долбила драконицу в синий зад. Грифина обошлась с газелью более ласково, всего лишь заставив ее с шумом засасывать текущую щель. Когда Риада кончила в пятнадцатый раз, а ее взгляд окончательно затянулся поволокой, Белат тихо рыкнул. Большинству рабынь хватило и этого, однако чрезмерно увлекшуюся Инару пришлось подогнать щелчком кончика хвоста по выставленной заднице. Поцеловав гиппогрифку на прощание в половые губы, ноктюрнал встала у стены вместе с остальными. — Самина и Тэйрина помогают мне, остальные развлекаются как хотят. Риаду переполняла всепоглощающая похоть. Белату хватило одного взгляда, чтобы с рыком наброситься на гиппогрифку. Благодаря разверзнувшемуся в ее лоне водопаду эрегированный драконий член без всякого сопротивления вошел в прекрасно смазанное лоно, раздвигая узкие стенки. Риада с оглушительным стоном изогнулась на напряженных крыльях, кончив от первого же маха. Самина легла на трепещущую гиппогрифку, разминая ее упругие груди и активно вылизывая пространство под серебряным ошейником. Ее аппетитная красная щелка оказалась прямо над влагалищем Риады, позволяя хозяину поочередно наслаждаться обеими самками. Тэйрина обняла хозяина сзади, упираясь в его спину объемной грудью. Эльфийка приседала и поднималась, массируя дракона шикарным бюстом. Острые соски приятно щекотали серую шкуру, а тонкие пальчики нежно проходились по раскрытым крыльям, массируя отзывчивую перепонку. Дракон сношал гиппогрифку мощными размашистыми движениями. Временами он переключался на Самину, и уже алая саламандра разваливалась на Риаде безвольной куклой, пока по всему ее телу расходились горячие волны. Возбужденная самка излучала мощный жар, согревая в себе член хозяина. После нее лоно Риады казалось дракону весьма прохладным, так кстати понижая градус возбуждения. Вонзающийся в нее раскаленный поршень окончательно свел гиппогрифку с ума. Она не теряла сознание только благодаря выдающейся выносливости и закаленному бесконечными тренировками характеру. Белат забыл обо всем, отдавшись звериной натуре. Его сердце, душа и разум утонули в ярчайшем пламени животного наслаждения. Острые когти глубоко вошли в грудь и задницу Самины, заставляя саламандру резко вытянуться в его объятиях и яростно подмахивать хозяину. Любовные соки огненной самки смешались с драконьим семенем, и раскаленная дымящаяся жидкость полилась прямо на гиппогрифку. Риада была возбуждена настолько, что даже обжигающая боль приносила ей немыслимое блаженство. Гиппогрифка давно сбилась со счета своих оргазмов, однако если бы она спросила у Фелу, то услышала невероятное число – двадцать три. Даже изнывая под язычком Инары и ублажая усевшуюся на ее морду Кинни, трехцветная кошка оставалась невероятно педантичной и наблюдательной. Шумно дыша, Белат с утробным рыком упал на Самину, придавливая ее и Риаду. Гиппогрифка с трудом напрягла непослушные мышцы, чтобы выдержать совокупный вес саламандры и дракона. Пусть каждый вдох давался ей с большим усилием, Риада никогда не чувствовала себя такой счастливой. — Хозяин, — несмело подала голос гиппогрифка. — Мы… Еще… Не… Закончили. — Белат глухо рыкнул и с трудом покинул сжимающее его лоно Самины. Дракон рухнул рядом с гиппогрифкой, присев в постели и опершись спиной на подушки. Алая саламандра устроилась рядом, положив голову на руку хозяина и с любовью уставившись на его расслабленную морду. Тэйрина встала на колени у края кровати, поочередно вылизывая гладкие драконьи ступни, стараясь не пораниться об острые когти. «Всего одно сношение, и мне уже нужна передышка. Неужели старею?» — Мы поприветствовали тебя в гареме. Твоя очередь. — Да, хозяин. — Риада прикрыла глаза, собираясь с духом. Глубоко вдохнув, гиппогрифка перевернулась на живот и закинула на дракона ногу, сползая вниз и оставляя на нем влажный след. Оказавшись напротив опавшего члена, рабыня с нажимом провела языком по лоснящейся черной поверхности, слизывая выделения. Тщательно очистив каждый дюйм хозяйского достоинства, гиппогрифка взялась за основание, ритмично надрачивая дракону. Не успел Белат недовольно рыкнуть, как рабыня привстала и заключила вернувшийся к прежним размерам член в ложбинку между грудей. Ласково улыбнувшись, она широко распахнула клюв и обвила языком головку члена, с силой надавливая лапами и с нажимом водя холмиками вдоль поверхности члена. — Очень неплохо… — Белат лениво зевнул и потянул Самину на себя. Саламандра с выражением непередаваемого счастья на морде прижалась к его губам, слившись с хозяином в жарком страстном поцелуе. Трепет алой самки только возрос, когда ее шею сжали грубые пальцы. Риаду здорово задело, что Белат занялся Саминой. Она так старалась ублажить его, а он занялся какой-то красной вертихвосткой! Недовольная гиппогрифка удвоила старания, активно надрачивая хозяину грудью и стимулируя его головку. Из-за строения клюва она не могла как следует засосать драконье достоинство, зато у нее оставался сильный и гибкий язык. Рабыня водила импровизированным кольцом по верхней части, не забывая массировать нижнюю бюстом. — Твой прежний хозяин сношал тебя в зад? — внезапно спросил дракон, прекратив целовать саламандру. Жалобный стон рабыни перешел в хрип из-за усилившейся хватки на горле. Даже задыхаясь, она все так же с любовью смотрела на своего хозяина, желая услужить ему любым способом. Гиппогрифка согласно промычала, не отрываясь от столь важного дела. Ей не нравилось принимать в заднем проходе другие члены, Олим часто сдавал ее другим на ночь и чаще всего пьяные мужланы предпочитали драть ее исключительно в анус. — Да, это заметно по разработанности твоей дырки. — Белат усмехнулся, отпуская шумно вдохнувшую Самину. — Раз я сегодня добрый, выясним твои анальные таланты в следующий раз. Заканчивай. Риада вновь согласно промычала, с радостью исполняя отданный приказ. В момент, когда ее рот наполнился вязким горячим семенем с непередаваемым вкусом, рабыня ощутила полнейшее безмятежное счастье. За прошедший час она кончила больше раз, чем за все время пребывания в рабстве. От серого дракона исходила сила и власть. Созданная служить гиппогрифка с легкостью признала его своим командиром и хозяином. Проглотив все до капли и оставив доверенный ей член красивым и блестящим, самка забралась повыше и легла по другую сторону от Самины. Тэйрина с готовностью приблизила лицо к ее копытам, лаская мягкую нежную часть. — Ох… — Гиппогрифка не сдержала сладострастный стон. — Какие будут приказы, хозяин? Я жажду служить! *** Шестой день турнира, финал. Белат устроился в своем любимом кресле, упершись подбородком в сложенные треугольником лапы. Дракон с мрачной мордой следил за приготовлениями в ложе Крезанта – Дженни и безымянную единорожку подвешивали на кресты. Призовым рабыням вновь завязали глаза, поэтому он мог не выдавливать из себя оптимистичную улыбку. Все его нутро сжалось, как взведенная арбалетная тетива. Секунды ползли издевательски медленно, время будто застыло. Он даже не чувствовал минета Кири. Кархарийка радовалась возможности наконец-то покинуть подвес и очень старалась ублажить хозяина. Он взял с собой всех самок из гарема, включая Риаду. Гиппогрифка перешла к нему в собственность вместе с доспехами и неплохим мечом из гномьей стали, пополнив его личную стражу. Риаду переполняло чувство глубокого морального удовлетворения – по пути в ложу они прошли мимо бывшего хозяина. Олим проводил бывшую рабынь злобным завистливым взглядом. Под глазом у жеребца расцвел гигантский фингал, да и в целом он выглядел весьма потрепанным. Проигравшие деньги сослуживцы устроили темную офицеру Небесной Стражи. Как же он мечтал выкупить ее и лично придушить. Пегас прекрасно понимал свои финансовые возможности, даже не попытавшись заговорить с драконом. Риада охраняла Келену вместе с обеими саламандрами. Волчица выглядела спокойной и умиротворенной. Находясь в шаге от ненужной свободы, она была абсолютно уверена в своей победе. Крезант вновь не оставил ей никакого оружия и брони, но это было абсолютно неважно. Хозяин отдал приказ, и она исполнит его любой ценой. Ступив на ставший привычным раскаленный песок, она эффектно сбросила с себя плащ, оголяя разрисованную ритуальными белыми линиями шерсть. Хоть Келена позабыла название племени, чью территорию она когда-то защищала, привычка раскрашивать себя осталась. Просто теперь рисунок не возносил дал предкам, а подчеркивал ее тренированную фигуру, радуя хозяина. Вставшая напротив Лаура выглядела свежей и отдохнувшей. Оставленные ящером раны бесследно исчезли с идеальной шкуры черной пантеры. Только след на груди напоминал об обидном ударе хвостом. — Ну что, сучка, готова сменить хозяина? — издевательски спросила Лаура. — Учти, новый хозяин не будет чесать тебя за ушком и носить на руках, он не такой жалкий хлюпик. Келена до хруста стиснула зубы, сражаясь с поднявшейся злостью. Лаура пыталась вывести ее из себя и заставить совершить ошибку. Пантера прекрасно понимала, что волчице плевать на оскорбления, но вот ее хозяин совсем другое дело. — О боги, он вообще дракон? — изгалялась пантера. — Больше похож на выпавшего из гнезда птенца! На Белате скрещивалось все больше взглядов. Хоть серый дракон сохранял показное равнодушие, вокруг него все отчетливее проявлялось дрожащее марево. Весь его вид не предвещал ничего хорошего дерзкой рабыне. — Тебе лучше сдохнуть сейчас, потому что, когда я тебя уделаю, новый хозяин тебя не пощадит. — Келена кровожадно улыбнулась и бросилась вперед одновременно с ударом гонга. Волчица провела серию быстрых ударов, целясь в голову. Пантера уклонялась с поистине кошачьей грацией, не успевая бить в ответ. Решив не рисковать понапрасну, Келена отскочила назад, разрывая дистанцию. В последний миг ее бюст обожгло болью – три алые царапины украсили левую грудь, пролив первую кровь. — А ты вкусная! — Лаура с шумом облизала покрасневшую лапу. — Совсем скоро я как следует напьюсь твоей крови! Да и мясца отведаю, пожалуй. Келена стиснула зубы, ничего не ответив. Волчий хвост яростно хлестал по напряженным бедрам. Воительницы еще несколько раз сходились в ближнем бою. Волчице удалось достать пантеру хорошим пинком, поплатившись за это новыми царапинами. Лаура применяла против нее ту же тактику, что и против ящера – постепенно изматывала, нанося множество мелких ран. Она не собиралась рисковать возможной победой, действуя осторожно и осмотрительно. Толпе нравилось представление – две лучшие самки турнира с блестящими от пота и крови телами сражались ради их потехи. Общественные рабы пользовались большим спросом – почти все обслуживали стоящие члены или вылизывали изнемогающие щелки, пока офицеры и лорды жадно следили за финалом турнира. — Если сдашься сейчас, обещаю не втыкать в тебя иголки. Ну, слишком много. — Лаура выглядела до неприличия свежей, в то время как дыхание Келены становилось все тяжелее. — Брось, мы ведь понимаем, что тебе не выиграть. Облегчи будущие страдания! Хвост Келены внезапно распушился и встал трубой. Волчица уже успела понять, что соперница превосходит ее в умении. За спиной пантеры были годы тренировок и лучшие наставники Кириона, в то время как весь ее опыт сводился к маханию копьем в отдаленном диком сегменте. На попытку повторить трюк с броском песка пантера просто прикрылась ладонью, издевательски смеясь. Новое сближение принесло очередные царапины на предплечье. Лаура и сама получала удары, однако их с легкостью гасили мышечный каркас и густая шерсть. У Келены было то же преимущество, поэтому пантера использовала когти, в то время как глупая дикарка полагалась на кулаки. Дикие волки только кусали своих врагов, и прошедшие через множество поколений инстинкты играли против Келены. — Какая непослушная псина. Сама ведь навлекаешь на себя больше пыток. — Лаура недовольно зашипела, получив чувствительный тычок в живот. Она слишком много говорила и не успела напрячь пресс. — Ладно, хватит, пора с тобой кончать. Пантера перешла в наступление, осыпая волчицу градом быстрых секущих ударов. Келена блокировала большинство и даже отвечала, но ее шкура все сильнее окрашивалась алым. Лаура с удовлетворением отметила прерывистое дыхание, безжизненный хвост и дрожащие лапы. — Последний шанс встать на колени, шавка! А то ведь я могу разозлиться и отрезать тебе хвост или лапу! — Лаура откровенно блефовала. Хозяин никогда бы не позволил ей превратить прирожденную воительницу в калеку. Келена, впрочем, восприняла угрозу всерьез. Зарычав совсем как хозяин, она прыгнула вперед, стремясь сбить пантеру с ног. Лауре потребовалась вся ее скорость, чтобы уйти в сторону от серой молнии. Келена сгруппировалась и вскочила на лапы, но быстрая пантера успела ударить ее в спину, повалив назад на песок. Волчица несколько раз перевернулась и замерла, зашедшись в страшном кашле и сплевывая забившийся в пасть песок. Сердце Лауры билось в бешеном темпе, счастье переполняло душу пантеры. Она победила и порадовала хозяина! Крезант будет очень доволен прославившей его верной рабыней и пополнением коллекции. Возможно, она даже не будет слишком строга к шавке, в конце концов, они теперь вместе служат величайшему из всех драконов. Пантера уперлась ногой в грудь волчицы, невольно отметив ее мягкость и упругость. — Сдавайся, шавка! — Трибуны напряженно замерли. Многие подались вперед, стремясь не упустить ни единого момента. Келена сдавленно застонала. Она вцепилась в лапу, пытаясь ее скинуть, но силы окончательно покинули волчицу. С мерзкой улыбкой Лаура дернула лапой, сбрасывая с себя жалкую хватку и перенеся ее вперед. Она привычно наступила на горло, однако серебряный ошейник не позволял надежно перекрыть дыхание и лишить жертву сознания. Неожиданно Келена перестала хрипеть и кашлять. Волчица распахнула глаза, и в них пантера увидела непоколебимую решимость. Амазонка согнула ногу и резко выбросила ее вверх, выпуская когти. Ее лапа вошла точно в незащищенное лоно, разрывая нежную чувствительную плоть. — А-а-а-а-а!!! — Лауру учили терпеть боль. Пытки, побои, плети, боевые раны – все меркло перед разжегшейся между ног агонией. Эта сука порвала ее клитор! Пантера отпрыгнула сторону, рефлекторно схватившись за поврежденное место обеими лапами. Трибуны восторженно ревели, заглушая ее пронзительный визг. Брызнувшие слезы мешали рассмотреть что-либо. За дрожащей пеленой она не успела отреагировать стремительно приближающееся серое пятно. В следующий миг страшная боль обожгла шею. Волчица с легкостью прокусила желтую ленту и намертво вцепилась в горло ненавистной соперницы, ведь как известно – золото мягкий металл. Келена крепко обнимала Лауру, прижимая ее руки к талии. Пантера рычала, визжала и извивалась, пытаясь вырваться из смертельной хватки. Все ее усилия пошли прахом, стоило волчице сильнее сомкнуть пасть. Почувствовав, как по ее прекрасной шерсти побежали кровавые ручейки, Лаура замерла, глотая злые слезы. Ее сердце пропустило удар, ввергая фелину в пучину ледяного ужаса и отчаянья. Она проиграла. Никогда еще удар гонга не был таким звонким, оглушительным и прекрасным. Он прорвался сквозь бьющийся в ушах громовой стук, отсекая все прочие звуки: Игизза Амара Третьего, вопли и овации восторженной толпы. Келена расслабленно выдохнула и разомкнула пасть. Лаура выглядела абсолютно потерянной. Пантера стояла неподвижно, тупо уставившись на волчицу. Больше всего она боялась повернуть голову и увидеть Крезанта, а точнее разочарование на его морде. Как это водится, действительность оказалась еще хуже. Бронзовый дракон ликовал. Трюк Келены восхитил его до глубины души, карибу Ирена уже в третий раз за поединок отсасывала эрегированный член хозяина, который не уменьшался ни на дюйм, несмотря на прошлые оргазмы. Крезант уже давно не чувствовал такого воодушевления и возбуждения. Неужели он откопал самородок? Белат впервые выступал на турнире и смог с нуля создать сразу двух чемпионов! К нему, определенно, стоило присмотреться. Волчица легким тычком опрокинула пантеру на спину. Лаура подчинялась, обратившись в безвольную марионетку. Когда Келена приставила лапу с налипшим песком к ее губам, она безропотно открыла рот и принялась облизывать пальцы с налипшим песком. Закончив с очисткой, волчица уперлась лапой в грудь пантеры, сминая упругий холмик. Келена вскинула вверх обе лапы в победном жесте и толпа вторила, выкрикивая ее имя. Она стала новой чемпионкой и завоевала себе свободу. Белат лично спустился на арену. Как бы его сердце ни стремилось к Дженни, первым делом он должен был позаботиться о Келене. Увидев дракона, волчица почтительно склонила голову, приложив руку к сердцу. Он несколько секунд задумчиво смотрел на новую чемпионку и затем решительным жестом сломал серебряный ошейник к еще большему восторгу трибун. Впервые за много лет вздохнув свободной женщиной, волчица растерянно посмотрела на своего бывшего хозяина. — Я… — Поговорим позже. — Белат слабо улыбнулся и повернулся к ложе Крезанта. Лису и единорожку уже спустили с крестов и сняли с них повязки. Дженни лучилась безудержным восторгом, а вот рогатая кобылка излучала страх. Она до ужаса боялась драконов. — Белат из клана Обсидиановых Когтей. — Бронзовый дракон встал напротив серого, протянув ему два поводка. — Я с гордостью называю тебя победителем и даю право выбрать приз. Белат медленно окинул взглядом собравшихся на арене дворян и офицеров. В их глазах поселилась безудержная похоть. Они бросали на обнаженную единорожку мечтательные взгляды, готовые отдать все ради одной ночи с волшебным существом. Про них ходило множество разнообразных слухов, мол, сношение с ними излечивает любые болезни, а оргазмы настолько ярки, что после них любая другая самка кажется бревном. Никто не сомневался в выборе счастливчика, даже Дженни. Лисица спокойно улыбалась дракону, ни капли не беспокоясь за свою судьбу. Она считала, что хозяин выберет не ее. Дракон станет четвертым в Кирионе обладателем единорога. Редчайший трофей вознесет его на самую вершину и дарует множество возможностей и привилегий. Она ничто на фоне этой кобылки, обычная лисица, пусть и с магическим даром. Даже после признания Дженни сильно недооценивала свою значимость для Белата. — Я выбираю ее. — Ко всеобщему изумлению, серый дракон указал на лисицу песочного цвета с белым передом. Пожалуй, не удивились только Крезант, Тейн, Рамон и самки из гарема Белата. Хозяин турнира едва заметно пожал плечами и передал победителю шелковый поводок. Дракон притянул лисицу к себе и жадно впился в ее бархатные губы. Его лапы безостановочно сновали по спине, разглаживая мягкую шерсть. В следующий миг он обхватил лисицу крыльями и обвил ее ногу хвостом. Когда Белат наконец смог оторваться от сладких губ Дженни, в ее глазах застыло непередаваемое чувство. Он едва не утонул в двух прекраснейших изумрудных озерах. — Хозяин, можно нам поприветствовать сестру? — осторожно спросила Самина. — Да… конечно. — Белат неохотно отпустил Дженни. В следующий миг ничего не понимающую лисицу со всех сторон облепили радостно визжащие самки. Новенькие стояли чуть в стороне, с опаской глядя на клубок переплетенных тел. Белат посмотрел на трибуны. Почти на всех лицах и мордах застыли шок, недоумение и даже отвращение. Тейн радостно оскалился и помахал рукой, радуясь победе приятеля. Нархет едва заметно склонил голову. Лорд Гризз поднял бокал с вином, другой рукой лапая Амалу. А Рамон… он просто исчез. — Вам лучше уйти, — тихо сказал Крезант. — Я бы хотел встретиться вечером. — Буду ждать в своих покоях. Идем, девочки, обсудим все внутри. Самки со всех сторон облепили лисицу. Кинни восторженно рассказывала ей обо всех прошедших за луну событиях и знакомила с новенькими. Келена с непередаваемым восторгом прицепила поводок к ошейнику Лауры и вела ее за собой, радостно помахивая хвостом. Как волчица и думала, возвращение Дженни моментально сделало ее невидимой. Она не жалела, до конца выполнив свой долг перед хозяином. Теперь ей нужно было принять очень важное решение и заодно как следует поразвлечься с противной фелиной. — Что ты мне там обещала, дорогая? Отрезать хвост или лапу? — мечтательным тоном спросила волчица, отметив, как дрогнули уши у пантеры. — Замечательные идеи. Непременно попробуем их осуществить! Лаура ничего не ответила. Она с трудом сдерживала жалобные стоны – израненное лоно горело воистину адским пламенем. Во все времена проигравшим следовало помалкивать и надеяться на милость победителей.