Неоновая тень

Thirty Seconds To Mars - Dangerous Night

Искусственное Солнце с рекламы солярия неподалёку уже почти в зените. Оно всегда виртуально делает полный круг. Иногда Сири так определяет, день, ночь, утро или вечер в городе. Ну… когда режим сбивается. Каждый живёт тут по своему режиму. У кого-то они совпадают, а кто-то даже и не встречается никогда на узких улицах неонового города, тонущего в фиолетовом тумане. Туман стелится по низким переулкам, окутывая порой во весь рост приземистых жителей, или же тех, кто предпочитает передвигаться на четырёх конечностях. Туман поднимается и над их головами, высоко в небе, покрывая облаками верхушки небоскрёбов. И над городом почти всегда висит розово-сиреневое марево, словно город горит изнутри ядовитым огнём, и небо отражает это пламя. Сири потянул носом воздух. Вдруг придёт Тень. Но Тень никогда не приходит два дня подряд. Он вообще может не приходить месяцами. Потому ведь Сири и захотел спуститься, чтобы посреди огромного города отыскать свою сущность. Но так и не спустился. Две странные девчонки нарушили все его планы. Говорить с людьми оказалось довольно интересно. Это вызывало… эмоции. До этого Сири любил говорить только с Тенью. Но тот не особенно многословен, да и приходит редко. А Молли например, вон она, внизу, делает шарики из мяса. И Нина всегда на виду, курит на балконе свою тонкую сигарету с тонким дымом, поднимающемся к небесам, в глубине которых парят хранители. Огромные чудища, создавшие город таким, какой он есть. Немного всё же подождав — мало ли — Сири спрыгнул вниз, прямо на балкон, где курила Нина. Но он не задерживался, только коротко поздоровался с ней, на что она в ответ ухмыльнулась, обнажив свои охотничьи зубы, поправила волосы и проводила его взглядом, когда он спрыгнул ещё ниже, на соседний балкон. И потом ещё ниже, пока не скрылся из её вида. Так прыгать без крыльев не очень безопасно. Можно сорваться и упасть вниз. Можно упасть в провода и остаться живым, но что, если нет? Но Сири наполовину птица. Если он упадёт, то просто спланирует вниз. А сейчас он хотел немного посмотреть вокруг: кто ещё живёт с ним по соседству? Есть ли кто-то ещё, с кем он мог бы поговорить? Так Сири добрался до самого низа. Наконец-то. Он очень долго не был внизу. Не возникало необходимости. Её и сейчас, вроде бы, нет, но он уже тут. Он вышел из родного переулка, осматривая улицу. На углу небольшой магазинчик, в котором продавали журналы. Сири пальцем дотронулся до обложки, где был изображён человек, кажется, женщина, но так сразу и не скажешь, и тут же его за запястье поймало скользкое щупальце. Сири дёрнулся. — Не трогай, очень дорого. Хочешь трогать, покупай. — голос щупальца на самом деле принадлежал толстому человеку, всего покрытому бородавками и, в дополнение к рукам, имевшему две пары здоровых, довольно противных на вид, щупалец. — Пусти, я не буду больше трогать. — когда липкая конечность освободила Сири руку, он всё же заинтересованно бросил пару взглядов вокруг, — Откуда это всё? — Не отсюда. — коротко квакнул человек-осьминог в ответ. «Мда, спасибо блин большое, сразу всё прояснилось» — разочарованно подумал Сири. Откуда-то из самой глубины магазина, где всё завалено журналами «которые нельзя трогать», рекламными листочками, водными маркерами и прочим канцелярским барахлом, гулко раздавалось негромкое рычание. Сири жутко хотелось заглянуть и посмотреть, кого там держит человек-осьминог. Но тот грозно зыркнул на него своими глазами бусинами, и Сири передумал, уняв своё любопытство. Он ещё немного поглазел на обложки, на которых люди изображены такими, каких тут никто никогда не видел. Уходить не очень хотелось, было интересно, но щупальца хозяина грозно покачивались совсем рядом, и это неприятно напрягало, поэтому Сири всё же развернулся и поплёлся вдоль улицы, завернув за угол. Обойдя с другой стороны здание, почти минуя грязный, узкий переулок, Сири остановился, потому что ему показалось, что его кто-то позвал. Он несколько раз обернулся, но по переулку только туда-сюда сновали жители, иногда застревая вдвоём в особо узком месте. Торопятся, их подстёгивает их режим и инстинкт выживать — делать своё дело, жить быстро, мимолётно, как они и привыкли, чтобы невзначай своим бездействием не привлечь внимание сущности. Не замешкаться, случайно потерять концентрацию. Неподалёку девушка из местного борделя клеит пластырь на ногу — коленка разбита. Или она неуклюжа, или кто-то из клиентов крайне груб. Но никто вокруг позвать Сири не мог. Потому что никто не мог знать его имени. — Эй, Сири! — снова негромко позвал голос, — Глянь наверх! Сири задрал башку. Чуть выше его головы из маленького, не освещённого окна на него пялилась волчья голова. Сперва Сири показалось, что это собака, но присмотревшись, он понял, что это волк. Человек-волк. Их не так много. Вообще всех, кто имеет шерсть, осталось не очень-то уж и много. Кажется, Тень говорил, что некоторые покинули город, а те, кто остался, всегда в роли мишени. Их ловят ради меха, делают украшения из их зубов. Их жилистое мясо не очень съедобно, но находятся и на такое любители. Но в основном они служат в качестве украшения — зубы, когти, мех. Людей-белок поймать сложно, они шустрые, поэтому встретить их — не диковинка. А вот волков, лисиц — почти и нет уже. Откуда же он такой тут взялся? — Откуда знаешь моё имя? — Ну-ка… помоги… — человек-волк пытался шире открыть окно, — Давай. — Зачем это? — Сири не особенно хотел выпускать на волю этого парня. Как-то инстинктивно. — Да не трусь ты, птичья ты башка. Услуга за услугу. Языком клянусь. «Языком? Чего это особенного в его волчьем языке?» — подумалось Сири, но размышляя об этом, он поймал сам себя на том, что уже тянет со всей силы на себя не желающее поддаваться окно. Пластик трещал и скрипел под напором его рук, но отчего-то не поддавался. — Да как ты там застрял, чёрт возьми! — Сири начинал психовать, ему не нравилось, потому что вдруг показалось, что со стороны кто-то наблюдает. — Помоги сбежать от этого жуткого урода, ей богу, невозможно уже в этой помойке находиться! — Подожди-ка, это что же… — Сири уставился в светящиеся, волчьи глаза, мерцающие в темноте то зелёным, то жёлтым, — Парень-осьминог с журналами тебя запер? — Тяни, чёрт возьми! Быстрее, пока он не услышал! Позади раздались шаги, приближаясь прямо к Сири. И затихли у него за спиной. В узком переулке, набитом людьми сразу стало тихо и пусто. Только Сири, взгромоздившись на груду сваленного у стены металла, пытался помочь освободиться человеку-волку, попавшему в какую-то свою историю. Тишину Сири расслышал не сразу. Занятый делом и разговором с новым знакомым, он и не обратил внимания, как грязный переулок опустел. — Уходи. — тихо шепнул волк. — А?.. — Сири рассеянно отпустил край окна и покачнулся на неустойчивой куче хлама. — Я не тебе. — отозвался волк, и Сири, наконец заметив неестественную тишину и замершее в бездвижье пространство, обернулся. И сам замер, в ужасе таращась на фигуру, стоящую совсем рядом, почти в двух шагах. Сущность всегда узнаешь. Даже если она ничем не отличается на вид от обычного жителя. В сущности скрыто что-то, что навевает потусторонний страх. Он витает вокруг сущности, где бы та не находилась. Окутывает волной липкого ужаса, проникает под кожу и там колется иголками. Хочется бежать, но страх сковывает мышцы, а в голове колотится: ты всё равно не скроешься. Сири втянул башку в плечи, ощущая, как в глазах нарастает ужас. Это не Тень, эта сущность его сожрёт и перьями не подавится. Фигура сущности, скрытая плащом, вытянулась вперёд, из-под воротника потянулись тонкие руки-плети, похожие на лианы, протянутые проводами через весь город, от здания к зданию. Уже совсем близко, вот-вот схватят Сири за запястья, подтащат к себе, втянут к себе под плащ, где человек-птица найдёт свою смерть. Возможно, преждевременную. Но человек-волк снова повторяет, обращаясь к таинственной сущности: — Уходи! Ты мешаешь… Сущность на секунду замирает. Из ворота плаща вытягивается лысая голова, украшенная двумя здоровенными глазами, сбившимися в кучку где-то в районе лба. Она тянется, удлиняет шею, и кажется, будто эта шея бесконечная и может обогнуть земной шар несколько раз точно. Сущность сперва пристально осматривает Сири, нюхает его, прижимаясь лицом к голове, и тот ощущает её запах — дорожной пыли и пустоты — затем она отворачивается и смотрит в окно, за которым темнеет силуэт волчьей головы, освещаемый мерцанием животных глаз. Волк смотрит на сущность, а сущность смотрит на волка. Что-то незнакомое скользит в их взаимодействии, что-то, чего раньше Сири никогда не встречал. Некий мистический диалог, неподвластный непосвященным. Город вокруг молчит. Королевство тьмы и света словно затихло, прижавшись к земле. И Сири, сжимая пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в собственные ладони, хочет упасть на землю, лишь бы его самого не придавило этой тишиной. Сиреневый туман клубится, проникая сущности под плащ. Что там под ним? То же самое, что под шубой у Тени? Что-то тяжёлое, и между тем — прозрачное, невидимое, висело в воздухе, наполняя собой неоновый туман. И взгляд сущности, обычно проникающий в самую суть живого — подёрнулся сомнением. Сущность медленно качнула своей инопланетной башкой на тонкой шее, и потянула её обратно, к своему телу. Спрятавшись обратно в свой плащ, она издала какой-то сдавленный звук, явно указывающий на разочарование, и, засунув рукава плаща в карманы, зашагала по переулку. Сири же, всё ещё сжимая кулаки, проводил её взглядом. Сердце колотилось в груди, словно отбивая какой-то незнакомый мотив. Сири не мог прийти в себя, оцепенев от ужаса и непонимания. Замер, позабыв обо всём на свете. И только голос позади из окна заставил его вынырнуть из омута мыслей, который затопил всё сознание. — Сири. Помоги вылезти. Человек-волк позади вытолкал таки оконную раму, распахнув окно. Сири рассеянно помог ему вылезти, озираясь по сторонам. Когда тот оказался на улице, прижимаясь к холодной стене здания, Сири увидел, что на его обруче вокруг шеи болтается шнур. Провод уходит куда-то под обруч. — Это что? — Сири коснулся провода, провёл пальцами до самого обруча, а волк облегчённо вздохнул. — Ну… спасён. Сними. Он крепится к обратной стороне, просто отстегни защёлку. — волк говорил, постоянно оглядываясь вверх, на окно. Сири просунул два пальца ему под обруч, цепляясь ногтями за спутанную шерсть. Грязный, видимо, сидел там уже давно. За что же его там заперли? — Почему ты был заперт? И откуда ты знаешь моё имя? — Сири нащупал на обратной стороне обруча застёжку и нажал двумя пальцами на язычки по бокам. Та тихонько щёлкнула, и провод вывалился, одиноко повиснув из окна, болтаясь вдоль стены. — Бегом, а то он заметит. — волк схватил Сири за руку и быстро выскочил в переулок, расталкивая мешающихся прохожих, заново наводнивших улицу после ухода сущности. Стоило Сири спуститься вниз, как он тут же во что-то вляпался. И даже сам не понял, во что именно. По дороге волк схватил за шкирку какую-то жабу, или это была ящерица, Сири не успел заметить, и прямо на ходу прокусил ему шею, зубами разрывая кожу и плоть. — Голодный до одури. Он меня вообще не кормил. Всё боялся, что у меня хватит сил освободиться. Остановились они только через пару кварталов. Человек-волк рукавом вытер с зубастой морды кровь, и облегчённо выдохнул. Наконец Сири мог его рассмотреть. Звериный оскал сверкал белоснежными клыками, которые волк молниеносно обтёр языком, избавляясь от крови в трещинках между зубами. Сейчас, стоя под ярким светом просторной улицы, глаза его уже не казались такими уж мистическими, и скорее сливались с городским светом, чем выделялись на его фоне. Человек-волк сейчас выглядел таким же, как любой другой житель, почти ничем не отличался. — Спасибо. Я — Саймон. — волк протянул Сири руку и тот рассеянно её пожал, — Не бойся. Я умею читать мысли, знаю всё, о чём человек думает, и могу управлять его действиями. Но я вреда не причиню. Правда. Я просто хочу свалить подальше, из города. Да вот… — он кивнул в сторону, откуда они только что прибежали, — Этот парень поймал меня. Пристегнул эту штуку, а она из меня все силы высасывает, иногда даже имени своего вспомнить не мог. — Осьминог? — Ну… — устало отозвался Саймон, — Хотел, наверное, меня продать. — А как же это ты… Смог меня позвать? И что теперь будешь делать? — Я куда сильнее, чем кажется. — Саймон засмеялся и его язык вывалился из пасти, — Но попадаться этому парню мне больше нельзя. Иначе второй раз мне не повезёт. А ты… — Саймон наклонился и обнюхал голову Сири, тычась своим мокрым, собачьим носом в его перья, — Пахнешь странно. Не по-птичьи. Пахнешь сущностью. Ты сущность? Не похож вроде… — он снова отстранился и осмотрел Сири внимательнее с ног до головы. — Нет. Это, наверное, пахнет Тенью. Запах долго сохраняется. Это была правда. Запах сущности сохраняется надолго. Но остатки его заметны только таким, у кого обоняние обострено, как например у волков и собак. Кошки тоже. — Ты что же… — Сири долго думал, стоит ли вообще спрашивать, но всё же ему было очень интересно, — Можешь и сущностям приказывать? Разве такое бывает? — Это не просто. Наверное, когда мне страшно, это работает немного иначе. Я не раз себя так защищал, тем и жив. Но вот иногда бывает теряю бдительность. Так и попался… Сири было очень интересно, получается, есть те, кто может не бояться сущностей. Те, кто может от них защититься. Наверное, это исключение, но вот он тут стоит, живой! Парень, который может приказать самой сущности. И Сири до безумия хочется узнать его историю. Откуда он взялся, и куда хочет отправиться. Они вдвоём медленно поплелись вдоль улицы, и Саймон рассказывал, что таким, как сейчас, он был столько, сколько себя помнил. Откуда такие способности берутся, и есть ли они у кого-то ещё, Саймон не знал. Знал только, что это ни раз спасало ему жизнь. И возможно, ещё ни раз спасёт. Сири слушал его, изредка вставляя вопросы, и разглядывал окружающий их город. Он не спал — гудел, словно трансформаторная будка. Мимо носились машины и светящиеся всеми цветами несуществующей радуги велосипедисты. Кафе и ресторанчики были забиты разномастной публикой, люди-звери гремели посудой и стаканами, дымили кальянами и сигаретами, громко переговариваясь и смеясь. В этом мире смерть тесно соседствует с жизнью, и даже больше — жизнь и смерть сливаются в одно единое пространство, и оно течёт своим чередом, неся в себе обычные души необычных существ. Тут такой порядок, тут так заведено — жить просто и легко, каждую минуту опасаясь за свою жизнь. Саймон — приказывает мыслям живых существ. И, наверное, неживым существам он тоже может приказывать. Но совсем скоро он уйдёт из этого города туда, где нет охотников за зубами. Он говорит, что такое место есть, в другом городе, который не создавали могущественные хранители. И там другие порядки. В существование такого места Сири не верил. Может быть, не верил и Саймон. Но не узнаешь, пока не проверишь.