Апельсиновый зной

- "И бросился вперед доблестный рыцарь дор Хигот, и пронзил своим копьем огромную руку великана, ту, что простодушными крестьянами принимаема была за крыло ветряной мельницы..." - Да ты полон талантов, Дик. Знай я об этом, пожалуй, дал бы тебе новую обязанность - читать мне вслух. Дик вздрогнул и выронил книгу. И что бы ему не откусить себе язык! Тогда, может, соберанито прошел бы спокойно мимо двери его комнаты, не заподозрив, что его слуга не все книги из библиотеки доносит до него, кое с чем заворачивает и к себе. - Простите, я... - сконфуженный Дик наклонился поднять книгу. - Я не слышал, как вы вошли, соберанито. - И неудивительно, ты так увлекся книгой... Приключения дора Хигота захватывают, не так ли? Рокэ улыбался, но глаза смотрели пристально. Так же пристально, как тогда, когда соберанито, кажется, очень не хотел, чтобы замолкал его слуга, заговоривший о Надоре. Где ему приходилось самому ловить форель и на удивление ловко обращаться с господскими нарядами. - Соберанито, я не хотел ничего дурного. Я увидел, что эта книга была на талиг, поэтому... - Решил почитать? Как занятно. И много ли к тебя было книг в Надоре? - Не так много, как мне бы хотелось. Рокэ изумился. Смущение из голоса Дика исчезло, сменившись неподдельной горечью. И губы вдруг поджались, стали тоньше, словно упоминание о книгах всерьез ранило его. - Даже если так - не сомневаюсь, ты прочел всё, что можно, - Рокэ кивнул на книгу, которую Дик сжимал в руках, словно щит. - Ты с таким упоением читаешь... Явно разбираешься в деяниях славных рыцарей! - Немного, - Дик поспешно встал. - Если вы позволите, соберанито, я отнесу книгу на место. - Зачем же? - пожал плечами Рокэ. - Ты ведь ее еще не дочитал. Дору Хиготу предстоит еще много славных подвигов, чтобы соединиться с возлюбленной Дольчебеллой. Неужели ты откажешь себе в удовольствии об этом узнать? - Вы... - Дик удивленно воззрился на господина. - Вы разрешите мне читать эту книгу? - Разумеется. Но с одним условием. Ты всё же будешь читать ее для меня вслух. Особенно те места, что понравятся тебе больше прочих. Вот это, о битве с великанами - оно тебе нравится? На губах Дика вдруг мелькнула улыбка. - Оно забавное, соберанито. - Забавное? Дик, ты не перестаешь меня изумлять. И что же тебя позабавило? - Ну, - Дик помялся, - действительно смешно - как можно принять великана за ветряную мельницу? В Надоре никогда бы... - О, в Надоре тоже бывали встречи с великанами? Как интересно. - Об этом есть истории, - словно поправил Дик. - Вернее, сказки. Те самые, для крестьян. Вряд ли они бы вам понравились. - Вот и проверим, - Рокэ требовательно взглянул на смущенного Дика. - Расскажи хотя бы одну. - Я помню историю о великане, который каждую ночь колотил свою жену. Несчастная так кричала, что все люди в округе не могли по ночам спать. Наконец один крестьянин узнал в чём дело и сумел победить великана, застрелив его из лука... - Из лука? Какого же размера в Надоре стрелы? - У великана на груди была родинка, только попав в нее, можно было с ним справиться, - пояснил Ричард. - И крестьянин справился, только покоя ему всё равно не было... - Почему же? Дик снова улыбнулся. - Потому что он не знал, как избавиться от великанши, всё время пытавшейся его отблагодарить! - О, бедняга! - рассмеялся Рокэ. - Суровые в Надоре сказки. Но мне нравится. Может быть, расскажешь мне что-нибудь еще? Когда дочитаем повесть о приключениях дора Хигота. - Еще одна обязанность? - быстро взглянул на него Дик. - Считай, что так. Надор далеко от Кэналлоа, а мне хотелось бы знать о нём и его людях. И о тех книгах, что ты прочел, хотелось ему добавить. Что это были за книги, кто дал их тебе, кто учил тебя читать? И кто рассказывал тебе те самые надорские сказки о великанах? Рокэ хотел спросить это, но не стал, увидев, как потемнели мимолетно серые глаза. Он догадался, что услышит в ответ, спроси он о книгах - тех книг давно нет. Наверняка сгорели, обратились в пепел вместе с домами и полями мятежников. Но сказки не сгорают, и Рокэ знал, что однажды услышит одну из них. О сероглазом горце по имени Дик, которого злые ветры унесли от родных гор под знойное солнце Кэналлоа.