Особняк Похоти

Крезант появился вскоре после визита леди Арезы. Бронзовый дракон явно был доволен произведенным эффектом – Дженни удивленно ахала, ощупывая вернувшиеся конечности, Белат одобрительно кивнул, а приведенная по случаю Лаура пала ниц, как громом пораженная. Ей не терпелось отдаться исцелившемуся хозяину, но отведенная в качестве наказания луна в рабстве только начиналась. Сообщив, что Зариатрикс присоединился к заговорщикам, Крезант пожелал дождаться Алвера. Услышав о недавнем приключении Белата, бронзовый дракон долго смеялся и принял вызов, решив улучшить рекорд серого. Он удалился в гостевую спальню вместе с пятнадцатью саламандрами и своей карибу Иреной. Пусть воительница и сохраняла равнодушное выражение морды, ее ликование было заметно невооруженным взглядом. Исцеление благотворно повлияло на бронзового дракона, будто сбросившего с плеч груз прожитых веков. Крезант шагал быстро и решительно, вернув прежнюю властность. Белат хотел опробовать новую рабыню Синенд – лесную лань и мага жизни, но Дженни высказала здравую мысль, что, коль скоро вернется Алвер, он заберет своих учениц и им может больше не выпасть шанса разделить постель с магами теней. Совершенно позабывший про Иду и Кану дракон с готовностью согласился с любимой и отправил ее договариваться с самками. Те, давно ожидая подобного приглашения, с радостью согласились. Им тоже не терпелось опробовать в постели сразу двух драконов. Едва на особняк опустился вечер, Белат раздал всем указания и, взяв Дженни под локоток, чинно проследовал к отведенной для учениц Алвера спальне. Ноктюрнал и гиппогрифка уже встречали гостей, как и было положено хорошим девочкам – на коленях. Ида выставила лапы вперед и поджала их, изображая просящую собачку. Высунутый язык черно-рыжей ноктюрнал с легкостью доставал до груди с отвердевшими сосками, обещая бездну орального удовольствия тому, кто решит ею воспользоваться. Кана завела руки за идеально выпрямленную спину. Гиппогрифка демонстрировала воинскую выправку, приобретенную за время службы лейтенантом ночной стражи в Ар-Шаде. Обе самки намазали себя маслом, из-за чего их шкуры соблазнительно блестели в дрожащем свете пламени камина, а на шеях появились тугие кожаные ошейники. Белат шумно втянул носом воздух. В их запахе едва заметно ощущался привкус дикой магии, не похожий ни на что виденное им прежде. Тень плевать хотела на природную защиту драконов, что прибавляло остринку к сношению с носителями запретного дара. — О, можно мне рыженькую? Можно-можно? — Дженни быстро захлопала в ладоши, подпрыгивая от нетерпения. Ее здорово впечатлил язык Иды, превосходящий Инару и в размерах, и в длине, и даже в толщине. — Конечно, дорогая. Ноктюрнал бросила на гиппогрифку высокомерный взгляд, прежде чем залезть в постель к серебряной драконице. Кана презрительно фыркнула: — Я могу ублажать ничуть не хуже. Просто сядьте и предоставьте все мне. Эта комната походила на все остальные в особняке и полностью отражала предпочтения Белата – ему хватило нескольких шагов, чтобы устроиться в удобном уютном кресле. Откинувшись на мягкую спинку, серый дракон широко развел ноги, демонстрируя стоящий член. Кана неторопливо, с чувством собственного достоинства, подползла к самцу. Поскольку клюв мешал гиппогрифам засасывать член как следует, им приходилось ограничиваться лизанием. Зато природа (или магия) одарила ее впечатляющим бюстом, которым самка мастерски овладела. Алвер пользовался ее грудью даже чаще, чем прочими дырочками. «А вот Ида у него почти всегда сосет, член в дырку для нее как праздник». Гиппогрифка обхватила драконье достоинство упругими грудями, надавливая лапами с внешней стороны. От попавшего в плен мягких горячих булочек органа разошлась первая теплая волна, предвещая яркую ночь. Зафиксировав орган в ложбинке, Кана принялась массировать его грудью, оглаживая кончик языком. Белат довольно зарычал, любуясь ублажающей его гиппогрифкой. Сильная, умелая воительница и маг тени стояла на коленях и использовала свое тело для его удовольствия. Огромная грудь служила отличным мастурбатом, медленно, но верно приближая дракона к оргазму. Раздавшийся с кровати громкий стон заинтересовал Белата. Дженни лежала на спине в позе звезды, в то время как Ида вплотную прижалась к ее гостеприимному лону. Ее язык полностью вошел во влажную щель, то выписывая немыслимые пируэты, то складываясь в замысловатые фигуры. Ноктюрнал могла провернуть упражнение для блудник «завяжи черенок вишни в узелок кончиком языка» с закрытыми глазами. Ида то и дело смазывала пальцы в смешанных со слюной вытекающих соках, трахая ими драконий зад. Обделенная вниманием Кана недовольно фыркнула. Гиппогрифка удвоила скорость и нажим. Уловив на себе взгляд дракона, она широко распахнула клюв и аккуратно обвила головку языком, быстро натирая основание по кругу. Ее мягкие груди слились в мельтешащее пятно, так сильно она пыталась выдоить себе порцию заветного молочка. Белат глухо зарычал, с трудом удержавшись от того, чтобы схватить гиппогрифку за затылок и прижать ее к своему лобку. Острый клюв мог причинить ему ненужную боль, лучше уж предоставить ей сделать все самой. Черный ствол запульсировал, извергая струю горячего семени. Дракон не успел полность оправиться после оргии с тринадцатью саламандрами, поэтому он кончал не так бурно и мощно, как обычно. Уловив во взгляде гиппогрифки тень разочарования, он зарычал уже от ярости, а не удовольствия. Едва Кана успела проглотить угощение и очистить от остатков семени ствол, как Белат встал и схватил ее за ошейник, одним рывком поставив на ноги. В следующий миг он бросил гиппогрифку грудью на кресло, прижимая клюв к сидушке и трясь бедрами о выставленный круп. Опытный насильник с легкостью заметил разработанность заднего прохода. Стоило ему нажать пальцем на дырочку ануса, как из щелки гиппогрифки побежала тонкая струйка терпких выделений. — Любишь принимать гостей в зад? — усмехнулся дракон. Ублажающая Дженни Ида энергично замычала, выражая согласие. Драконица удерживала ее голову прижатой к лону, поэтому ноктюрнал оставалось активно работать язычком и стонать прямо в сокращающуюся в оргазме щель. Кана ничего не ответила, однако проявившийся на щеках румянец выдавал ее с головой. Мало кому из самок нравились анальные утехи, что делало ее рабыней особого сорта. Дракон навалился на спину гиппогрифки, грубо сжимая ее мягкие груди. Головка вернувшегося в готовность члена уперлась в задний проход. Белат ни капли не удивился, почувствовав смазку – опытная Кана подготовилась ко всему. Хватило легкого надавливания, чтобы проникнуть внутрь. Тугое кольцо мышц плотно сжало вторгнувшийся член, едва не заставив дракона кончить вновь. Кана соблазняюще изгибала спину и томно стонала, принимая в себя Белата. Серый дракон без особого сопротивления вогнал член на всю длину. Гиппогрифка под ним трепетала и тяжело дышала, явно желая большего. Белат вцепился зубами в ее ухо и активно задвигал бедрами, размашисто сношая Кану в тренированный зад. Звонкие шлепки заглушали ее хриплые стоны. Из распахнутого в экстазе клюва потекла тонкая струйка. Белат удовлетворенно зарычал, ему еще не попадалось настолько талантливой анальной рабыни. Дженни хитро улыбнулась. Драконица отстранила от себя ноктюрнал и неслышно соскользнула с кровати, взявшись за ее ошейник. Повинуясь рывку, Ида с готовностью подползла к сношающему ее соперницу дракону и обняла его за бедра. Белат даже не сбился с темпа, вновь довольно зарычав. Влажный язык ноктюрнал, помнящий вкус соков его любимой, размашисто прошелся по яйцам, постепенно подбираясь к крохотной дырочке. Ей пришлось приложить немного усилий, прежде чем напряженный драконий анус поддался, пропуская ее вовнутрь. Дженни встала на колени позади Иды. Драконица неспешно вылизывала шею и плечи ноктюрнал, пробуя одаренную на вкус, одновременно яростно натирая ее лоно. У самки едва доставало выдержки, чтобы не сбиваться с ритма, следуя головой за покачивающимися бедрами. Хватка Белата усилилась. Он невольно выпустил когти и ускорился, тем самым доводя Кану до экстаза. Гиппогрифке нравилось, когда ее брали грубо и решительно. Толстый горячий член растягивал ее зад, принося куда больше удовольствия, чем щелка. По телу серого дракона расходились волны мощнейшего наслаждения. Дар двух магов теней причудливо смешался с похотью и страстью. Вращающийся у него в заду язык то и дело замирал, и Белат прекрасно знал, что это Дженни дразнит клитор бедняжки Иды. Хрипящая Кана уже не раз окропила его бедра своими соками, и лишь один перетрудившийся дракон никак не мог кончить. Изящные серебряные пальчики накрыли подтянутый мешочек, осторожно лаская напряженные яйца. Даже легкого касания Дженни и ее дара хватило, чтобы подстегнуть Белата. Шумно распахнув крылья и яростно рыкнув, он навалился на Кану и вцепился в ее плечо, бешено работая бедрами. Горячая кровь с необычным вкусом бодрила, придавая сил и страсти. Дракон в который раз вогнал лоснящийся член на всю длину и замер. Пульсирующий ствол расширился внутри гиппогрифки, обильно заполняя ее горячим семенем. Кана чуть не потеряла сознание. Дикая страсть, боль и животный экстаз соединились в гиппогрифке, доводя самку до сильнейшего оргазма в жизни. Белат с тихим стоном покинул Кану и рухнул в соседнее кресло. Подползшая к нему Ида умело слизала остатки семени и любовных соков. Ноктюрнал подумала, что в битве вкусов выделений двух драконов самка одерживала безоговорочную победу. — А ты очень талантливая. — Дженни накрыла небольшие груди ноктюрнал лапами, крутя соски между пальцев. — Не хочешь остаться? Я разрешу тебе кончать каждый день! — Возможно, после обучения. — Ида виновато улыбнулась. Тень защищала ее от драконьих аур, но не от пустоты. Ей невольно хотелось угодить серебряной драконице, передав себя в ее собственность. — Я не могла не заметить, что ты не кончила от моих пальцев. Неужели я настолько плоха? — то ли шутливо, то ли жалобно спросила Дженни. — Нет, что вы, просто я… — Она извращенка. — Кана тяжело дышала, не оправившись от сокрушительного оргазма. Разум гиппогрифки плавал в тумане, но она не могла удержаться от колкости в сторону соперницы. — Мазохистка. Приласкайте ее кнутом, и она будет кончать дальше, чем вы видите. — Ох, какой ценный талант. Ты обязана хотя бы время от времени приходить в гости! — Серебряная драконица мягко, но решительно схватила рыжую ноктюрнал за ошейник и поволокла ее к кровати. — Любимый, у меня идея. Совместим два в одном! Белат без труда разгадал задумку Дженни. Он встал на ноги и, картинно покряхтывая, как старый дед, направился к постели. Драконица поставила ноктюрнал на колени, прижала ее крылья к груди, а сами холмики к краю кровати, и развела ее руки в стороны, привязав их к углам. Беззащитная Ида могла только двигать головой, в то время как остальное ее тело оставалось недвижимым. Увидев перед собой промежность Белата, она с готовностью присосалась к колечку ануса, постепенно подбираясь выше. Ласковый влажный язычок оглаживал драконий зад, яйца и узел, возвращая его член к жизни. Тем временем Дженни прошлась взглядом по стене. Обычно висящие там плети, хлысты и стеки загадочным образом исчезли – Ида и Кана в первую же ночь опробовали предложенные игрушки, разбросав их по всей комнате, а кое-какие даже сложив в пространственный карман. Коварно улыбающаяся гиппогрифка подала драконице простую плеть с узким жалом, оставляющую на шкуре прекрасные алые отметины. — Это ее любимая. Рукоятка как раз по размеру щели. — Спасибо, дорогая. У меня есть кое что получше, — Дженни задорно подмигнула Кане. «Почему бы и нет?» Серебряный хвост со свистом рассек воздух, со звонким шлепком врезавшись в беззащитную спину. На рыжей шкуре ноктюрнал остался отчетливый след, а Ида томно застонала куда-то в анус Белату. Дженни же ощутила сладкое нытье напополам с истомой – чувствительный кончик просил хозяйку о новом ударе. И та не преминула поскорее удовлетворить просьбу. Импровизированный серебряный хлыст стремительно рассекал воздух, оставляя на спине и заду ноктюрнал все новые отметины. Ида громко стонала в перерывах между ударами, не забывая ласкать Белата. Драконий член неохотно вырос в размерах и отвердел, и теперь умелый язычок ноктюрнал с нажимом скользил по черной поверхности. — Я хочу вас обеих. Пернатая, попрыгай на мне. Кана с удовольствием выполнила приказ. Забравшись на кровать, гиппогрифка перекинула ногу на дракона и притерлась влажной щелкой к его органу. Заостренная головка раздвинула набухшие половые губы, проникая в узкое лоно. Белат приподнялся на напряженных крыльях, вцепившись в истерзанные груди и потянув их вниз. Следуя команде, гиппогрифка с влажным шлепком насадилась на всю длину и незамедлительно привстала, набирая темп. Ида недолго чувствовала себя обделенной. Дженни все же пришлось воспользоваться плетью, поскольку ее хвост оказался занят. Серебряный кончик потерся о сокровенное место ноктюрнал, вызывая трепет у скованной самки. Всего несколько резких движений о половые губы позволили Иде обильно кончить. Погрузившись в оргазм, дрессированная рабыня не забывала о промежности дракона, по-прежнему лаская ее умелым языком. Ноктюрналы по праву гордились званием лучших сосок среди всех рас. Впрочем, вторгнувшийся в ее лоно хвост заставил замереть даже ее. Дженни и Ида синхронно застонали, получая блаженство от дара друг друга. Серебряная драконица охаживала спину и плечи рыжей ноктюрнал плетью, пока ее хвост в бешеном темпе скрывался в хлюпающем лоне. Сама Дженни часто и хрипло дышала, рыча сквозь стиснутые зубы. Ее нутро пронзали ярчайшие молнии, рождающиеся в кончике хвоста. По серебряным бедрам безостановочно текли любовные соки с умопомрачительным запахом. Белат насаживал на себя Кану в таком же быстром темпе. Дракон не сдерживался, то оглашая спальню громкими стонами, то срываясь на грозный рык. Его член заполнял нутро гиппогрифки, и та даже на мгновение подумала, что быть в рабстве у чешуйчатых лучше, чем у Алвера. Пытаясь приглушить сосущую пустоту, возникшую из-за секундной слабости, она рухнула на Белата, быстро насаживаясь на него бедрами. Объемные груди уперлись в нос дракона, и тот не преминул воспользоваться предложенным угощением, поочередно впившись зубами в сладкие холмики. На языке играла свежая кровь, член обслуживала прекрасная и умелая самка, еще одна старательно ублажала носительница редкого дара, рядом была любимая, о чем еще мог мечтать дракон вроде него? Черный член в третий раз за вечер запульсировал, окончательно осушив яйца. Получив драгоценное семя во все дырки, Кана довольно заурчала, так и оставшись лежать на Белате. Сокрушенная семью оргазмами подряд Ида повисла на путах, не в силах вымолвить ни слова. Впрочем, когда ее освободили, ноктюрнал инстинктивно поползла на умопомрачительный запах, в итоге прижавшись к щелке Дженни и получив в награду сладчайший нектар. — Вы все же подумайте о нашем предложении. Даже если не на постоянной основе. — Драконица ласково потрепала ноктюрнал по голове. — Очень уж вы хороши. — Мы подумаем… — Кана бесстрашно играла пальцем с гривой Белата, накручивая фиолетовые локоны на коготь. Впрочем, дракон не возражал, находя это милым. — Она связана этим тупым кодексом гиппогрифов, считает Алвера единственным и неповторимым. — Ида высунула язык. — По крайней мере, это не я провалила выпускной экзамен и умоляла учителя оставить себя в качестве игрушки для утех и ручной собачки. — Кана не преминула вернуть остроту. Белат и Дженни синхронно прыснули. Дракон сильнее зауважал человека, не каждый мог так качественно приручить к себе рабынь, чтобы те умоляли заковать их шеи. Размышления хозяина особняка прервало ощущение рухнувшей на грудь наковальни. Где-то во дворе разверзлась яркая вспышка портала. Сигнальная сеть активировала защитные чары, обрушившиеся на чужаков градом драконьего огня. Смертоносное пламя бессильно стекало с магических коконов. Через мгновение чары рассеялись, оставив его в неведении. — Чужаки! — Ида и Кана вскочили на ноги. Когти гиппогрифки удлинились, превращаясь в теневые клинки. — Чувствую как минимум трех драконов, двое молодых и один высший. — И еще много зверолюдов. Ауры нечеткие… Их явно чем-то накачали. — Из-под крыльев ноктюрнал показались теневые щупальца с заостренными кончиками. — Поднимайте стражу, мы их задержим и попробуем убить драконов. — Обнаженная гиппогрифка бесстрашно ринулась во тьму коридоров особняка. Все магические светильники потухли вместе с защитными чарами, оставался только дрожащий свет обычного огня. Ноктюрнал неохотно шагнула следом, незлобливо браня соперницу. Ида предпочитала действовать осмотрительно, а не бросаться грудью на клинок. Белат прикрыл глаза, посылая магическую команду. Все рабыни, признавшие его своим хозяином, услышали напряженный мысленный голос. «Нападение!. Всем стражницам вооружиться и принять зелья, защищайте остальных. На рожон не лезть». — Наверняка это Аннох, — мрачно произнес Белат. Он чувствовал, как особняк накрывали неизвестные ему чары. Они расползались по стенам противными белесыми щупальцами. — Идем, мы должны найти Крезанта. Серебряная драконица не боялась, твердо решив защищать свой дом. *** Предводитель отряда, черный дракон по имени Долтонорал, скривил морду в презрительной ухмылке. Он ожидал чего-то большего от протеже хваленого Крезанта. Защитные чары рассыпались в прах, оставив особняк абсолютно беззащитным. Из-за спины дракона выходили вооруженные бойцы. Для столь ответственного задания не годились наемники или рабы, поэтому каждый из участников налета выделил по десятку смертных бойцов из собственных владений. Помимо Долтонорала в нем участвовали еще два дракона – красный Раувил и зеленый Курон. Первому Аннох пообещал отдать лучших рабынь из гарема Белата, а второй просто хотел отомстить за налет на плантацию лунного света и последовавшее унижение. Сам первый советник оставался в тени, вместо личного участия предоставив остальным атерийские артефакты. Три десятка атлетично сложенных эквинов, волков и фелинов выстроились позади своих хозяев. Каждого бойца защищали добротный кольчужный доспех и мощный амулет-щит, а в лапах они сжимали трофейные артефакты времен Великой Войны или запретное огнестрельное оружие. Расширившиеся зрачки полностью закрыли белки глаз, грудь беспрерывно вздымалась от частого дыхания и, несмотря на ночную прохладу, их шкуры пропитались тяжелым смердящим потом. Лунный свет полностью уничтожил все чувства зверолюдов, включая страх и жалость, оставив лишь желание убивать и подчиняться. — Чего вы ждете? — Долтонорал водрузил узкий зад на вставшего на четвереньки раба. Этот эквин принадлежал ему лично и ценился хозяином за форму спины, идеально подходящую для сидения. Понукаемые ударами кнута, зверолюды бросились к особняку. Драконы остались снаружи, справедливо опасаясь идти первыми. Крезант оставался чемпионом клана, лучше выманить его на открытое пространство, чем попасться в ловушку узких коридоров. Накачанные наркотиками зверолюды не оставят ему выбора. *** Тишину небольшой подвальной каморки нарушали влажные шлепки. Украшенная многочисленными шрамами пантера была привязана к ледяной каменной стене, впрочем, уже успев согреть ее теплом своего тела. Ее груди с упоением мяла серая волчица с белыми полосами на морде, ритмично трахая узкий зад фелиниды. Обретенный с помощью алхимии член безжалостно проникал в покрасневший анус, доставляя Лауре незабываемые ощущения. Келена называла это «ночными тренировками». Волчица стремительно приближалась к оргазму. За жалобными стонами пантеры, шлепками об упругую попку и стуком собственного сердца она не услышала слов хозяина и чужие шаги. Келена даже не обратила внимания на резко напрягшуюся Лауру. — Подожди, кто-то… Кх… — Я не разрешала тебе говорить. — Волчица придушила пантеру, обращая слова в невнятные хрипы. Головка члена разрывалась от скопившегося напряжения, готовая в любую секунду разрядиться в нутро рабыни. Дверь в камеру с треском распахнулась. Возникший в проеме огромный эквин направил на волчицу револьвер. Келена всегда соображала быстро. Всего через мгновение она стремительно выбросила лапу, пнув рядом стоящую кадку с водой в сторону врага. Деревянное ведро врезалось в колено зверолюда, заставив его пошатнуться. Пуля прошла мимо, выбив из стены фонтан каменной крошки. Грохот выстрела вызвал у Келены громкий звон в ушах, заглушивший ее собственный злобный рык. Ей не дали кончить! И кто-то должен за это заплатить. Резко покинув Лауру, она разъяренной фурией набросилась на жеребца, пытаясь вцепиться в горло. Лапы Келены отчаянно колошматили по закрытой латной грудной пластине, зубы бессильно скрежетали о кольчужный воротник. Сделав еще несколько шагов назад, эквин восстановил равновесие и схватил волчицу за шею, с размаху припечатав ее к ближайшей стене. Второй рукой он схватил ее за лапы, вздернув их над головой. Келена мысленно поблагодарила хозяина за крепкий ошейник, защитивший ее горло от перелома, и от души врезала жеребцу по яйцам, предвкушая победу. Внезапно по спине волчицы пробежал ледяной холодок. Казалось, эквин вообще не почувствовал ее удара, продолжая давить на горло. Золотое кольцо понемногу уступало его мясистым пальцам, превращаясь из знака почета в смертельную ловушку. Келена еще несколько раз приложилась по яйцам, отчетливо чувствуя потекшую по лапе кровь, но жеребец даже не поморщился. В его черных глазах отразился страх жертвы. Ее руки надежно удерживала стальная хватка, ноги оказались бесполезны, и вопреки обыкновению ее не пытались изнасиловать, а просто убить, что лишало ее всяческих шансов. Келена не сдавалась, продолжая наносить удары. Она не строила иллюзий, просто волчица твердо решила умереть, не покорившись какому-то зверолюду. Грохот нового выстрела над ухом окончательно оглушил волчицу. Голова эквина взорвалась, как спелый арбуз, заляпав все вокруг ошметками костей, мяса и крови. Торс могучего жеребца простоял еще несколько секунд, прежде чем тело осознало собственную смерть и свалилось на холодный пол. Келена не удержалась и рухнула на колени, тщетно пытаясь отдышаться. Она не сразу поняла, что кровавая пелена на глазах была вызвана не недостатком воздуха. Утерев с морды остатки эквина, она увидела гордо стоящую Лауру. На лице пантеры играла широкая улыбка, а лапа сжимала дымящийся револьвер. Больше всего Келену удивило, что на нее не направили ствол. — Как ты освободилась? — Титул многократной чемпионки арены достался мне не за красивые глаза. — Лаура протянула Келене свободную лапу, помогая ей встать. — У меня всегда была возможность избавиться от оков, просто не видела в этом необходимости. — Так ты подыгрывала? — искренне удивилась волчица, уж больно хорошо пантера изображала бессильную злость. — Разумеется, тебе ведь это нравится. — Воительница рассмеялась с недоумевающего выражения морды своей мучительницы и протянула ей револьвер. — Хозяин приказал мне остаться и подчиняться вашим желаниям, я слушалась. Сейчас чрезвычайная ситуация. Он наверняка был не один, тут где-нибудь есть еще оружие? Келена пожала плечами. Она сняла с пояса убитого эквина огромный нож с черным лезвием, больше подходящий для мясника, а не солдата. — Я не умею пользоваться этой штукой, оставь ее себе. Арсенал на первом этаже, там мои броня и копье. — И как я могла проиграть такой невеже… — Пантера картинно закатила глаза, прикрывая волчицу. *** Благодаря сигнальным чарам налетчики потеряли свое главное преимущество – эффект неожиданности. Пусть стражницы Белата и уступали атакующим в численности и качестве снаряжения, они компенсировали это умением. Гиппогрифка Риада и кархарийка Кири жили в одной комнате. Получив сигнал о нападении, пернатая воительница бесстрашно схватилась за любимые парные клинки и бросилась в коридор. Она успела как раз вовремя, закрыв собой стайку убегающих в панике эльфиек-служанок. Троица волков меланхолично отреагировали на новую противницу, занося мечи. Черное серебро встретилось с хладным железом, высекая снопы искр. Риаде повезло – у этих врагов не оказалось огнестрельного оружия. Гиппогрифка закружилась в смертоносном танце, ловко отбивая неуклюжие удары или уклоняясь в последний момент. Хищные жала ее клинков оставляли на незащищенных местах шкуры волков глубокие порезы, однако те не замечали ран, постепенно тесня обнаженную самку. Риада с удивлением отметила отсутствие эрекции у врагов, что немало уязвило ее гордость. Большую часть жизни Гиппогрифки занимали изнуряющие тренировки и она привыкла производить на самцов определенное впечатление. Нападающие уверенно теснили Риаду. Узкие клинки оказались бессильны перед защищающими горло кольчужными воротниками. Ей никак не удавалось добраться до глаз, оставалось только надеяться, что у накачанных зельями волков кончатся силы. Выскочившая из-за угла Кири с диким криком вогнала лезвие двуручного топора глубоко в череп ближайшему волку. К ее большому сожалению, оружие застряло в башке первого же врага, а выжившие переключились на нее. Впрочем, Риада блестяще воспользовалась шансом, вогнав клинок в глазницу второго по самую рукоять. Самки играючи разобрались с оставшимся – Кири отвлекла его на себя, а Риада мощным ударом копыта сломала ему колено и повалила на ковер. Кольчужный воротник не смог спасти его от опускающейся на шею ноги. — А ты не спешила. — Риада окинула Кири ироничным взглядом. Помимо оружия кархарийка успела нацепить на себя набедренную и нательную повязки. По внутренней стороне бедер текли прозрачные соки – битва разожгла в воительнице пламя страсти. — Да я как-то… — Рабыня неожиданно густо покраснела. К ее счастью, из соседнего зала раздался истошный женский визг. Со смачным хлюпаньем освободив свое оружие из черепа поверженного врага, она воскликнула на ходу: — Кажется, это кобольдки! Бежим скорее! *** Нападение застало Дани в большом зале вместе с Алой и ее сестрами. Газель восседала в центре импровизированного форта – кобольдки раскидали по полу подушки и растянули над стульями одеяла. Они воображали себя в путешествии в далеких землях, восторженно слушая рассказы Алы. Синяя самка с магическим даром приняла ту же роль, которой следовала в особняке Милиады, возглавив остальных кобольдок. Дани нравилось слушать беззаботное щебетание разноцветных ящерок. Их жизнь была такой простой, а для счастья требовалось совсем немного. Философия кобольдов превосходно перекликалась с ее обучением в монастыре из прошлой жизни – довольствоваться имеющимся и радоваться каждой мелочи. Предупреждение хозяина ввергло кобольдок в настоящую панику. Они беспорядочно метались вокруг спокойной, как вода, газели, натыкаясь на мебель и сестер. Немало повидавшая на своем веку Ала пыталась их успокоить, но те не слушали. В итоге, когда в зал наконец ворвались вооруженные зверолюды, они увидели прижатых друг к другу пятерых ящерок, завернутых в гигантское одеяло. Дани прижималась к стене. Газель тихо подкралась к замыкающему тигру, сжимающего атерийский жезл. Она схватила его за голову, играючи сломав мощную шею и повалив бездыханное тело на пол. Остальные члены отряда обернулись на шум, только чтобы увидеть, как татуировки на шкуре газели ярко засияли. Мощнейшая вспышка ослепила налетчиков – их амулеты не защищали от косвенного магического ущерба. Грохнуло несколько винтовочных выстрелов, однако пули только попортили Белату стены и парочку гобеленов. Дани на огромной скорости металась между атакующими. Ее ладони безжалостно рубили дезориентированных зверолюдов, ломая кости, разрывая внутренние органы, а то и вовсе отделяя головы от туловищ. Газель даже не запыхалась, перебив семерых накачанных лунным светом зверолюдов. Брезгливо вытерев копыта о шкуры мертвецов, она прикрыла двери и картинно поклонилась замотанным в ковер кобольдкам. Ящерки восторженно чирикали, пытаясь хлопать прижатыми к разгоряченным телам лапами. Ала с облегчением улыбалась, расслабив руки. Она должна была выпустить во врагов десятки ледяных игл, если Дани не справится, являясь последней линией обороны. К счастью, не пришлось. *** В главных коридорах особняка властвовал огонь. Ярчайшие вспышки перемежались с нестерпимым жаром. Четко следуя командам Самины, боевые четверки саламандр обрушивали на врагов волны всепожирающего пламени. Защищенные амулетами зверолюды отвечали черными лучами и винтовочными выстрелами, однако сплошная стена ревущего огня не давала им нормально прицелиться и что-либо увидеть. Самые бесстрашные бросились навстречу бушующей стихии, где их встречал разъяренный Крезант. Бронзовый дракон буквально разрывал налетчиков на части, швыряя в выживших кусками тел. Никакие амулеты и доспехи не могли защитить от драконьих когтей. Самина разделяла чувства гостя. Саламандры не могли сойтись с врагами в рукопашной из-за их превосходства в вооружении. Вдобавок нескольких ее сестер все же достали выстрелы и заклинания, к счастью, не смертельно. Седмица в хорошем лавовом озере должна была вернуть их в норму. Вот и приходилось поддерживать огненную стену, медленно продвигаясь ко двору. Крезант чувствовал там чужих драконов и принял вызов. Чемпион Обсидиановых Когтей не боялся ловушки, считая себя сильнее и лучше всех (кроме леди Арезы). Долтонорал картинно вздохнул, когда остатки зверолюдов высыпали во двор. Выжило меньше десяти, а вот окруженный саламандрами Крезант выглядел совершенно нетронутым. Вертикальные зрачки черного дракона расширились от изумления. Его враг больше не был калекой. Это делало Крезанта куда опаснее, чем он рассчитывал. — Побоялись бросить мне вызов в открытую? — Бронзовый дракон распахнул крылья. Повинуясь его приказу, саламандры выстроились позади. Их обнаженные чешуйчатые тела облизывали языки белого пламени. — Жалкие трусы. — Не мы здесь заговорщики. — Раувил усмехнулся мерзкой улыбкой, которую он любил демонстрировать умоляющим о пощаде рабыням. Красный дракон положил лапы на излучающую тьму сферу. Ледяная волна пробрала нутро всех собравшихся, вызывая безотчетную дрожь. — Сдавайся, и тебе оставят жизнь. Гарантия первого советника. Крезант сплюнул на землю. Силуэт бронзового дракона размылся, но в следующий миг он вернулся в прежнюю форму. — Где вы достали подавитель, ублюдки?! Разработка атерийских магов последних лун Велкой Войны не давала драконам менять облик. Часто пойманные врасплох, они не могли переходить в истинную форму, становясь легкой добычей магов теней. — Это еще не все, старик. — Раувил вскинул жезл с гигантским ониксом у набалдашника. Его союзники одновременно повторили жест. Бронзовый дракон яростно взревел, прекрасно узнав смертельно опасные артефакты. Он успел выпустить поток раскаленного белого пламени, прежде чем большая часть его тела скрылась под хищными черными цепями. Магия Атери действовала безотказно, блокируя его силы. Раувил зарыдал от боли, вцепившись в обожженную морду. Пламя старшего дракона могло всерьез навредить младшим. Красный самец в кои-то веки ощутил толику страданий, которые он любил причинять остальным. Саламандры попытались освободить бронзового дракона, но мощный телекинетический импульс заставил их попадать на землю. Любимое заклинание Долтонорала – марионетка – как всегда действовало безотказно. — Все прошло даже проще, чем я думал. Ты жалок, Крезант. Годы не пощадили тебя. Долтонорал подошел к ближайшей саламандре и коснулся ее морды ногой. Алая самка грозно зашипела и попыталась укусить дракона. — Ничего, я тебя сломаю, как и всех остальных. Курон, поищи, в какую щель забился Белат. Аннох просил доставить его живым. — Зачем меня искать? Я уже здесь. — Серый дракон раздраженно посмотрел на Крезанта. Старик решил все сделать сам, не дожидаясь подмоги. Их с Дженни задержали другие рабыни, пришлось спасать их от непочтительных зверолюдов и отводить в безопасное место. Хорошо, хоть серебряная драконица согласилась остаться с перепуганными самками, успокаивая и защищая их. Белат вскинул ониксовый жезл, как две капли похожий на остальные. Черные цепи хищно метнулись к цели. Мастер Плети не просто так пережил Великую Войну – его силуэт размылся и исчез. Долтонорал переместился в пространстве, оказавшись позади растерянного соратника. Обманутые близкой драконьей аурой цепи обвили ничего не понимающего Курона, прожигая шкуру леденящим огнем. Зеленый дракон упал, присоединившись к Крезанту. Долтонорал презрительно поморщился. Раувил так и продолжал ныть, вцепившись в обожженную морду. Все приходилось делать самому. Черный дракон извлек из ножен плеть, и ее грозное жало стремительно удлинялось, метнувшись к Белату. Страшная боль обожгла подставленную лапу, мгновенно превратив конечность в обвисшую палку. Серый дракон выдохнул пламя, однако его сила на порядок уступала огню Крезанта. Мастер плети даже не вздрогнул. — Ты жалок, вы все никчемные пешки. — Долтонорал ударил Белата по ногам, заставляя его встать на колени. — Поверили, что эта грязь чего-то стоит. Жаль, что я не могу убить тебя на месте, чтобы очистить мир от грязи. Первый советник хочет разделаться с тобой лично. — А ну, отойди от него! Вторжение застало Нариэ в конюшне, где она развлекалась вместе с Инарой и Кинни. Нападающие здраво рассудили, что Крезант не будет спать в столь жалком месте, и обошли стойла стороной. Рабыни с переменчивым настроением следили за ходом сражения. Когда Белат упал на колени, вместе с ним рухнуло сердце светлой эльфийки. Она не помнила, как выскочила из укрытия. Пальцы сами собой сложились в фигуру, когда-то мельком увиденную в древней книге. Из ладоней вырвался вращающийся поток воды, врезавшись точно в грудь Долтонорала. Заклинание, способное дробить скалы, стекало со смеющегося дракона, как дождевая вода. — Какие вы все жалкие, — повторил мастер плети, обновляя заклинание марионетки. Еще три рабыни упали в грязь, где им было самое место. Он обвел взглядом поле битвы. Гульфики выживших зверолюдов топорщились от мощных стояков – действие наркотиков подходило к концу, возвращая им стандартные инстинкты. Долтонорал со вздохом пнул корчащегося Раувила. — Хватит ныть, освободи Курона. Собираем урожай и убираемся из этой дыры. — Но мне больно! Увлеченный отвешиванием нового пинка Долтонорал не заметил, как за его спиной сгустилась тень. На мгновение связанному Крезанту показалось, что это явилась Моргата. Иде несомненно польстило бы подобное сравнение, пусть она и была всего лишь обычной последовательницей богини. Ноктюрнал стремительно ударила удлиннившимися когтями, однако дракона спасло шестое чувство, не раз выручавшее во время Великой Войны. Долтонорал резко повернулся и взмахнул плетью. Слишком поздно, верткая ноктюрнал в последний момент успела прыгнуть в портал. Ида выскочила с другой стороны. Теневые щупальца пронзили ближайшего зверолюда. Она вздернула кричащего от страшной боли эквина в воздух, закрываясь им, как щитом. Новый удар плети рассек несчастного на две неравные части, вновь отведав праха, на который рассыпалась Ида. Впечатленные кончиной товарища бойцы отскочили назад, оставив драконов в центре импровизированного круга. Долтонорал рычал от ярости, беспрерывно атакуя верткую Иду, но она всегда успевала уклониться в последний момент.. — Помоги мне, жалкий слизняк! — Да пошел ты! Не можешь справиться с какой-то самкой! — Раувил сел на землю, со злорадством следя за унижением бывшего учителя. Никому из них даже в голову не пришло освободить Курона. Наконец черному дракону улыбнулась удача. Иду зацепило заклинанием марионетки. На ноктюрнал будто обрушилась многотонная плита, замедляя ее движения. В последний момент она успела выбросить теневые щупальцы навстречу плети. Древний артефакт и разрушительная магия сошлись в смертельном поединке, стремясь уничтожить друг друга. — Как давно я не слышал воплей магов теней. Стоило прийти только ради тебя. — Нас, — машинально поправила Ида. — Высокомерный болван так ничего и не понял! Всего за пять минут Долтонорал дважды повторил одну и ту же ошибку – он не следил за своей тенью. Все это время Кана ожидала идеального момента для атаки. Увлеченный сражением дракон слишком поздно заметил теневые щупальца, все это время аккуратно обвивающие его лапы. Приросший к земле Долтонорал не смог уклониться – когти гиппогрифки разрезали крылья, как нож масло. Магия теней с пугающей скоростью высасывала драконью сущность, оставляя сосущую пустоту. Он отчаянно ревел, то атакуя плетью, то выдыхая огонь. Ида и Кана со смехом плясали вокруг беспомощного врага. Осознавший серьезность их положения Раувил решил вмешаться. Алый дракон вскочил на ноги и попытался схватить Кану. Гиппогрифка презрительно фыркнула, отпрыгнула в сторону и бросила теневой кинжал. Черное лезвие разрезало удерживающие Белата цепи, слегка оцарапав шкуру. Серый дракон медленно встал, его ноздри широко раздувались от гнева. — Ты-то куда лезешь? Хочешь занять место Крезанта на посту калеки? — Я урою тебя даже одной лапой. — Серый дракон опрокинул в себя черный пузырек. Его зрачки расширились, закрыв белки глаз. Силуэт Белата размылся – в следующий миг он оказался прямо перед братом, а его кулак вошел глубоко в грудь красного дракона, разрывая сердце. Они рухнули на землю вместе – зелье последнего шанса придавала чудовищное количество сил и скорости, требуя взамен не меньшей платы. Вся шкура горела нестерпимым огнем, мышцы разорвало, множество костей треснули или сломались. Тем не менее Белат не жалел. Его улыбающаяся морда была последним, что Раувил увидел перед смертью. Ида и Кана кружились в танце теней вокруг Долтонорала, постепенно сжимая кольцо. Получив первую рану, дракон потерял все шансы на победу, лишь оттягивая неизбежное. Вот перестало действовать заклинание марионетки. Вернувшие власть над телами рабыни в первую очередь бросились к хозяину, и только дисциплинированная Самина помогала Ирене освободить Крезанта. Когда бронзовый дракон встал на ноги, все было кончено – выжившие зверолюды стояли на коленях, вздернув руки над головами, а Долтонорал лежал на земле. Его лапы и морду стягивали черные веревки, а на шее красовался сотканный из теней ошейник. — Мы принесем его в жертву Моргате. — Ида сияла от удовольствия, мечтая о благодарности любимой богини. — Она будет очень довольна, ему не меньше трех веков! — Около пяти. — Крезанту не слишком понравилась эта идея, но он не решился спорить. Две самки в одиночку победили великого дракона, одного из сильнейших членов клана. Они спасли всех и по праву заслужили трофей. — Хорошо, хоть Курон остался в живых. Будет кого привести на суд. Зеленый дракон промолчал. Во время боя его одолевала неукротимая ярость из-за того, что его бросили. Теперь же он боялся за свою шкуру. — О боги, ты в порядке?! — Серебряная драконица пораженно застыла на ступенях. Белат попытался улыбнуться Дженни, и это слабое движение вызвало у него новый приступ мучений. — Самина, живо найди Синенд и притащи ее сюда! — Кого? — Занятая управлением племенем саламандра не успела познакомиться с новенькой. — Лесная лань, говорящая с ветвями! Ну, маг жизни! — Она в подвале вместе с кучей других рабынь. Мы отвели их в самую большую камеру и закрыли решетку. — Риада заметно смутилась. — Мы поэтому так задержались, защищали их. — Спасибо вам за это. И за спасение нас всех. — Как только опасность миновала, серебряная драконица мягко, но твердо забрала себе бразды правления. — Нариэ, помоги хозяину, пока мы ждем Синенд. Асмина, разоружи и свяжи этих олухов. Выставить двойные дозоры, никого не пускать. — Да, хозяйка, — хором воскликнули саламандры. — Что ж, поздравляю. — Пока самки суетились, Крезант присел около лежащего Белата. — Твой рекорд остался не побит. Они напали, когда я занимался седьмой. Ребра серого дракона отозвались непереносимой болью, когда он разразился искренним смехом, при этом чувствуя огромное облегчение. Особняк можно было восстановить или переехать в другой, главное, что все его девочки уцелели. *** Черный с алым дракон размашистыми шагами метался по гигантской спальне, то и дело сбивая мебель дергаными движениями хвоста. Вожак Обсидиановых Когтей, Первый Советник императора Кириона, в чьей постели побывало большинство дворян, а с гаремом и сокровищницей не мог посоревноваться никто во всем государстве, нервно заламывал лапы и скулил. Аннох то и дело бросал полные паники взгляды на выход, ожидая, что сюда вот-вот ворвется злой Крезант. Видение бронзового дракона, разрывающего его зад, ужасало. — Как они могли… Почему… Я же все рассчитал… Он послал трех верных драконов, снабдив их лучшим оружием, а они провалились! Идеальный план не сработал. К нему вернулось чувство, почти позабытое за десятилетия спокойного существования на вершине пищевой цепи. Леденящий страх крепкой когтистой лапой вцепился в его сердце, покрывал шкуру липкой паутиной, туманил взор, не давая ясно мыслить. Аннох полностью утратил присущее ему высокомерие. Он не мог ни на чем сосредоточиться, мечась по спальне, как загнанная в угол крыса. — Что делать, что делать… Бежать некуда… У меня нет выбора… Дракон замер, осененный идеей. Он все еще оставался вожаком Обсидиановых Когтей, что давало ему множество привилегий и возможностей. Одной из них являлся Зов – все члены клана обязаны явиться по его воле на общее собрание. Он обвинит Крезанта в связях с Атери и изгонит его. Будь Аннох в здравом уме, он ни за что не решился бы на подобный шаг. Бронзовый дракон был популярен среди старших членов клана, а младшие и вовсе смотрели ему в пасть. Собранных улик не хватало для полноценного обвинения, именно поэтому он решил не рисковать и отправил к Крезанту убийц. Жаль, что эти тупые имбицилы не справились с элементарной работой. Аннох тяжело вздохнул, складывая ладони. Из его груди вырвался неуловимый для всех рас, кроме драконов, глухой гул. Каждый Обсидиановый Коготь на территории Кириона почувствовал Зов. Вскоре его особняк будет полон гостей. Следовало подготовиться. Дракон уже собирался уходить, как он заметил двух стоящих на коленях у постели единорожек. Аннох зарычал от ярости, осознав, что они все видели. Как всемогущий вожак и Первый Советник метался по комнате, будто загнанная в угол крыса, жалкая бестолковая ящерица. От его образа грозного повелителя не осталось и следа. — Вы заплатите… Все заплатите… Аннох давно жил на свете. Он прекрасно овладел всеми умениями драконов, включая управление собственной аурой. При желании он мог усиливать или ослаблять ее, как сейчас. Вечно давящее на всех вокруг чувство исчезло. Затуманенные взоры единорожек прояснились, а их глаза расширились от ужаса. Они вспомнили, кем являлись в прошлых жизнях и что с ними сотворили. Сразу после покупки он выпустил их в собственный сад, пообещав свободу, если они смогут сбежать. Разумеется, у них не было ни единого шанса. Дракон охотился на единорожек, как дикий зверь, а потом нетерпеливо и грубо лишил их дырки невинности. Сломленные, они легко поддались воздействию ауры, оставившей рабыням лишь одно желание – служить хозяину. Аннох часто развлекался, возвращая им волю и чувства. Это позволяло вновь брать их силой, наслаждаясь страданиями и болью. Селина, темно-синяя кобылка с серебристой гривой и зелеными глазами, вскочила на ноги и бросилась к двери. Она всегда пыталась сбежать, когда избавлялась от драконьего дурмана. Когда-то она занимала высокий ранг в далеком рыцарском ордене, пока новый магистр не избавился от нее, продав атерийским торговцам. Напористая и честная, она так и не смирилась с рабством. Гибкий драконий хвост ударил по коленям кобылки, сбивая ее с ног. Аннох рывком подскочил к Селине и схватил ее за рог, швырнув в Иларию, вторую рабыню. Они столкнулись со смешным шлепком и проехались по алому, как чешуя хозяина, ковру. — Жалкие твари, да как вы посмели! В лапах дракона материализовался хлыст с металлическим наконечником. Аннох бил от души, быстро, с широкими замахами, щелкая при каждом ударе. Заостренное жало раздирало шкуры рабынь, вгрызаясь в мясо. Единорожки пытались прикрыть груди и морды, но это было все равно, что бороться с приливом. Алые полосы беспорядочно покрывали их шкуры, часто пересекаясь и накладываясь. Руки, ноги, животы, спины, груди, лица, задницы – ничто не получило пощады. По чудесной шерстке ручьями стекала сладко пахнущая кровь, вызывая дикое желание. Член дракона ныл совсем как во время первого изнасилования. Он хищно зарычал, приближаясь к белой единорожке с фиолетовыми глазами. В отличие от Селин, Илария была традиционалисткой, живя в закрытой общине. Глупая кобылка слишком отошла от безопасного места во время сбора редких трав, наткнувшись на команду охотников. Получив столь ценный приз, они едва не поубивали друг друга. Выжившие в бойне купили себе дворянские титулы. Илария всегда плакала и умоляла прекратить, принимая член в узкий зад, чем только сильнее возбуждала насильника. Ей приходилось восстанавливать порванные дырки после каждого сношения, но, по крайней мере, под воздействием ауры она получала от этого удовольствие, сейчас же остались только боль и парализующий страх. Противный влажный язык хищно прошелся по покрасневшим шкурам. Аннох смаковал слезы, пот и кровь своих рабынь, как изысканное вино. Вкус их уникальных магических даров вкупе с животным ужасом пробуждал в драконе зверя. Он вновь хотел их, как в первый раз. — Нет, нет-нет, прошу, не надо! — Илария умоляюще смотрела на хозяина своими прекрасными фиолетовыми глазами, из которых часто текли хрустальные слезы. Наивная кобылка не понимала, что только раззадоривает дракона. Они с Селиной держались за руки, и старшая рабыня как могла пыталась утешить младшую. Аннох провел эрегированным членом по влажным шкурам своих рабынь, покрывая ствол неким подобием смазки. Несмотря на это, он с трудом вошел в узкий зад, преодолевая отчаянное сопротивление кольца мышц. Дракон глухо зарычал, наслаждаясь давлением на головку и паникой рабыни. Совершив несколько резких толчков, окрасивших его член в алый цвет, насильник вспомнил про вторую самку. Он подтянул к себе сопротивляющуюся Селин и с глухим рыком вцепился в ее упругую грудь. Крики двух рабынь слились в один, услаждая слух хозяина. Формально все единороги относились к магам жизни. В действительности же они обладали уникальным даром – универсализмом. Приложив старания, единороги могли овладеть каждой существующей в мире школой магии. Это делало их вкус особенно ярким и насыщенным. Каждый раз был как вспышка ни с чем не сравнимого блаженства, принося рецепторам настоящий оргазм. Он беспорядочно кусал Селину, грубо сношая Иларию. Аннох давно выяснил пределы их прочности, и благодаря магии жизни они были способны выдержать на порядок больше, чем обычные рабыни. Один раз он почти обескровил травницу. Та потеряла сознание, но выжила, вернувшись в форму менее чем за седмицу. «Возможно, пришла пора попробовать регенерацию конечностей» Он уже хотел было вцепиться в изящную руку Селин, как в дверь осторожно постучали. — Что?! — Выработанные в бытность первым советником привычки брали вверх. Из его голоса почти исчез страх, осталась лишь ярость. — Хозяин, там во дворе драконы! Много драконов! И они все пребывают! Хотят вас видеть! — Пусть ждут в тронном зале! Повернувшись к единорожкам, он с наигранным сожалением вздохнул: — У меня нет времени, придется сделать это быстро. Аннох вытащил окровавленный член из многострадального ануса Иларии. Не успела кобылка выдохнуть с облегчением, как вокруг ее шеи обвился драконий хвост, перекрыв доступ воздуха. Он подтащил извивающуюся единорожку к собственному заду и ткнул мордой прямо в дырочку. Анноха мало заботило вылизывание, излучаемая рабыней паника и страх смерти приносили гораздо больше наслаждения. Поставив Иларию на ее законное место, он схватил Селин за рог и поднес ее к паху. Обессиленная единорожка не успела открыть рот добровольно – толстый член с легкостью разомкнул челюсти и проник в горло, так же лишив ее возможности дышать. Аннох грубо насаживал Селину на свой член, не отпуская Иларию. Обе единорожки задыхались, их легкие горели огнем, побуждая к сопротивлению. Младшая кобылка сжала кулаки, нанося слабые удары по подтянутому драконьему заду. Ее выпады больше напоминали звонкие шлепки, немало веселя первого советника. А вот сил бывшего рыцаря хватило только на полный ненависти взгляд. — Не ломать вас – мое лучшее решение. — Больше всего Аннох жалел о невозможности вогнать в единорожку когти, чтобы ее трепещущее влагалище еще сильнее сжалось вокруг члена. Алый ствол расширился и завибрировал, исторгая мощную струю семени. Раскаленная густая жидкость лилась прямо в горло Селин, отчего брюшко кобылки раздулось, будто она носила под сердцем жеребенка. Последний всплеск произошел когда он уже покидал горло, из-за чего сперма потекла из ее носа. Рабыни повалились на ковер бездыханными куклами, ускользнув в спасительное забытье. Еще несколько мгновений – и они навсегда бы распрощались с жизнью, но Аннох был слишком опытен и жесток, чтобы позволить им так легко отделаться. В Первом Советнике пробудилась тень былой уверенности, а заплаканная мордочка Иларии мгновенно вернула его члену твердость. Пообещав по возвращении устроить рабыням незабываемую седмицу страданий и боли, он вытер орган о чистый участок шкуры рабыни и со вздохом пошел к тронному залу. Аннохом овладело дурное предчувствие. Применив Зов, он не оставил себе путей отступления. *** Высокомерие Первого Советника могло посоперничать только с показушностью. Его особняк по размерам превосходил императорский дворец, а спинка отлитого из чистого золота трона устремлялась к высокому потолку. К колоннам приковали десятки редчайших фениксов. Прикрепленные к половых органам артефакты беспрестанно вибрировали, поддерживая у рабов постоянное возбуждение, из-за чего их тела ярко сияли алым светом. Анноха веселила мысль, что священные существа империи Атери служат у него простыми лампами. Извечные соперники кирионцев не оставались в долгу – дворянский дом не мог считаться высшим, если не имел в рабстве хотя бы одного дракона. Зал с легкостью вместил себя сотню Обсидиановых Когтей и многочисленную прислугу. Драконы недовольно рычали, пугая снующих мимо рабов. Они не смели трогать собственность вожака, сбрасывая напряжение на приведенных с собой эльфах и зверолюдах. Никто не брал ценных рабов, справедливо опасаясь, что Первый Советник заберет себе понравившуюся самку. При появлении Анноха все разговоры смолкли. Десятки разноцветных драконов мрачно уставились на вожака. Большинство прибыли прямо с оргии, возбужденные и неудовлетворенные. Впереди выстроились старшие члены клана, оттеснив ничего не представляющий из себя молодняк назад. По спине Первого Советника пробежал предательский холодок, когда он увидел Крезанта. Закованный в доспехи бронзовый дракон излучал уверенное спокойствие. Белат, блудный сын, стоял под правым крылом. Благодаря покровительству Чемпиона ему разрешили остаться вместе со старшими членами клана. — С тяжелым сердцем я позвал вас сегодня, чтобы сообщить о предательстве. — Аннох сидел прямо, будто проглотив шпагу. — Крезант уличен в заговоре с империей Атери! Новость произвела оглушительный эффект. Все драконы разом загалдели, их глухие рычащие голоса смешивались в невыносимую какофонию. Крезант сохранял спокойствие, глядя Анноху прямо в глаза. — Какие твои доказательства? — Стоило Арезе начать говорить, как все так же одновременно заткнулись, выражая почтение Хранительнице Выводка. — Мне рассказал об этом Курон. Его агенты следили за особняком Белата и обнаружили там неизвестную серебряную драконицу. Туда часто наведывался хуман, Рамон из дома Телани, чья личность оказалась фальшивкой. — Голос Анноха заметно дрогнул под тяжелым взглядом полосатой драконицы. — Крезант запечатлен вместе с Рамоном в его поместье близ Таниса. — И это все? — Бронзовый дракон презрительно фыркнул. — Предлагаю послушать самого Курона. Белат картинно щелкнул пальцами. Двери тронного зала распахнулись. По клановым рядам пронеслись возмущенные шепотки, переходящие в недовольный рык. Обнаженный Курон шел со связанными за спиной лапами, сильно наклонившись вперед. Его удерживали две гиппогрифки в серебряном и черном ошейниках, не дающие зеленому дракону разогнуться. — Что происходит? Они ведут его, как низшего раба! — Возмутительно! — На них метка Белата! Объяснись! Кана едва ли не лопалась от гордости. Она засунула голову прямо в пасть зверю, и никто из сотни присутствующих драконов не почувствовал в ней мага тени! Она явно заслужила похвалу от учителя, достигнув совершенства в маскирующих чарах. Риада же спокойно выполняла приказ хозяина. Защищенная «щитом ночи», гиппогрифка не ощущала на себе давления драконьих аур, заочно послав их всех лесом. Курона поставили на колени прямо перед троном Анноха. Дракона четко проинструктировали, что будет, если он попытается солгать. — Рассказывай. — Белат подгадил мне с плантацией лунного света. Он был в своем праве, и это не давало мне повода открыто мстить ему. Когда Аннох предложил напасть на его особняк, я не раздумывал. Я действовал вместе с Долтоноралом и Раувилом, Аннох снабдил нас огнестрельным оружием и атерийскими артефактами. Белата было приказано брать живым, а Крезанта убить. Возмущенный гул нарастал. Все больше драконов смотрели на вожака, требуя от него объяснений. Аннох до белизны в пальцах вцепился в подлокотники. Мысли первого советника пришли в полнейший хаос, отступивший было страх вернулся в троекратном размере. — Где Долтонорал и Раувил? — Ареза очень неодобрительно посмотрела на Анноха, окончательно приморозив его к трону. — Они подтвердят твои слова? — Их убили, меня пощадили. Крезант поднял лапу, привлекая к себе внимание. — Правление Анноха привело нас к краху. Он узнал, что я хочу бросить ему вызов за лидерство, и подло попытался устранить соперника. Мы находимся в упадке, некогда сильнейший клан Пограничья, сейчас Обсидиановые Когти представляют собой жалкое зрелище. — Крезант распахнул оба крыла. По драконьим рядам прокатились изумленные вздохи. Их Чемпион больше не был калекой. — Я все исправлю. Сделаем Обсидиановых Когтей снова великими! Кто со мной?! Белат с Арезой первыми распахнули крылья, поддерживая притязания Крезанта. Почти без паузы к ним присоединился Зариатрикс, а затем и Реако. Постепенно все больше драконов раскрывали крылья, пока весь зал не превратился в разноцветное полотно. Торжествующий Крезант повернулся к застывшему изваянием Анноху. — Ты принимаешь мой вызов за лидерство? Первый советник с трудом кивнул. Черного с алым дракона парализовал страх. *** Для ритуальных поединков Обсидиановые Когти использовали арену в горах близ Садены. В отличие от возведенных руками рабов роскошных ристалищ, эта была по большей части природным образованием. Вместо трибун использовались скалы, в центре которых драконы выплавили круг и засыпали его песком. Сюда допускались члены клана и их рабы. Ареза пригласила Белата присоединиться к ней на отдельной ложе. Остальные кидали на него завистливые взгляды – многие мечтали получить покровительство Хранительницы Выводка. Серый дракон улыбался в ответ – если кто-то еще мог подумать выступить против него, несмотря на защиту Крезанта, железный авторитет Арезы делал его неприкасаемым. У подножия скалы появилась Реако с очень смущенной мордой. Заинтересовавшись, Белат махнул крылом, приглашая ее подойти ближе. — Прости, милый. Милиада так рвалась тебе на помощь… Я подумала, что она не выдержала и пытается сбежать. — Наш договор еще не прошел, я и не ждал ее появления. — Белат удивленно хмыкнул. — Я запомню, спасибо. Реако хотела спросить что-то еще, но Ареза тихо рыкнула на двух драконов. Все их внимание сосредоточилось на центральном круге, куда вышли Аннох и Крезант. Силуэты соперников размылись, стремительно прибавляя в размерах. Для ритуальных поединков запрещалось использовать любое оружие, артефакты и магию, поэтому драконы почти всегда использовали истинную форму. Не было никаких фанфар, долгих речей или оглушительного сигнала гонга. Темно-красный и бронзовый дракон атаковали одновременно, стараясь повалить друг друга на песок и разгрызть шею противника. Опытный Крезант играючи уклонялся от неуклюжих выпадов Анноха. Как и все прочие члены клана, Первый Советник не поддерживал форму. Забросив тренировки и не встречая достойных врагов, он потерял прежнюю скорость и выучку. Столкнувшись с равным по силе драконом, Аннох не мог даже коснуться его. Крезант не спешил заканчивать бой. Он показательно уклонялся от щелкающих в пустоте зубов и блокировал хлесткие удары хвостом по глазам. Бронзовый дракон затягивал поединок, чтобы показать Обсидиановым Когтям, как сильно пал их изнеженный лидер. Каждый должен был осознать необходимость перемен, а не рассматривать случившееся, как банальный переворот. Постепенно среди зрителей нарастал недовольный ропот. Аннох, Первый Советник императора, вожак Обсидиановых Когтей, держащий в цепких лапах Садену и весь Кирион, перестал внушать трепет. Настроение толпы – очень переменчивая штука. Все предпочли забыть, как совсем недавно они униженно скулили и лизали ему лапы, только чтобы не попасть на «экскурсию в подвал». Крезант же из уважаемого затворника превратился в сильного лидера, который приведет клан в светлое будущее с еще большим числом золота, рабов и вина. Осознавал неизбежное поражение и Аннох. Страх смерти накрепко овладел драконом, заслонив собой все прочие чувства. Крезант медленно надвигался, оттесняя его к краю арены, и в его глазах не было пощады. Аннох мог сдаться и остаться членом клана, перейдя в категорию изгоев, но после неудачного покушения ему недолго позволят жить. Изгнание ничем не отличалось от смерти – враги Обсидиановых Когтей с превеликой радостью уничтожат бывшего вожака, и ему еще повезет, если это случится быстро. Безумное желание выжить и победить толкнуло Анноха на последнюю ошибку. Темно-красный дракон подпустил к себе бронзового. Крезант ловко подсек передние лапы хвостом и схватился зубами за шею, повалив Анноха на спину. В ответ первый советник сосредоточился на украшавшем коготь кольце с опалом. Заключенный в нем сгусток магии тени должен был незаметно пронзить сердце воителя. Неожиданно лапу Анноха охватило синее свечение. Мощнейший телекинетический рывок вывернул ее в сторону, и темный заряд ушел в стремительно почерневший песок. Глаза Зариатрикса сияли в цвет его магии, а рев Арезы перекрыл недовольный гул. — Аннох пытался применить артефакт! Вмешательство оправдано! Темно-красный дракон отчаянно заскулил. Все его лапы и крылья оказались прижаты к песку, а вокруг шеи сомкнулись острейшие зубы. Крезанту достаточно было чуть сильнее сжать челюсти, чтобы оборвать нить его жизни. К сожалению для Анноха, бронзовый дракон не собирался дарить ему столь легкий исход. Сменив зубы на ногу, он широко раскрыл крылья и выпустил в небо столб белого огня. — Приветствуем нового вожака! — Ареза склонила голову, припав на передние лапы. Все остальные драконы и их рабы последовали примеру Хранительницы Выводка. К новому лидеру устремились невидимые нити, намертво связав его с каждым Обсидиановым Когтем. — Аннох, ты нарушил правила священного ритуала. За это я изгоняю тебя из клана. — Глаза Крезанта вспыхнули желтым. Черные как ночь когти дракона окрасились в природный алый цвет. — А за попытку подлого убийства я приговариваю тебя к рабству. И поскольку по нашим законам дракон не может носить ошейник… Рисант, помоги мне. Будущий мастер изменений с огромным воодушевлением исполнил приказ. Он положил лапу на грудь бывшего вожака, позволив сияющей магии перетекать на его тело и делать свою работу. Фигура дракона в истинной форме задрожала, обратившись в дым. Яркая вспышка – и на месте грозного хищника лежала высокая светлая эльфийка с карими волосами. В следующий же миг Крезант застегнул на ней черный ошейник с негатором, надежно заблокировавшем ее силу. — Аннох – имя дракона, так что теперь тебя зовут Аннет. — Крезант плотоядно облизнулся, переходя в гуманоидную форму. Шокированная эльфийка стояла с распахнутым ртом, тупо уставившись на приближающегося дракона. Она осознала происходящее, только когда ее рывком прижали объемной грудью к грубому валуну. Нагретый камень непривычно обжигал нежную кожу. — Не-е-ет! — Аннет в ужасе прикрыла рот ладошками, пораженная вырвавшимся из нее тонким голоском. Впрочем, вскоре вторгнувшийся в ее девственное лоно член выбил из прелестной головки все глупые мысли. Крезант действовал жестко и грубо. Аннох не вызывал у него ничего, кроме презрения, а такие рабы всегда занимали низшую роль в гареме нового вожака. Раскаленный ствол ритмично сношал расширившееся лоно, с каждым махом входя на всю длину. Лишившаяся всех способностей и сил Аннет впала в оцепенение, подергиваясь в такт движений насильника. Раздирающая сокровенное место агония притягивала к себе все внимание, позволяя не думать про стирающуюся о камень нежную кожу или насмешки со стороны зрителей. Больше всего эльфийке хотелось умереть, чтобы не ощущать обрушившийся на нее позор. Весь клан Обсидиановых Когтей жадно следил за унижением Аннет. Даже если ей когда-нибудь удастся вновь вернуться в прежнюю форму, ее не ожидало ничего, кроме презрения. Постепенно над новоиспеченной рабыней брала вверх драконья аура. Лоно активно выделяло смазку, и каждый мог слышать, с каким смачным хлюпаньем она принимает в себя член Крезанта. Страх сменился возбуждением, а боль наслаждением. На светлой коже выступили капельки пота, а щеки покраснели от смущения и страсти. Вскоре Аннет уперлась ладонями и принялась инстинктивно подмахивать своему любовнику. Теперь все ее мысли сосредоточились на разгоревшемся между ног пламени похоти. Крезант резко дернул Аннет за волосы. Второй лапой он по-хозяйски облапал ее покрасневшую кровоточащую грудь, натирая торчащие соски. Эльфийка пронзительно застонала, изгибая спину и насаживая себя на драконий ствол. Сокращающееся лоно плотно обхватило пульсирующий член. Любовные соки смешались с раскаленным семенем, заставляя ее впервые в жизни содрогнуться в женском оргазме. Эльфийка далеко не сразу пришла в себя. Брошенная на валун, она лежала на спине с широко раздвинутыми ногами. Из покрасневшего и заметно расширившегося лона пульсируя вытекало мутное семя. Десятки драконов пристально следили за рабыней, другие подчеркнуто игнорировали недостойную их внимания вещь. — Я даю тебе возможность сохранить остатки чести. — Крезант бросил Аннет небольшой кинжал с обычным железным лезвием. — Умри достойно или живи в позоре. Первым порывом Аннет было воспользоваться предоставленным шансом. Она крепко схватилась за нагретую рукоять и занесла кинжал над грудью. Упругие холмики притягивали к себе взгляд, лишний раз напоминая о ее новой сущности. От прикосновения холодного лезвия к горячей коже по всему телу эльфийки пробежала нервная дрожь. Боль от укола была ничем по сравнению с пережитым унижением. Она должна пронзить сердце и впасть в блаженное забытье. Так почему же она медлит? Аннет простояла несколько минут. Насмешки, оскорбления и злорадствующие комментарии драконов-зрителей становились все больнее. Обсидиановые Когти выражали нетерпение, призывая сучку поторопиться и не задерживать их. Некоторые просили Крезанта сдать ее в аренду, но пока что бронзовый дракон хранил молчание. Кинжал звонко ударился о камень. По щекам эльфийки текли ручьи слез, когда она встала на четвереньки и подползла к хозяину. Аннет широко открыла рот и провела языком по выставленной вперед ноге. Мелкие песчинки противно хрустели на зубах, заглушая злобные насмешки. Она точно знала, что если будет слушаться, ей сохранят жизнь в назидание другим. Даже не подозревая о ритуале превращения смертных в драконов, Аннет невольно стала для хозяина не только символом победы, но и ходячей консервой. — Здесь больше не на что смотреть. — Могучий рык бронзового дракона разносился над всей ареной. — Общий сбор в моем новом дворце через седмицу, а пока – разойтись!