Плод в ладонях

      …Местные любили чай. Сев ам Фаэнни старательно выучил все основные способы приготовления разных сортов и сборов этого самого чая, чтобы напиток раскрывал свои свойства и вкус, и чтобы при случае не запороть ничего и не привлечь к себе ненужного внимания.       Сам Севчик предпочитал кофе с соевым молоком и огромной шапкой молочной пены, которую сверху густо посыпали какао.       (Ладно, даже козье сойдёт.)       На худой конец его устроило бы шоколадное молоко.       Увы, в этом мире люди определённо не знали о существовании кофейных деревьев и миллионов способов угрохать собственное сердце посредством распития вкусных бодрящих напитков.       …Ну да ладно. Кофе давно уже стояло на вершине списка вещей, которые Фэнь Сев импортирует в этот мир в самую первую очередь.       Конечно, можно было бы воспользоваться каким-нибудь бодрящим отваром или волшебными пилюлями. Но Сев успел насмотреться, как переборщившие с дозировкой заклинатели (и ученики, и даже некоторые наставники) щедро плюются собственной кровью и падают в глубокие обмороки, называя это потом маленьким искажением ци, и решил не рисковать.       Всё же организм эалей был более хрупок, чем человеческий. А рисковать своим хвостом ради пары часов лишней бодрости Сев ам Фаэнни не собирался, так как намерен был прожить как можно более длительную и здоровую жизнь.       …Но кофе хотелось.       А ещё (пусть бы Сев никогда в жизни этого не делал) хотелось затянуться сигаретой, как делали это актёры в некоторых человеческих фильмах. Чтобы сразу до фильтра её скурить, показывая собственное нервное состояние.       Ладно, по порядку.       …Жетон высшего доступа на пик Сяньшу ему выдал Наставник, «незаметно» выронив его в быстро подставленные ладони.       Так что, если вдруг что, Шан Цинхуа был ни при чём, а глупый бесталанный Фэнь Сев просто подобрал упавшее, да забыл вернуть.       Отличная практика — притворись тупым и наивным, и тебе спустят любое прегрешение.       Грешить на пике Сяньшу Сев не собирался хотя бы потому, что человеческие девы его не прельщали нисколечко. Они ценили белую нефритовую кожу, и определённо не прятали под одеждами хвостов.       Обидно, но терпимо.       Так что на пик дев Севчик явился не ради того, о чём мечтало почти всё молодое мужское поколение школы.       …Ну и дураки.       Из всех этих глупых обжиманий тёмной безлунной ночью всегда можно было получить огромную головную боль и кучу проблем. А вот слежка обещала получить внеплановую прибыль и изучить повадки врага.       …Или понять, что у кого-то что-то с головой не в порядке.       Например, у младшей сестрицы Лорда пика Байчжань.       Она не была личной ученицей Госпожи Цинци, но спала в отдельных покоях, а не в девичьих общежитиях. Сначала Севчик подумал на финансовую поддержку от семьи (всё же Лю были очень богаты и могли проспонсировать Цанцюн достаточно, чтобы к Наследнице было лучшее отношение), но, посидев буквально пару часов на балке у потолка и слившись с тенями, выяснил основную причину.       Лю Минъянь постоянно ругалась с соученицами. Девочки помладше при виде «девы несравненной красоты» сбивались с шага, оступались, собирались в испуганные кучки и пытались прошмыгнуть как можно более незаметно. Будто мышки при виде опасности.       При Наставницах ситуация выправлялась, но лишь частично. Минъянь вела себя не так, как полагалось бы благовоспитанной деве из благородного рода.       А когда после обеда мимо неё прошмыгнули две совсем крошечные девочки, и сестрица Бога Войны пренебрежительно фыркнула им вслед и обозвала «шлюшками», Сев едва не подавился кусочком смолы, который как раз разжёвывал.       (Девочек Сев знал — их принёс на своём мече Цинхуа из деревни в Приграничье, которую вырезали демоны. У малышек был небольшой дар, и их определили на Сяньшу. Так уж получалось, что в среде заклинателей всегда был перекос в мужскую сторону, и девы-заклинательницы всегда ценились.       Подрастут — шишу Цинци найдёт им подходящие партии. Отличная судьба, если учитывать, что в противном случае девочки умерли бы ещё в первую зиму. Ну, или окончили бы где-то в местном аналоге Красного дома, только в гораздо более печальных условиях труда.)       …Так что становилось понятно — девицу Минъянь отселили в отдельную комнату, дабы избежать скандалов и избыточных разборок.       А разборки были. Сев несколько… удивился, став свидетелем скандала после занятий по поэзии.       Кажется, девушки декламировали стихи, и едва Наставница ушла, Минъянь наградила соученицу пощёчиной за «нелестное упоминание плотских желаний по отношению к Лорду пика Байчжань и жажду уронить заслон из трав перед ним… Без дозволения его сестры».       …Это что, раз Минъянь Наследница в своей семье, то она считает, что и Лю Цингэ принадлежит ей? Как… Как…       Если эалю отрезают хвост, то отрезанная часть больше ему не принадлежит, пусть бы и держит он её в своих руках.       А тут… Какая похвальная жажда обладать тем, что не твоё.       …А вот осмотр девичьей комнаты оставил Севу желание нервно закурить. Нет, он в курсе, что девушки любят платьица, украшения и ленточки (у его матушки была отдельная комната для одежды, и ещё одна — для аксессуаров), но количество статусных атрибутов девицы Лю навевало некую тоскливую усталость. И желание промыть глаза.       Слишком много.       Слишком много картин с похожим сюжетом, вышитых гобеленов, узоров на подушечках и покрывалах.       И ладно бы цветы там, или завитушечки узоров, или даже бабочки.       …Заклинатель мужского пола с высоким хвостом чёрных волос и в белом облегающем укороченном ханьфу. И с родинкой у глаза.       (Ладно, слишком облегающем на некоторых картинах.)       Налицо нездоровая фиксация на старшем брате.       …Ладно-ладно, Сев про «нездоровую фиксацию» подумал в спешке, не заглянув ещё в сундуки, лишь после небольшого осмотра основных деталей комнаты.       (С помощью ци он снял несколько наиболее удачных копий и перенёс на заранее приготовленный пергамент.)       И Учителю покажет, и, в случае чего, сможет неплохо перепродать.       …Вообще, Цанцюн весьма недальновидно распоряжалась активом «Лю Цингэ». На одних только целомудренных изображениях Бога Войны вполне можно было озолотиться. Жаль, он не играл на музыкальных инструментах и не пел — тогда Сев с удовольствием помог бы с организацией концертного тура.       Не понимают местные, что у них буквально под ногами золото лежит. Даже лопаты не нужно, чтобы копать.       …В сундуках нашлись вещи поинтереснее. Особенно в тех, что были прикрыты печатями из ци. Всякие разные пилюли Сев благоразумно пробовать не стал и, крошечными щипчиками собрав «образцы», завернул в платочки и спрятал в свой мешочек цянькунь. Он не травник и не зельевар, и на вкус и запах определять, что это за штучки и для чего нужны, не умеет.       Альбомы эаль пролистал с очень серьёзным лицом, а после столь же тщательно сделал копии каждого рисунка. Потом на миг закатил глаза и поцокал языком.       …Лю Цингэ голый. Связанный. В порванной одежде. Разметавшийся на простынях. На коленях. С призывной улыбкой на устах. На четвереньках. Растягивающий себя пальцами. С весьма схематично нарисованным членом во рту (а вот мокрые дорожки на щеках были вырисованы с отталкивающей тщательностью). С огромным членом внутри, отчего живот его вздувался как-то даже на вид болезненно.       Давайте честно. Сев ам Фаэнни видел и не такое в своём родном мире. Но одно дело — абстрактно нарисованные герои и всяческие пошлости, что с ними делают художники, и совсем другое — рисунки человека, которого знаешь лично.       И личность что художника, что его творения.       …Это даже в мыслях выглядело нездорово.       Младшая сестра рисует картинки, как её старшего брата имеют во всех позах.       (Ладно-ладно, желающих поместить такое изображение Бога Войны на стену Сев понимает. Так что копии он снял. Но вот сообщать покупателям, кто именно автор рисунков, он не станет.)       А тут получилось, что Сев ам Фаэнни, заглянув в один альбом, узнал «глубокий внутренний мир» Лорда Цингэ.       …Фу!       (На некоторые копии вполне можно заломить тройную цену, и поместить их в специальные футляры. Чтобы посторонние не могли наслаждаться вполне себе горячей эротикой забесплатно.)       На всякие нефритовые стебельки Сев посмотрел уже со скукой. Ну, во-первых, они твёрдые, во-вторых — он и не такое находил под подушкой у разных соучеников с других пиков. И потом — у них не было ни функции вибрации, ни каких-либо забавных плюшечек и дополнений.       (К кофе на вершину списка стремительно рвались и средства для постельных игрищ, будь то одиночные или парные.)       …А вот достаточно крупный предмет, завёрнутый в отрез розового шёлка, Сев даже поначалу не опознал.       Хотя нет, вполне опознал, просто некоторое время думал, зачем девице иметь в своём сундуке что-то, чем может воспользоваться только мужчина.       Сев старательно сохранил с помощью ци рисунок этого предмета на пергамент, а потом осторожно вернул всё на свои места, не потревожив печати.       …Сшитые между собой листы бумаги эаль скрупулёзно скопировал, в очередной раз порадовавшись собственным навыкам. Вот так, ручками, он бы потратил не один час. А с помощью ци хоп — и готово!       Бесшумно закрыв крышку сундука и вернув целую охранную печать на место, Сев ам Фаэнни незамеченным ускользнул из чужой спальни.       Теперь — слежка.       …Следить за Лю Минъянь оказалось даже занимательно. На Сяньшу соученицы её побаивались и старались не нарываться. Девочки помладше старались близко не подходить и у «старшей сестрицы» помощи не просить.       А со стороны выглядело вполне прилично, будто бы «девицу невиданной красоты» так уважают, что стараются не отвлекать пустячным просьбами от её несомненно важных дел.       …А потом «девица невиданной красоты» пошла на пик Цинцзин.       Нет, ученики постарше в дневное время суток спокойно могли навещать другие пики. Главное — до отбоя вернуться из гостей и не набедокурить на чужом пике (К мальчишкам с Байчжань это правило, к сожалению, не относилось). И потом, у Лорда Шэня на пике была самая обширная библиотека. И всякие кружки в свободное от учёбы время.       (Лорд Шэнь был умным, но недостаточно — он мог бы ввести плату за дополнительные кружки по интересам. Жаль, жаль.)       …А ещё — на пике Цинцзин были смотровые залы, музыкальные комнаты и мастерские. Хочешь — рисуй, или пиши стихи, или наслаждайся чужими работами. А при желании можно и кисти себе смастерить, или же заменить струны на эрху или цине.       (Для любящих хардкор было развлечение в стиле «собери себе музыкальный инструмент сам и покрой лаком». Вполне себе замена взрослому аналогу разных лего-конструкторов. Так ещё и продать можно готовый инструмент.)       Так что прогулка Лю Минъянь на второй пик Цанцюн не была чем-то особенным. Но вот девица пошла не в библиотеку. Не в смотровые залы. Не в музыкальные комнаты. И не в мастерские.       …А в бамбуковую рощу, что занимала чуть ли не треть всего пика.       (С другой стороны, это было гораздо лучше, чем если бы девица уселась где-то на пологом травяном склоне. Ни подобраться близко, ни подслушать не выйдет. А тут целая роща, и шуршащий бамбук, и безмятежная расхлябанность местных, что не смотрят наверх.)       Вообще на каждом пике были свои места силы и всякие уголки для уединённых медитаций. Но это было глупо — тащиться по Радужному мосту, чтобы засесть жопкой на чужом пике на точно такой же насыщенный ци камушек.       — Меня не пустили! — Раздражённо выкрикнула Минъянь.       Севу показалось, что она просто выпускает пар, а потом прямо перед девицей вздрогнул воздух, и на фоне бамбука проявились две фигуры.       …Тут, наверное, стоило бы возвести мысленные похвалы анатомии эалей и их физическим особенностям. Даже несмотря на магические браслеты на руках, скрывающие облик, Сев ам Фаэнни всё равно оставался эалем и легко сливался с тенями.       — Эти придурки сказали, что мой брат находится в уединённой медитации, и они не могут никого впускать в пещеры Линси! — Минъянь топнула ногой. — Это МОЙ брат! Я имею право приходить к нему когда хочу! Никто не имеет права запрещать мне навещать его!       Девушка с ленточками в волосах, сидящая на расстеленном покрывале, на эмоциональную речь Минъянь только склонила голову к плечу, продолжая гладить по чёрным кудрявым волосам паренька, что разлёгся у неё на коленях.       — Никого из учеников в пещеры Линси не пускают. — Мягко зазвенел тонкий голосок, и Сев ам Фаэнни с удивлением узнал его обладательницу. Нин Инъин, любимая ученица Шэнь Цинцю.       (Историю с появлением на Втором пике совсем малявки Сев слышал, и даже некоторое время подозревал, что это внебрачная дочь самого Лорда. Но потом, обмозговав всё, пришёл к выводу, что нет.       Просто Лорд Шэнь — не Учитель Шан, и в некоторых аспектах удивительно неосведомлён. Он же, вроде как, сам на улице рос некоторое время. Вот и не знает, что бесплатно чужих детей воспитывать негоже, не подписав с биологическими родителями этих детей контракта. Проще было бы сдать малявку на поруки слугам, а не самому носиться с детскими соплями и истериками.       Но, опять-таки, Сева никто не спрашивал, а своё ценное мнение он осмотрительно держал при себе.)       — Там мой брат! Я имею полное право!       — Ну не кричи ты так. — Инъин покачала головой и хлопнула ладонью по покрывалу рядом с собой. — Видимо, Лорд Лю слишком нервно воспринял те слухи, о своей второй сестре…       Минъянь подскочила и рухнула на покрывало. Раздражённо всплеснула руками.       Сев под шелест ветра закопался в одну из ямок, присыпав себя опавшими бамбуковыми листьями, и весь обратился в слух.       — Это бред! Я единственная дочь в семье!       — Ну-ну, не кипятись. Конечно, это просто слухи… Но она похожа на твоего брата. — Задумчиво протянула Инъин.       — Ты её видела?       — Да. Наставник самолично притащил её в Бамбуковую хижину и провёл с ней ночь в одних покоях. Я их застала в постели вдвоём.       — О, ну конечно! Как шлюхе-то не присунуть, а?       — Тебе же лучше, если Лорд Шэнь переключится на перепёлку из ивового дома и отстанет от твоего брата. Или я что-то не поняла?       — Ублюдок позарился на мою собственность! — Минъянь выковыряла из земли небольшой камушек и швырнула в сторону. — Можешь её отравить? Или, ну не знаю, пусти новый слух, что она бегает и раздвигает ноги перед другими Лордами. Тебе же легко!       — Восхитительная Первая Супруга Императора пустит такой слух лишь после того, как ты раздвинешь свои ноги передо мной. — Со смешком заявил паренёк, поднимая голову с колен Инъин и наваливаясь на Минъянь. На покрывале завозились.       С места, где спрятался Сев, было плохо видно происходящее, но эаль на свою фантазию не жаловался и только молчаливо подивился — и что, любимой ученице Шэнь Цинцю нормально вот так сидеть и смотреть на чужой секс прямо под носом?       …Кажется, ничего удивительного Инъин в происходящем не видела.       — Да что угодно! — Сдавленно прошипела Минъянь. — Но брат должен принадлежать только мне!       Парень хохотнул.       — Ну да, ну да. Я буду иметь тебя, а ты будешь иметь несравненного Бога Войны. — Весело сообщил он. — Можно одновременно.       Происходящее на первый неловкий секс, полный стеснения, не походило, даже с учётом неудобного места для подсматривания.       …А паренька Сев раньше видел. Некоторые соученики с Аньдин жаловались, что у них подворовывают вещи, да вот схватить за руку гадёныша никак не получалось. Фэнь Сев пару раз проводил проверки, и парня внёс в список подозреваемых, но внятных улик обнаружить не сумел, чтобы иметь право пойти и нажаловаться наставникам.       Ло Бинхэ, ученик на пике Цинцзин. Очень… странная личность. Вроде сын прачки, а до Сева доносились чужие шепотки, что уж больно мальчишка капризный да требовательный.       …И он сломал нос Мин Фаню, личному ученику Шэнь Цинцю (о чём Мин Фань постеснялся сообщать, отговорившись неудачным падением). Кажется, был спор о том, как следует себя вести в присутствии Учителя, или что-то в этом духе.       — Ты будешь моей второй Супругой. — Закончив возню и, по-видимому, кончив, сыто протянул Ло Бинхэ. — Второй Супругой Императора Трёх миров.       — Опять ты за своё! — Фыркнула Минъянь и, сев, принялась поправлять вуаль. — Ты уже третий день про свой сон талдчишь!       — А-Янь, это не сон. — Мягко произнесла Инъин. — У А-Ло есть доказательства.       — Этот Император столь добр, что покажет их. — Самодовольно сообщил парень и, вскочив на ноги, сложил печать призыва меча.       Что-то свистнуло, и по бамбуковой роще всплеснуло тёмной тяжёлой ци.       Ло Бинхэ держал в руках меч из чёрного металла. Большой. Тяжёлый.       Демонический.       (Сев ам Фаэнни знает эту тяжесть, ибо нечто подобное было в том замке ледяного демона, где он первое время жил. И ему там не нравилось.)       — Я призвал его, и Синьмо откликнулся. — Довольно произнёс Ло Бинхэ. — Этот является Императором Трёх миров.       …Один из талисманов-оповещалок, приклеенный на внутреннюю сторону рукава, нагрелся, сообщая о возвращении Учителя Шана.       А ещё Сев ам Фаэнни понял, что ему нужно тихонько уползать. Демонический меч на территории Цанцюн, который не был обнаружен распознающими печатями и барьерами — штука слишком опасная, чтобы один маленький скромный эаль к нему приближался.       Так что Севчик, под прикрытием теней и шелестом бамбука, ползком удалился, напоследок услышав ещё часть фраз.       — …Он посмел позариться на мою собственность, так что я хочу, чтобы его шлюха помучилась подольше, прежде чем сдохнуть. Она хочет выдать себя за старшую дочь и за наследницу, чтобы отобрать то, что принадлежит мне!       — …Сдохнет, сдохнет. Этот Император проследит, чтобы Учитель полностью насладился зрелищем, как девка, которую он захотел пригреть у себя в постели, будет мучаться…       — А-Ло, но ты же не далее как утром говорил, что хочешь повалить её на ложе…       — …Одно другому не мешает…