Неслышно рядом

Терзает ночь мои опухшие веки,

Я ничего, ничего об этом не помню,

Моя любовь осталась в двадцатом веке,

И снова ночь-стрела отравлена ядом,

Я никогда-никогда тебя не оставлю,

Полежи со мною неслышно рядом

Помнить, сколько ложек сахара он предпочитает в чае. Идти на цыпочках, дабы не разбудить, и громким матом не коснуться чужих ушей. Не терзать себя, когда этот человек уходит, пусть и ненадолго. Вова растворился в этом человеке. Он лежит совсем неслышно, рядом, и его пальцы зарываются в чужие мягкие волосы. Рубен подобен ему. Как же жаль, что иногда его рядом нет. Ментальные силы так покидают. Его постоянно кидают, и потому он искренне надеется, что Рубен — нет. Что он так не сделает. А знаете, ведь Вова часто плакал. Так часто он был никому не нужен, да и сейчас также. Всё одинаково. Хотя этому парню он верит. — Всё хорошо? — спрашивает Рубиус, его губы трогает улыбка. Семенюк улыбается в ответ, протягивает чашку чая. — Я никогда-никогда тебя не оставлю. Спокойно. Столько раз тишина и пустота в душе заставляла резать свои тупые руки. Выпить кондиционер, только не лимонный, от него можно выблеваться. Жаль, что не получается. Но этот человек вроде как старается ему помочь. Может быть всё не так уж плохо. Может то, как этот парень гладит его по щеке и берет за руку, пальцы их переплетает — может это делает жизнь лучше? Как всё заебало. Братишкин держит себя в руках. Он держит при себе свою жизнь, а душу на ниточке. — Всё хорошо. Кому-то ведь он нужен? А вдруг снова бросят? Опять проигнорируют или кинут в чс? Да, так и будет. — У меня всё хорошо. У него всё хорошо. Рубен улыбается ему. Да, это ненадолго. Но пока… — Я рядом тут полежу, хорошо? Меня будет неслышно. — Хорошо. Ещё один «очередной хороший человек», который его бросит: >.