Неоновая тень

The Birthday Massacre - To Die for

Сири плюёт с высоты и смотрит, как плевок летит вниз. Его глаза следят за ним до самого конца, пока он не шмякается на узкую, едва проходимую улицу. Между домами можно втиснуться разве что только в одиночку, бочком. К тому же с обоих сторон проход загораживают мусорные баки. Из них воняет. Всегда. Сири слышит этот запах тут, наверху. Он всё видит, всё слышит и всё чувствует — тут, у всех над головами. Сири живёт на крыше почти самого высокого небоскрёба в городе. Сюда даже ядовитое городское освещение, переливающееся розовым-синим-зелёным, не всегда дотягивается. И Сири этому рад. Ему не нравится, когда на него падает свет, освещая тёмному небу его острый клюв, полный мелких, резких зубов, и перья, торчащие хохолком на затылке. Сири — человек с головой птицы. У него нет крыльев, но иногда он может спланировать вниз. Так устроена его суть. У него птичья голова, да клюв, наполненный зубами. Он не полноценный человек, но и птицей ему не быть никогда. Таких, как Сири, внизу не так уж и мало. Полулюди, полузвери. Полумёртвые, полуживые. Но места себе там Сири так и не нашёл. Чем больше вокруг скапливалось таких же, как он, тем сильнее он ощущал себя чудовищем. Уж либо так, либо так, что-то одно бы… Но природа не позволила. Природа теперь — это светящийся город, никогда не затухающий, никогда не освещаемый светом звезды, хоть какой-нибудь. Но темноту рассеивают неоновые вывески, огромные, сияющие рекламы на стенах домов, упирающихся в чернющие небеса. В пространстве города, наполненного стеклом и проводами, всегда светло. Розовый свет — густой, яркий, но мягкий, обволакивает улицы, где внизу, на земле, порой между домами не протиснешься. А в тянущихся отовсюду проводах порой застревают люди и даже машины такси. Сири почти никогда не спускается в самый низ, туда, где не протолкнуться в неспящем потоке людей, похожих на всё на свете — на летучих мышей, обезьян, даже рыб. Все они рождены тут, населяют этот город, заполняя его своими голосами — людскими и животными. И неоновые вывески дрожат от их разговоров. Кроме людей-зверей, есть ещё сущности. Сущности иногда вообще не имеют тел, а иногда скрывают себя одеждами и масками. Поэтому никто не знает, как они выглядят на самом деле. Их не очень много, но все знают, какую функцию они призваны выполнять. Они существуют, чтобы отлавливать и поедать тех, кто уже отжил своё время. Как они об этом узнают, никто не знает. С ними никто никогда не говорит, их боятся, и они ни с кем не говорят. Только Тень. Тень иногда говорит с Сири. Очень редко, и едва слышно. Тень приносит Сири гамбургеры и вишнёвое пиво. Иногда сигареты, со вкусом ядовито-дынным — таким же, как и свет, что наполняет городской воздух. Сири всегда трёт колени, свесив ноги с края крыши, и долго втягивает своим птичьим носом запах бургера, завёрнутого в бумагу с красным лого. Он нюхает, пытаясь угадать, из чего сделана котлета, засунутая между мягенького хлебушка. Но угадать никогда не может. Может быть, это кто-то, кого продали в мясницкий магазин в этом же небоскрёбе, несколькими этажами ниже. Там работает девушка с четырьмя руками, и она бешено молотит мясо в фарш, да так, что не успеваешь заметить, что попадает под её ножи-топоры. Имени её Сири не знал, но иногда спускался на лифте и заглядывал в окно. Глядя, как та рубит своё мясо. Ради любопытства, ничего такого. Сири сунул сигаретку в клюв, зажал её острыми зубами. У Сири на шее металлический обруч. Такие есть у всех, никто и не обращает на них внимания. Наверное, они фиксируют всякую информацию для «тех, кто наверху», но это мало кого волнует. Тем более они бывают полезными. Покрутив в клюве вонючую сигарету, он вытащил её, прикурил от обруча, когда ему на лицо упали чёрные кудри. Тень высокий. Он просто огромный. Кудри чёрные, спускаются почти до пояса. Носит всегда шубу в пол, и только ему известно, что он под ней прячет. Тень стоит позади, наклонившись, и его волосы закрывают Сири обзор. Сири немного боится Тени, но тот пока ничего дурного ему не сделал. Поднимается иногда сюда, наверх, на своих призрачных крыльях. Отсюда видно почти весь город. Огромное, светящееся облако, повисшее в непроглядной тьме. Что там за пределами города, Сири не знает. — Слушай, Тень. — Сири робко крутил в руке прикуренную сигаретку, опасаясь обернуться и встретиться напрямую с глазами Тени, которые через металлическую маску, обтянутую чьей-то кожей, светятся так же, как и сам город — то синим, то зелёным, то розовым. Наверное сущности — это часть города, не будет города, не будет и сущностей. — А что там за городом? Есть где-то другие города? — продолжает Сири, а в его руке дымится дынная сигарета. Дым путается в волосах Тени, окутывая их, словно живой. Тут в этом городе всё, словно живое. При этом живым нисколько не является. Но даже свет кажется живым. Не мёртвое, не живое. Интересно, живой ли Тень? — Есть и другие города, и другие жители. — Тень выпрямляется, и Сири наконец поворачивается к нему, задрав голову и глядя на него снизу вверх. Тень огромный. В тяжёлых ботинках со шнурками и штанах с карманами. Шуба на нём запахнута и хочется заглянуть, посмотреть, что он там такое прячет. Но страшно. — А туда попасть можно? Тень присел на корточки, положил Сири на плечо свою тяжёлую руку в кожаной перчатке, и указал куда-то вниз. Его волосы клубами спускались с его плеч, облаком окутывая его тело. Чёрные, как вечная ночь за пределами города. И только глаза светятся откуда-то из тени его маски. Он весь словно чёрное облако, и вместе с тем очень жёсткий, из металла и кожи. — Что? — вопросительно взглянул на него Сири своими круглыми глазами. Но Тень ничего больше ему не ответил. Поднялся и спрыгнул вниз. Быстро и бесшумно, почти невесомо, даже не смотря на то, что весь он выглядит иногда очень тяжёлым. Сири проводил его своим птичьим взглядом и, внезапно вспомнив о сигарете, принялся глубоко затягиваться. Затяжка за затяжкой, выпуская из своего зубастого клюва клубы дыма, которые в неоновом свете города кажутся живыми и похожи на волосы Тени. Вокруг, в тесно жмущихся друг к другу несуразными балконами и сооружениями домах — кипела жизнь. В этом городе всегда кипела жизнь, он никогда не спал. Ни днём, ни ночью. Хотя тут и не было ни дня, ни ночи. Или ночь была… всегда… Чёрные небеса, это же ночь? Не важно. Но вот на гигантском табло на соседнем здании постоянно переливается точное время. Откуда кому-то бы знать, сколько сейчас времени… Сири часто задавал себе этот вопрос. Ответа у него не было. Совсем близко, в соседнем доме, несколькими этажами ниже здания, на крыше которого жил Сири, был китайский ресторан. Там работала девушка-человек. Она выглядела совсем, как полноценный человек. У неё была человеческая голова, руки и ноги. И даже волосы, всегда собранные на затылке. Таких сейчас очень мало. Тень рассказывал, что раньше, когда-то давно на земле только такие и жили. И никогда не рассказывал, когда и почему всё изменилось. Яркий свет всегда освещал её хрупкую фигуру, когда она выходила на край балкона покурить. И от неё всегда в воздух поднималась струйка дыма. Иногда они с Сири переглядывались, но никогда не говорили. Как и с девушкой, у которой четыре руки. Той, что с топорами для рубки мяса. Немного понаблюдав за девушкой из ресторана и докуривая свою сигарету, Сири освободил из шуршащей упаковки свой гамбургер и сразу несколько раз откусил. Вниз повалились огурцы. Ну и ладно, Сири не очень любит огурцы. Он больше любит мясо. Даже если не знает, откуда оно взялось. Мясо есть мясо, какая разница. Сири же хищник. Все живущие на земле — хищники. Поймал, убил и съел. Правда сам Сири очень редко сейчас кого-то ловил. Для этого ведь надо спускаться. А там так шумно. И воняет. И ловить можно не всех. И тебя поймать тоже могут. Например голодные сущности. Не Тень, а другие. Когда они голодают, то нападают на первого встречного-поперечного. Такое Сири видел. Когда спускался в прошлый раз. Человек с обожжённым лицом, пытаясь скрыться, пролез в одну из вот таких узких улочек, между домами, и застрял. Преследующая его сущность сперва остановилась, а затем растворилась в воздухе, чтобы снова возникнуть у своей жертвы над головой, угрём, извиваясь и тихо шепча, сползти по стене, открыть свой огромный рот, полный белоснежных клыков и с одного укуса откусить бедняге его обожжённую голову. Сущность, худая, как уж, пролезала в любую щель, а пасть могла открыть так, что запросто живьём целый человек туда поместится. Но целиком глотать не стала, откусила сперва голову, методично пережёвывая своей чёрной челюстью череп. Сущность была похожа на тень, не на Тень, а на обычную тень, незаметная во тьме. Пряталась где-то в переулках, поджидая кого-нибудь зазевавшегося. Прожевав голову, она внимательно осмотрела остатки. Рваный срез на шее истекал кровью на мокрый асфальт. Густая жидкость, на вид почти чёрная, утекала куда-то в канализацию. На месте головы теперь торчал неловкий обрубок позвоночника, как-то глупо выделяющийся промеж плеч. Сущность потёрла своими тонкими руками-тенями своё зубастое лицо, черты которого разобрать было невозможно, и снова открыла пасть. Кусок за куском она прожевала и проглотила обожжённого парня. И только доев его ступню в коричневом, офисном ботинке, успокоилась. Сползла со стены на землю, выпрямилась, превратившись в тонкую, длинную полоску и на тонких ногах направилась по своим делам. Сущности очень разные, они не все такие, как Тень, и совсем не все имеют человеческие очертания. Но встретившись с сущностью, всегда знаешь — это не человек. Даже если внешне похоже. Убежать от них нельзя. И лучше всего не обращать на себя их внимание. Сири вспомнил тот недавний эпизод, почесал затылок, взъерошив перья, и открыл своё вишнёвое пиво. Крышка улетела с крыши. И Сири подумал о том, что хотел сказать Тень, указывая вниз. Догадаться не сложно, просто не хочется признавать. Вряд ли удастся всю жизнь вот так просидеть на крыше небоскрёба, наблюдая за девушкой из китайского ресторана в розовом свете рекламы, всплывающей у неё над головой. — Ах, Тень. Откуда же ты взялся и куда всё время уходишь. — Сири медленно цедил своё пиво, глядя с высоты на город, окутанный неоновым облаком. «Другие города, да…» — медленно размышлял Сири, свесив вниз ноги. Ему было интересно, отличаются ли другие города от его родного. А потом, сделав очередной глоток, его вдруг осенило — так ведь он и своего то города не знает. Это то, о чём совершенно точно хотел сказать Тень. Сперва внезапный порыв почти подорвал Сири с места, но он сам себя остановил, решив, что сперва нужно допить своё пиво, выкурить ещё одну дынную сигарету, а уже потом пойти искать Тень. Сири — единственный во всём городе, первый в своём роде, кто сам, по собственному желанию хочет отыскать сущность. Спускаясь вниз на лифте, Сири рассматривал привычные балконы. Соседнего здания, своего. Внутри чего только не было. Всё, что могло понадобиться, располагалось всего в одном здании. Нужно было только прыгнуть в лифт с наружней стороны, и доехать до нужного этажа. Хочешь, будет парикмахерская для собак, хочешь, салон обуви, хочешь, бургерная, где четырёхрукая девушка разделывает труп человека-рыбы. Кто же станет есть такие бургеры? Люди-рыбы сильно воняют. Хуже них не воняет никто. Сири остановил лифт на этаже с бургерной и влез на балкон. Заметив его, девушка замерла с топором в руке. — Закрыто. — сердито бросила она, напяливая на уши двумя свободными руками перемотанные шнурками и проводами наушники. — Так ты табличку не выключила, значит открыто. — они говорили впервые, поэтому Сири было немного неловко. Но в целом девчонка ему вроде бы понравилась. Внутри её бургерной было очень светло. У Сири с непривычки даже заболели глаза, ведь он привык к ночной тьме и неоновому городскому свету, а тут помещение, почти полностью покрытое белоснежным кафелем, освещали ярчайшие лампы, в огромном количестве торчащие из потолка. В самом центре зала стояли два стола, сдвинутых вместе, похожих на те, что ставят в моргах, и на них перед девушкой лежало почти уже обезглавленное тело. Ноги его то и дело сваливались со стола и девчонка их постоянно поправляла. — Безобразие. — ругалась она, не выпуская из рук своих топоров и не сводя взгляда с Сири. — А ты соедини столы по-другому, и переложи его, чтобы он прямо вдоль лежал. Тогда падать не будет. — посоветовал Сири. Та в ответ недоверчиво покосилась, но, видимо решив, что он говорит дело, улыбнулась. — И то верно. — согласилась она, стащила тело на пол и принялась двигать столы. Звук металла по кафелю противно резал чувствительные птичьи уши Сири, и тот напялил наушники, чтобы немного заглушить мерзкий скрежет. Тело человека-рыбы, шмякнувшееся на пол словно уже выпотрошенная рыба, завоняло сильнее. — Как тебя зовут? — поинтересовался Сири, когда та закончила со столами. — Молли. — она ловко подхватила тело четырьмя руками сразу и водрузила на столы. Теперь ноги не сваливались. — Я Сири. Ты давно живёшь в городе? — Довольно давно. — Молли призадумалась, — Если подумать… Она вроде бы словно хотела что-то ещё сказать, но сама себя прервала резким ударом топора, отделив полностью рыбью голову от мёртвого тела на столе. — А где же ты жила до этого? В другом городе? — Наверное. — девчонка пожала плечами. Кажется, Молли больше была не настроена рассказывать о себе подробности. А может, она их и вовсе не знала. Сущность могла украсть её личность, или того хуже, она могла повстречать коллекционера и тот высосал из неё её воспоминания, проглотив их навечно. Сири наблюдал за тем, как Молли отточенными движениями рубит на куски, а затем и на мельчайшие частицы, похожие на фарш, тело человека-рыбы. Под её четырьмя умелыми руками мясо, сухожилия, мышцы, внутренние органы вместе с костями — превращались в мягкую, однородную массу. Из него Молли наделает бургеров и будет продавать. И никто никогда не угадает, что их котлетка когда-то была вонючим человеком-рыбой. Даже Сири бы не угадал. — Ты раньше никогда со мной не говорил. — оторвалась от своего занятия Молли, и Сири вынырнул из своих размышлений о котлетах. — Да не было повода как-то. — признался он. — А я думала, что ты меня боишься. — она засмеялась. Смех у неё мелодичный, очень девичий, Сири понравилось, — Меня все боятся. — Это потому что ты делаешь котлеты. Хочешь вишнёвого пива? — Сири вдруг захотелось с ней подружиться по-настоящему. Не ради того, чтобы не стать котлетой на её столе, и не ради того, чтобы она потом просто так кормила его бургерами. А просто так, потому что ему понравилось с ней болтать. Кроме Тени Сири раньше ни с кем не нравилось болтать. Но Тень говорил совсем мало. Зато у него чёрные, как небеса, волосы, крупными кудрями окутывающие его тело. — Хочу. Только надо закончить. Сири закивал, присаживаясь в уголочке на табурет. Он закурил свою дынную сигарету и задумался о своём городе. Качаясь на трёхногом табурете, ослеплённый невыносимым светом ламп, Сири ощутил, возможно впервые в жизни, принадлежность к этому миру. Благодаря четырёхрукой девчонке? Или благодаря Тени?