Неоновая тень

Blue Foundation — Eyes On Fire

Когда наступают первые холода, все начинают готовиться к Рождеству. Что такое Рождество, никто толком не знает. Но Тень рассказал однажды Сири, что это праздник в честь одной очень древней сущности. Сири в ответ пожал плечами — это возможно, сущности сильны, не исключено, что одна из них однажды заслужила в честь себя праздник. Зима приходит очень быстро. Она не очень отличается от весны или осени, просто чуть холоднее, но иногда, очень редко, но всё равно… идёт снег. Тогда Сири обожает садиться на край крыши, свесив ноги, как обычно, и раскрывать клюв, ловя редкие снежинки. Наверное, так делать не стоило, кто знает, из чего сделан такой снег. Но Сири кажется — вот именно в такие моменты особенно — что однажды он сможет стать человеком. Настоящим. Он хочет этого, как хотел мальчик по имени Пиннокио из той старой истории. А может быть даже сильнее, чем этот мальчик. Сири не мог сказать, почему ему этого хочется. Ведь тут почти все одинаковые. Но отчего-то он из раза в раз представлял, что нет у него никакого птичьего клюва, и никаких перьев тоже нет. И у него человеческое лицо, как у девушки из китайского ресторана. Он ей немного завидовал, но считал, что это очень здорово — быть такой настоящей. Всё остальное на её фоне выглядело подделкой. Живые, говорящие подделки. Наверное, тот парень с обожжённой головой, которого съела сущность, тоже был настоящим. До того, как он превратился в жареную баварскую сосиску, а затем в жареную баварскую сосиску в нутре сущности. Почему-то об этом Сири сразу же после знакомства разболтал Молли. Они уселись в китайском ресторане в соседнем здании. Для того, чтобы туда попасть не надо никуда спускаться, а потом снова долго подниматься на лифте. Достаточно доехать на своём лифте до нужного уровня и просто влезть на балконный выступ, где всегда курит девушка-человек. Так план по поиску Тени в тот вечер с треском провалился. И Сири и Молли долго пили, усевшись прямо на пол возле стеклянной стены. Снаружи здание опутано проводами, поэтому им не очень хорошо было видно, что происходит снаружи, но они особенно и не интересовались. А зря. Парень с лицом, похожим на клоунское из-за непомерно огромного носа и выпяченных губ, полз на четвереньках, вполголоса приговаривая: «Не надо, умоляю… пожалуйста… не надо…». Если бы он был один, то сошёл бы просто за местного психа, ползает по карнизам, сам с собой говорит. Но он был не один. Загнанный на пресловутый карниз, он из последних сил пытался спасти свою жизнь. Иногда он толкал рукой окна, в надежде, что одно из них гостеприимно распахнётся, и он сможет улизнуть через чужую квартиру, или магазин, или собачью парикмахерскую. Но всё наглухо закрыто. Ему просто не повезло. А может быть — это судьба. В виде девушки, висящей на стене вверх ногами и жадно наблюдавшей за его жалкими попытками сохранить свою никчёмную жизнь. Девчонка оскалилась, растягивая рот в непомерно широченной улыбке, обнажая несколько рядов жутко неприятных зубов. Не таких белоснежных, какие видел у сущности-тени Сири, а желтовато-мутных, в серых гниющих пятнах. Она передвигалась медленно, не торопясь, ползла сверху вниз прямо к своей жертве, наблюдая, как тот в отчаянии ищет хоть какой-нибудь выход. Можно спрыгнуть вниз, но… к чему это приведёт? Скорее всего, он повиснет на проводах, опутавших пространство между двумя зданиями, как мушка в паутине у паука. Это точно верная смерть. А тут всё же… вдруг где-то открыто. — А ты кто у нас такой? Рыбка? Нет, не рыбка… — девушка приговаривала, словно читает детский стишок, — А кто же? Жаба? Нет, не жаба. Может, ты слизнячок? Точно, слизнячок… Ты поэтому не падаешь. Поэтому так хорошо ползаешь. — она говорила ласково, прикрывая глаза. Парень-слизень бледнел с каждым её словом. Он старался не смотреть в её сторону. Старался не замечать, как она вытаскивает из-под своего красного платья чёрные, длинные лапки, усеянные остренькими шипами и потирает ими, цепляясь за стену. И ползёт всё ближе. И платье её сползает, оголяя поблёскивающий в розовом свете панцирь. Он довольно гладкий. То розовый, то зелёный, то голубой. Каким его сделает реклама магазина акриловых красок, размещённая прямо над ними. Вот она уже протягивает к нему свои лапки, и огромный рот расплывается в зубастой улыбке, выпуская наружу цепкие рожки. Ещё чуть-чуть, почти схватила. — Ам! — она расправляет крылышки, вся вытягивается, но тут же путается в проводах, громко и смачно матерится, пытаясь выбраться, а парень-слизень с клоунским носом и губами-складками уползает, тычась во все двери и окна, пока не добирается до открытого балкона. — Ух… — девушка недобро осматривается вокруг, в поисках другой добычи, но за неимением подходящего, поглощает чей-то ужин вместе со столом на веранде китайского ресторанчика. Прячет своё насекомообразное тело обратно под платье, спуская на балкон, отряхивается, вытягивает губы в трубочку, избавляясь от мерзкого оскала и достаёт из ниоткуда сигаретку. Где-то внизу, наверное этажом ниже, очень отдалённо гудят игровые автоматы. Зависимые бешено жмут на кнопки, вожделенно глядя на табло, когда им выскочит три счастливых семёрки. И автоматы звенят, только семёрок не выдают. Выпадают тазы напополам с молниями, бананы, забытые всеми доллары, да всё, что угодно, только не счастливые семёрки. Девушка послушала немного звуки, которые слышит и без того каждый день, глубоко затянулась и зашагала внутрь. «Бз-бз» подрагивали где-то под кожей недовольные, голодные крылья. Внутри она не сразу заметила Сири и Молли. Но заметив, удивилась. Этот человек-птица почти никогда не спускается. А четырёхрукая девчонка вечно торчит в своей бургерной. А теперь они оба тут. Захотелось перекинуться парой фраз. Если уж так вышло, что ужин обломался. — Я Нина. — она стоит прямо рядом с Сири и ковыряет ногтем в зубах, доставая остатки стола. Парень-слизняк до сих пор бесил. Но от стола Молли и Сири расслабляюще пахало кальянным дымом, текилой и ванильными пирожками. — Привет, девушка-человек! — Сири, с непривычки пьяный от текилы, обрадовался её появлению. Дружить с кем-то оказалось довольно весело. До того дня Сири казалось, что взаимодействия с другими людьми — утомительны. Но выходило совсем по-другому. И ему нравилась Молли, и нравилось с ней говорить обо всяком. Может и Нина будет такая же? Нина была другая, но прелесть людей именно в этом — быть разными, отличаться. В чём-то быть похожими, чтобы понимать друг друга, а в чём-то отличаться, чтобы учиться друг у друга. — А я не человек. — Нина вытянула из-под платья тонкую, шершавую лапку и протянула её Сири. Тот рассеянно пожал её. — А кто же? — Я человек-жужелица. — она мигнула глазами, изящно повела бёдрами и наклонилась, принюхиваясь к горлышку бутылки. — Хочешь? — Молли заулыбалась, заметив её интерес. — А можно? Нина оказалась совсем не такой, какой её представлял Сири. Он, глядя на неё с края крыши, наблюдая, как она курит на балконе, опираясь на бетонные перила, увитые проводами, под розовой вывеской китайского ресторана, в котором работала — думал, что она человек, и что с людьми, наверное, очень сложно. Но Нина оказалась такой же, как и он, такой же, как и Молли. Обычной. И Сири по-прежнему не знал, как это с ними, с людьми. Какие они. Есть ли они где-то. Хотя её образ почти не изменился даже с учётом того, что она обычная, Нина всё равно оставалась очень утончённой на вид. В движениях, голосе, даже в зубах ковырялась очень эстетично. Она была вся, словно хрупкий хрусталь, такая же прозрачная, такая же гранёная. Но не твердая, как алмаз. И вся будто бы просвечивала сквозь себя свет города, переливалась им изнутри. Она была похожа на глаз Тени — так про себя отметил Сири в ту ночь. Хотя, возможно, это немного говорил алкоголь. Но ощущение сложилось именно такое, да так и осталось до самого конца. И Сири рассказал им обеим о Тени. Рассказал, что Тень всё знает. И ему можно задать любой вопрос. И получишь ответ. Сущности могущественны, может быть, даже могущественнее хранителей. Хотя Сири, признаться, не знал, какие они, эти хранители. А Нина вот знала. Сказала, что знает. — Хранители очень большие. — она развела руки в стороны, — Они бывают с крыльями. Но не такими, как у нас. Они покрыты жёсткой кожей, обтягивающей кости и хрящи, и шипами, как у драконов. — Но драконы — выдумка. — возразила Молли. А Сири представил в голове дракона. С огромной, зубастой пастью. Драконов не существует, но что было бы, существуй они? Тогда они съели бы всех других существ. Может быть, даже сущностей. — Они ПОХОЖИ на драконов. — засопротивлялась Нина, — Только страшнее. У них вытянутые тела, скользкие и гладкие. Они могут подняться так высоко в небо, что теряются в темноте. И звук от их крыльев такой… словно где-то гудит колокол. Хранители не принадлежат нашему миру. Они взялись откуда-то из другого места. Может быть, из космоса. Говорят… — Нина прищурилась, будто это какой-то секрет, — что это они построили наш город, и все остальные города. — Ну и что? Они же всё равно никому не показываются. — Сири пожал плечами. — А ты хотел бы на них посмотреть? Сири призадумался. Он и города то не видел. Хотел ли бы он встретиться с теми, кто причастен к самому мирозданию?.. Ой, ну не знай даже… Разве это не страшно? — А откуда же ты видела, какие они? Молли задумчиво крутила двумя руками тарелочку с тонко нарезанным рыбьим филе, политым лимонным соком. Так делали, чтобы от мяса сильно не воняло. На вкус оно довольно сносное, хоть и дешёвое, но воняет ужасно. Лимоны обычно могут исправить положение. Люди-рыбы и при жизни воняют. Но их едят чаще всего, потому что поймать проще, чем например тех же птиц. Или даже крыс. Те вообще ловкие и юркие. А змеи совершенно неуловимы. Разве что для сущностей. — Видела, потому что была однажды там. — Нина ткнула куда-то в неизвестном направлении. — Где это? — Сири удивлённо мигнул глазами, и Молли тоже насторожилась. — На окраине города есть район, куда простые люди, как мы с вами, не ходят. Потому что район закрыт. Там живут хранители. Под огромным куполом почти целый отдельный город. Где обитают чудища. Невероятных размеров и форм. Там всегда темно. Здесь, в городе, всегда светло, потому что мы не можем существовать в темноте, но хранителям нужна тьма. И там холодно. Оттуда они управляют всем. — И даже сущностями? — у Сири не укладывалось в голове, что может существовать что-то могущественнее сущностей. Тень ведь непобедим. — Не знаю. — Нина откинулась на спинку и взглянула наружу, за окно. Там по проводам бежал быстро, чуть ли не со скоростью света, человек-белка, хвостом порой задевая провода, и те качались из стороны в сторону, отбрасывая тень на окна китайского ресторана. — Ты значит там жила? В том городе хранителей? — Молли было интересно вдвойне. Она ведь ничего не помнила о своём прошлом. А в городе чудовищ могли быть ответы. — Нет, что ты. — Нина замахала руками, — Люди там не живут. Но я родилась неподалёку. И ещё в детстве забрела однажды совсем близко. Я стояла у самого купола. Он прозрачный, как стекло. Кажется очень тонким и хрупким, но на самом деле его не разбить, как ни старайся. Там внутри было так темно, что казалось, что темнота сама шевелится. Я даже руки к стеклу приложила, чтобы попытаться рассмотреть, что там такое внутри. И тогда увидела его. Хранителя. Он взмыл над куполом вверх, огромный, как дом. Весь окутанный облаком густого дыма, горящего в атмосфере. Взмахивал крыльями, поднимаясь выше и выше. У него были такие глаза… — Нина вздрогнула, — Смотрели прямо на меня. И мне показалось, что он со мной говорит. Только ничего было не разобрать. Голос, словно гул прямо в голове. Они читают мысли. Сири слушал и не мог поверить, что что-то подобное может впрямь существовать. А Молли наоборот заворожённо молчала, словно сама там была, видела и теперь вспоминает. А может быть, она и была, кто знает. Соседний дом, на крыше которого жил Сири, погас и снова загорелся, весь переливаясь голубым. И нежный, небесный свет неоновых окон засиял в белоснежных волосах четырёхрукой Молли. На её скулах и губах, в ужасе приоткрытого рта. Она будто начинала вспоминать, вся поглощая городской свет. Каждый в этом городе — его часть. Вместе со всем, что у него внутри есть. Полулюди полузвери живут, храня внутри себя этот искусственный свет. Они местные жители, другого места для существования у них нет. Только этот огромный город, подпирающий небоскрёбами небеса, освещающий собой пространство, погружённое во тьму. Но что за его пределами? Кто такие хранители? Какие они? Такие, как описывает Нина, или ей привиделось, ведь она была очень маленькая. Но чем больше голодная Нина рассказывала, тем чётче в голове вырисовывался образ гигантских монстров. Словно это знание было там всегда. Не только у Молли, у Сири тоже. Но Сири всегда себя помнил. Он не забывал своего прошлого. Так откуда же внутри него это знание? Монстр, взмывающий в клубах горящего дыма, смотрящий прямо в душу, читающий мысли. Огромный, всемогущий хранитель. Тот, что сильнее любой сущности. От осознания у Сири заколотилось его птичье сердце. И вдруг стало очень страшно. А в голове мелькнуло: «Тень».