Одно/классники

      Тойво, как примерный омега, выпил подавитель и заперся в уединённой комнате. Но Сергею всё равно казалось, что запах чувствуется повсюду. В ванной — а ведь Тойво здесь, наверное, раздевался, был голым! На кухне — а он сегодня ел, может, постучать к нему, спросить? В комнате — возможно, ему скучно без телевизора. В любом месте что-то находилось, какая-то навязчивая мысль.       Ирина посмеивалась над альфой, когда ковыляла мимо, но к счастью, с советами больше не лезла.       Сергей вышел из туалета — хоть там обошлось без неуместных мыслей — и увидел, что кошка Лаки осторожно скребется в закрытую дверь комнаты омеги. Это стало последней каплей для Серëгиного самообладания, и он сбежал. Чем торчать в квартире и думать о ерунде, лучше уж по городу кататься и пассажиров перевозить.       От мыслей это не спасло, но они приняли менее постельное направление. Вспоминалась школа.       В те годы Тойво был похож на лягушонка Флэнни из популярной детской передачи. Длинные тонкие руки и ноги, плохо сидящая форма, которая делала тело квадратным, широкий рот, прилизанные белые волосы, стянутые в тугую косу. Наверное, его не дразнили именем лягушонка только потому, что все делали вид, что уже слишком взрослые и не помнят персонажей шоу для малышей.       Нравился ли он Сергею тогда? Сложно сказать. Когда Тойво пришёл в их класс, Серёга уже вроде как встречался с Виталиком. Это было правильно, даже в каком-то смысле статусно. В их классе было аж четверо альф, и всего один омега. Быть с ним парой считалось крутым. Хотя на самом деле Сергей с радостью уступил бы эту честь кому-нибудь другому. Если бы на вопрос: «Какие омеги тебе нравятся?», надо было отвечать честно, он описал бы кого-то вроде мужской версии тёти Светы. В мечтах он видел просторную комнату, похожую на гостиную их пентхауса только светлее. Вместо отцовской громоздкой кожаной мебели более вычурная с резным деревом и атласными подушками, как во дворцах. Выход на террасу обрамлён белыми занавесками. Рядом рабочий стол, тоже немного вычурный, на изогнутых ножках. За столом сидит человек и поднимается навстречу, стоит Сергею войти. Может быть даже снимает очки для чтения, или эти противобликовые, для работы за компьютером. Немного устаревшая тема, но увиденный где-то жест въелся в память и казался романтичным. И серьёзным. Идеальный омега из Серёгиной мечты определённо должен был заниматься чем-то серьёзным: писать научную диссертацию или сценарий крутого фильма, собирать материалы для суда или какого-нибудь экономического анализа, на худой конец, он мог бы быть учителем и проверять тетради. Но точно не листал бы бесконечные модные журналы и соцсети знаменитостей и не оклеивал всё вокруг наклейками с блёстками. Он под стать комнате был блондином и был немного полноват. Вообще, если вдуматься, этот омега из мечты напоминал их учителя географии. Тот был бетой, но поговаривали, что он замужем за альфой и считает себя омегой. О такой мечте точно нельзя было говорить одноклассникам, засмеяли бы. Надо было называть кого-то из знаменитостей. Виталик стремился им подражать, а Сергей плохо отличал одну от другой. Нет, он смотрел некоторые фильмы и сериалы, но лучше разбирался в персонажах игр. Когда Виталик его бросил, Сергей стал говорить, что встречается с парнем из соседнего дома, и тот похож на эльфа. Это было враньём, но считалось приемлемым.       А Тойво? Он был серьёзным и вдобавок блондином. Близко к идеалу и Сергей посматривал на него в этом смысле, но никогда бы не сознался. Друзья бы не поняли. Вон даже Симонов не говорил, хотя казалось, что уж ему-то плевать на чужое мнение.       Сейчас, честно сказать, Тойво не очень изменился: такой же худой и большеротый. Разве что стрижка другая. Прежде, наверное, бабушка всё пыталась вылепить из внука Жака Монтегю* как в классическом фильме. А получался помятый лягушонок Флэнни из кукольного шоу. Теперь же Тойво выглядел строже, так что его можно было принять за аристократа. Да и одежда, хоть и из секонда, не сидела мешком. Продуманный образ, вполне подходящий будущему юристу. Настоящему серьёзному адвокату.       А ещё Тойво очень приятно пах и тогда, и сейчас. Какой-то такой тёплый запах, будто что-то лежало на солнце и стало обжигающе горячим, хотя по природе своей не должно бы. Вообще, и цвет волос, и весь образ Тойво были скорее северными, скандинавскими, холодными, а вот запах как будто ветер пустыни. Если, конечно, Серёга верно представлял себе пустыню. Это привлекало.       Но всё же Сергей не мог сказать, что чувствует, если убрать влияние течки. У него было мало опыта, особенно с омегами. В тех кругах, где Серёга общался, омеги не были склонны к серьёзным отношениям и не искали альф. По крайней мере бедных альф. У богатых было больше шансов. Но вроде бы даже к мужу-бете Сергей испытывал больше страсти. К Тойво было какое-то другое чувство, его никак не получалось точно описать.       Сергей помог пассажирке вытащить здоровенную сумку и заметил, что приехали они почти к Лёвушкиному дому. Другая улица, но тут можно было пройти через двор. Зачем ему туда, Серёга не знал, но почему-то всё равно пошёл. По привычке, что ли. Одумался только на лестнице. Проскочил нужную площадку и остановился между этажами.       В самом деле, зачем, он сюда припёрся? Требовать свой компьютер? Так они же договорились о встрече, и были шансы решить всё нормально. Или может, Серёга не так уж хотел развода? Думал о сексе, вот и поехал к почти бывшему мужу в надежде, что тут перепадёт. Тьфу.       Внизу хлопнула дверь парадной. Серёга взмолился, чтобы это не оказалась соседка. Заметит его здесь, обязательно заведёт беседу на полчаса. Зачастую Сергей вообще не понимал, о чём эта дама говорит, и предполагал, что она слегка не в себе. Но отделаться от неё было сложно. Он отошёл подальше вглубь площадки, чтобы госпожа Будгардт, если это она, его не заметила.       Вскоре кто-то действительно прошёл на Лёвин этаж, но это была не соседка. Сергей выдохнул, и решил, что лучше уйти, пока действительно не встретил кого-нибудь знакомого и не пришлось что-нибудь объяснять. И тут он услышал странный звук. Вроде бы и ключи звякнули, в вроде бы и нет. Да и человек прошёл, а дверь ни одна не открывалась, и звонка не было. А потом что-то издало тихий, как будто сразу захлебнувшийся, писк. Электронный замок на Лёвиной квартире. Он был тут такой один и действительно умел пищать на разные лады. «Заходи, хозяин», «Пароль не верный», «Что-то сломалось». Последнее он выдавал не так уж редко, так что Сергей постоянно предлагал чудо техники вообще отключить, пока оно не перестало пускать их в квартиру. Но Лёва не сдавался, хотя чинить ничего не умел, только вздыхал, когда замок принимался скандалить. Поэтому они пользовались сразу и электронным и обычным. Как будто там не квартира, а бункер какой-то.       И вот теперь кто-то пытался туда попасть.       «Лёвушка, ты дома?» — написал Сергей, не забыв отключить звук телефона.       «Ты проснулся?»       «Кто-то ломится в твою дверь»       «Ты?» — Лев ответил довольно быстро.       «Нет»       Сергей осторожно высунулся и быстро сфотографировал тёмную тень. Какой-то человек в чёрной куртке с капюшоном, стоял вплотную к двери, так что невозможно было понять, что он делает.       Сергей отправил фото Лёве и вдруг вспомнил, что вчера человек в похожей одежде крутился возле машины. С ним ещё Тойво ругался. Не факт, что это тот же самый, мало ли таких курток вокруг, но всё равно подозрительно.       «Прогони его! Прогони!!!» — запаниковал супруг.       «Вызывай полицию» — написал Серёга в ответ.       «Я закричу!!! Это из-за тебя!»       Сергей покачал головой. Он так толком и не научился разбирать, где у Лёвушки заканчивается страсть к театральным эффектам и начинается собственная чрезмерная эмоциональность. Наверное, стоило позвонить в полицию самому, хоть это и не сулило приятного продолжения дня. Но отодвигаясь обратно вглубь площадки, Сергей собачкой замка задел перила. Взломщик с громким топотом умчался вниз, не выясняя, кто там и чем гремит.       «Всё, он ушёл» — написал Сергей.       — Забирай свой компьютер и проваливай! — завопили из открывшейся двери.       Сергей спустился и развёл руки в примирительном жесте. Он определённо не желал Лёвушке зла, но тот был напуган и готов спустить свои эмоции на первого встречного. Даже хотелось обнять его и успокоить, но этот жест между ними точно был бы лишним.       Лев недовольно покосился на электронный замок, который слегка искрил, и отошёл вглубь квартиры, приглашая супруга войти.       — Всё из-за тебя, — буркнул он ещё раз и качнул головой в сторону компьютера.       Серёга осмотрелся. Вещи на его столе явно перекладывали. И не ради уборки. Он-то как раз оставлял идеальный порядок. Возможно Лёва всё переворошил, когда его заставили искать и пересылать Серёгины рабочие файлы. Неспокойная актерская душа не выносила ровных стопок бумаги, как и вообще долгого сидения за столом. Лёвушка если и пользовался компьютером, то лёжа и положив на живот под ноут вышитую подушечку. Может, он и не искал чего-то в этих бумагах. Да там ничего и не было. Только рабочие заметки да рецепты.       — И бумажки забирай, — велел Лёвушка. — Что там твой адвокат просил? Документы?       Он ненадолго вышел из комнаты и вернулся с тонкой папкой, которую тут же швырнул на стол.       На встрече Сергей говорил супругу, где эти бумаги лежат. Но сейчас он их принёс не оттуда. И прикрыл за собой дверь, чего за Лёвой обычно не водилось. Да ещё и спальня закрыта. И запах, на который Серёга сначала не обратил внимания. Скорее всего в квартире был кто-то ещё. Причём альфа. Супруг тут явно не скучал.       Папка, свёрнутая трубочкой, поместилась в карман, но вот комп, как был слишком большим, так и остался. Да ещё и машина припаркована далеко. А Лёвушка так смотрел, что, казалось, выбросит всё в окно вместе со столом, стоит только заикнуться о каком-либо ожидании. Серёга покосился на дверь спальни, пытаясь прикинуть, как свои сокровища упаковать. Лёва чуть сдвинулся, будто прикрывая собой проход. Там точно кто-то был.       Любопытно, но они уже подали на развод, и Сереге не должно было быть дела до развлечений почти бывшего мужа.       — Есть какая-нибудь сумка? Пакет? Хоть в простыню завернуть, что ли… Недовольно оглядываясь, Лёвушка таки удалился в спальню и вскоре выкатил оттуда свой дорогой и пафосный чемодан для путешествий. У него был ещё отдельный для гастролей. Очень старый, но вроде как счастливый, заговорённый на успех или что-то в этом роде. Просто так его Лёва не брал и ни за что бы не пожертвовал. Второй был просто дорогой и модный, и с ним он, как оказалось, готов был расстаться. К счастью, по размеру он как раз подходил. Хоть и был поменьше гастрольного.       Сергей аккуратно уложил системный блок и принялся обкладывать его со всех сторон бумажками. Что ж получалось, что приехал он не зря. Хоть и думал по пути совсем не об этом. Думал он всё утро о Тойво. Точно!       — Привет, не отвлекаю? — спросил Сергей, стараясь не думать от чего его звонок мог бы отвлечь течного омегу.       — Нет, — голос звучал вполне спокойно. Вполне возможно, ничего такого там Тойво и не делал.       — Тут Лёвушка требует, чтобы я забрал свой комп прямо сейчас. Не знаю, почему, — усмехнулся Сергей, поглядывая на недовольного супруга. — Я подумал, мы там какое-то соглашение составляли вроде. Это не надо теперь как-то задокументировать?       — Да, возьми расписку, — на том конце провода, куда-то прошли и чем-то пошуршали.       Сергей ещё раз запретил себе думать о ерунде и нашёл на столе почти чистый лист бумаги и ручку.       — Диктуй.       Тойво ещё чем-то пошуршал, поклацал мышкой, но вскоре действительно продиктовал несколько строк.       Сергей протянул ручку супругу.       — Лёвушка, родной. Или ты не имеешь претензий, я забираю комп и ухожу навсегда, или я всё оставляю здесь, и мы ждём встречи с адвокатами и всё прочее. Чемодан могу потом завезти…       Лёва выхватил ручку и почти не глядя расписался.       — Убирайся! — он театрально помахал рукой в сторону выхода.       Сергей действительно поспешил закинуть в чемодан остальные бумаги и покинуть так и не ставшее любимым жилище. Но у двери Лёвушка всё же поймал его за рукав:       — Это ты убил Паруса?       — Кого? Нет, конечно!       Уже спустившись вниз, Серёга вспомнил про взломщика. Тот мог и не за его вещами охотиться, но это было подозрительно. Как и много другое. Так что Сергей не пошёл дворами до машины, а вызвал такси к самой парадной. Над ней была камера.       И всё же. Имя Ильи Прокопчука он раньше вроде бы не знал, а вот кличку «Парус» от отца слышал. Ещё бы вспомнить, в каком контексте. ___       * Жак Монтегю — персонаж фильма 1982 года «Ромео+Жак» Более подробно есть в энциклопедии

***

      — Ну что? — Матвей нетерпеливо притопывал у выхода. Карлу пришлось немного задержаться, чтобы расписаться в паре бумаг и попытаться расспросить охрану изолятора о поведении Жданова до их приезда. — Что думаешь?       — Поехали, — покачал головой Карл.       Прикидывая так и эдак, он пришёл к выводу, что напарнику доверять можно, но поговорить следовало где-то подальше. Он выбрал яркую закусочную в центре. Популярное молодёжное место, ни одного знакомого лица. Матвей кривился, глядя на это царство эскапизма, но вычурный сэндвич на синем хлебе заказал.       — Ну, — велел он, устроившись на высоком стуле.       — Кто-то приказал Жданову рассказать мне всё это.       — Только ты узнал раньше, — хмыкнул Матвей. — Кто?       — Шед.       — И ты ещё Ветрова поучаешь!       — У меня не было возможности отказаться от этой встречи. Он даже уверял, что хотел явиться прямо в управление, но…       Матвей несколько секунд выглядел удивлённым, но потом кивнул какой-то своей мысли и наклонился ближе:       — Ты веришь, что крыса не я?       Их междусобойчик ненадолго прервал официант с подносами, но Матвей всё время внимательно смотрел не на еду, а на напарника.       — По моим подсчётам, это должен быть кто-то, кто появился в управлении после убийства Селезнёва. Тогда мы впервые вышли на Шеда.       — Понял. Широкий выбор. Маша? — предположил Матвей.       — Самый очевидный вариант, и возможности у неё есть, — кивнул Карл. — Но кто спровоцировал выходку Жданова, вот в чём вопрос?       — Понял, — Матвей покачал головой. Вывод, действительно напрашивался. Надоумить Жданова должен был кто-то, кто его видел, а это в основном работники изолятора да сокамерники. Ну и пара следователей, которые мотались к нему почти каждый день. Конечно, оставался вариант, что негодяй прячется вовсе не в их отделе: управление большое, а так или иначе наблюдать за коллегами можно. Как и передавать информацию разными путями. — Ладно, учтём. Так что тебе сказала таинственная Тень?       — Шесть имён, семь прозвищ, пару намеков на старые дела, которые надо поднять, и что-то совсем уж непонятное.       — А Жданов только прозвища и намёки.       — Жданов увлечённо валит всё на старшего Коробова. Он, мол, знал вообще всё и всех. Но он — мёртв, вот чего я не понимаю. Мне предлагают побеседовать с прахом?       — Можем потрясти его родных и близких, — пожал плечами Матвей. — Вдова сама нам звонила.       — Эта вдова и замужем-то за ним была только полгода, — отмахнулся Карл.       — Не нравится эта, у него на выбор ещё две, — хохотнул Матвей.       Карл сделал мысленную пометку, на этот счёт. В прошлый раз ни одна из этих женщин не сообщила ничего ценного, но их спрашивали про обстоятельства конкретного дела. Скорее всего, нужны другие вопросы. Вроде бы одна из них знала покойного чуть ли не с детства. Может быть, она хоть как-то прояснит, что же такое могло случиться двадцать четыре года назад?       — Информацию на сына ищут, — тем временем продолжил Матвей. — Посмотрим, что найдут. Не помню, были ли другие родственники.       — Друг! — вспомнил Карл. — Ростислав Озеров.       — Серьёзный тип с неплохими связями, — уважительно кивнул Матвей.       — Выясни, где его найти, может, успеем заехать сегодня — велел Карл и, наконец, приступил к своему сэндвичу в восточном стиле. Матвей к тому моменту со своей едой уже покончил. Он умел всё что угодно совмещать с разговором. Карл не любил так делать.       Но зато пока он наслаждался едой, Матвей успел что-то поискать в сети, коротко с кем-то переговорить по телефону и посмотреть карту.       — Его офис отсюда минутах в трёх, — сообщил он, когда Карл дожевал. — Секретарь говорит, что Озеров на совещании, но можем попытаться.       Ждать им пришлось не больше пяти минут. Вскоре из конференц-зала высыпала толпа нервных людей, и Озеров пригласил полицейских в свой кабинет.       Бизнесмен посмотрел на посетителей с нетерпением, как будто ждал от них хороших новостей. Но тут же разочарованно выдохнул.       — Рад вас видеть, — сообщил он, хотя лицо радости не выражало. — Но не скрою, был бы рад куда больше, если бы вы что-то знали.       — Например? — поднял брови Матвей.       — Я был уверен, что Макс, если можно так выразиться, заложил информационную бомбу перед своей смертью. Он был не из тех, кто сдаётся, — пояснил Озеров. — Даже проиграв, он попытался бы оставить последнее слово за собой. Но прошло пять лет, и ничего! И тут я слышу о смерти этого авантюриста Прокопчука. Ну, думаю, пошло дело. Что-то где-то всплыло. А нет. Или я просто слишком спешу?       — Может быть, — улыбнулся Карл. — Как я понимаю, вы сами пытались что-то выяснить.       — Конечно, — кивнул Озеров. — Но быстро понял, что это блуждание в тёмном лесу. Я даже не знал, что именно ищу. Кто убил Макса? Он сам. Тут увы, другой версии нет. Кто хотел этого? На первый взгляд, никто. Прокопчук получал всё в любом случае. Таисья с Сергеем получили только проблемы. Знаете, я был уверен, что уж для сына-то Макс что-то приберёг, но нет, Серёжа так никакого наследства и не получил. Ни денег, ни информации.       Карл пытался сформулировать достойный вопрос, но вопреки опыту не получалось. Зау давал туманные намёки, но было ощущение, что они правдивы. Однако он даже косвенно не упоминал Максима Коробова. Хотя именно Зау служил с ним на одном корабле в одно время. Но все остальные, кто готов был хоть как-то делиться информацией, называли Коробова как главный ключ к этому делу. Хотелось бы знать почему, но задать вопрос прямо в таком виде было нельзя.       — Вы ведь были близкими друзьями с господином Коробовым? — наконец, спросил Карл. — Каким человеком он был?       — Насколько могут сдружиться люди с восьмилетней разницей в возрасте, — усмехнулся Озеров. — Когда мы познакомились, моему сыну было четыре, у Максима была беременная жена. Он только пытался начать свой бизнес, а мне казалось, что я уже знаю об этом всё и могу учить других. Сначала я думал, что с собственным делом он многого не добьётся. Тогда ведь Макс не знал, куда именно приложить усилия, вкладывался в акции, играл на бирже. Я думал, так и продолжится, потом он устанет или прогорит, и может быть, станет неплохим управляющим для моего бизнеса. Мой сын — омега, я тогда не мог предположить, что ему это будет интересно. Но я ошибался. И в сыне, и в Максе.       — Вы помогали ему начать свой бизнес?       — Мне хотелось бы так думать, — кивнул Озеров. — Но я не занимаюсь фармой. Я признаться даже не думал, что в этой области можно начать с нуля. У него уже был опыт инвестора, мы обсуждали возможности для инвестиционной компании, консалтинга, аудита. Какой-то бизнес-продукт. А однажды он пришёл ко мне с примерным планом производственного предприятия. Через месяц у него было помещение и лицензия. Он всегда был очень упрям и умел добиваться своего. Он обращался ко мне за советами, но не думаю, что моё участие было таким значительным. Он всё равно сделал бы, как захотел. Макс редко подолгу раздумывал и метался между решениями. Предпочитал одно и навсегда.       — И был женат четырежды, — напомнил Матвей.       Озеров хмыкнул.       — А любил только Свету, — Озеров вышел из-за стола и подошёл к окну. — Когда он впервые упомянул, что сделал в жизни что-то плохое, за что никогда не расплатится, я подумал, что речь о Татьяне. Ведь они с Д’Эвре были деловыми партнёрами. А Света в доме Макса появилась почти сразу, как Таня уехала. В их семейные отношения я тогда не лез, знал, что они не очень хорошие. Макс даже говорил как-то, что сына любит, а жену бы с радостью куда-нибудь дел. Ну я и подумал, что он как-то поспособствовал её уходу. Откуда ему было знать, что этот тип её убьёт? Но понял бы, что он может чувствовать себя виноватым. А вот когда они со Светой разошлись, я уже знал их лучше, и спрашивал, конечно. Макс, сказал, что так для неё безопаснее, потому что «этот ублюдок не отстанет».       — Кто?       — Я тоже хотел бы знать.       — Но что-то вы ведь смогли выяснить.       Озеров прошёлся по кабинету, с тоской взглянул на один из шкафов и вернулся к столу. Правда, садиться не стал.       — Знаете, что занимательно? Балтийский флот выполняет скорее декоративную функцию. Последний раз он принимал участие в сражении в тысяча девятьсот двадцатом. Вдумайтесь! Сейчас две тысячи сороковой. Сто двадцать лет у нас есть военный флот, который только участвует в парадах. И очень хорошо финансируется. Чтобы всякие юные аристократы могли походить в красивой форме и повесить свою фотографию в один ряд с именитыми предками. Простые парни, как Макс, попадают туда редко. Чем они там занимаются в этой маленькой декоративной аристократической тусовке? Вот в чём вопрос. К сожалению, ответ так и остался для меня тайной.       — Спасибо, — кивнул Карл и встал. Озеров всем видом показывал, что большего сказать не может, даже если хочет.       Шульц, правда, хотел бы выдавить из него что-то более конкретное. Но это была просто беседа, а не официальный допрос. Не стоило портить отношения.       — Он ничего не сказал! — возмутился Матвей, когда они садились в машину.       — Он кого-то подозревает, но не уверен и понимает, что это небезопасно, — поправил Карл. — И знаешь ли, это действительно занимательно. Все члены банды, которых мы знаем — не из аристократов, но тем не менее, все они служили в Балтийском флоте, и во время этой службы что-то произошло именно с ними.       — Что?       — Надо искать, — Карл побарабанил пальцами по рулю. — Помнишь в квартире Прокопчука был календарь?       Матвей посмотрел на напарника с удивлением.       — Вечный календарь в виде корабля, там из кубиков надо выставлять месяц и день, — пояснил Карл и добился таки понимания. — Там была дата — семнадцатое мая. А сейчас март.       — Её просто не меняли?       — Там жили люди, — напомнил Карл. — Могли, конечно, и не менять. Но сегодня с утра я просматривал опись вещей, которые были у Терёхина в момент ареста. Среди них есть медальон в виде корабельного штурвала с гравировкой из четырёх цифр. И это та же дата. А у Зау на груди есть небольшая татуировка — парусник и семнадцатое мая.       — Так, погоди, это при каких обстоятельствах ты разглядывал татуировки на подозреваемом? — вычленил главное Матвей.       — Ты не хочешь этого знать, — Карл попытался не подавать вида, что смутился.       — А ещё на Ветрова наезжаешь!