От щенка до волкодава

      Голубое небо затянуло густыми серыми облаками, и ясный июньский день стал угрожающе пасмурным. Возле полуразрушенного деревянного забора, краска на котором уже давно высохла и потрескалась, стоял старенький серый уазик. Из грязных расписных окон одинокого ветхого дома раздавался разъярённый собачий лай. Через некоторое время лай стих и осталось лишь злобное рычание.       Из дома вышел молодой парень. Несмотря на высокую температуру на улице, он был одет достаточно тепло, хотя и неопрятно. Его чёрные спортивные штаны были по колено в грязи, а такая же грязная олимпийка была порвана в нескольких местах, а на голове у парня, задом наперёд, была надета поношенная кепка. В руках парень нёс окровавленный пакет, из которого чуть виднелась пропитанная кровью шерсть, после чего выкинул его за забор и уже направился обратно, как вдруг к калитке подъехал внедорожник – из него вышел грузный лысый мужчина и двинулся в сторону парня.       – Что это? – спросил мужчина, запирая за собой шатающуюся калитку и подходя ближе.       – Выкидывал кота.       – Какого ещё кота?       Тут из дома вышел ещё один парень. Левый рукав его рубашки был порван, а сам он держался за предплечье, прижимая к нему какую-то мятую тряпку. Сквозь неё проступала кровь. Несмотря на боль, парень махнул головой в сторону, убирая рыжую шевелюру с глаз, и самодовольно произнёс:       – Капец, она бешеная! С тебя косарь, кстати. Я же говорил, полторы минуты, не больше. Здравствуйте, Вадим Алексеевич!       – Вы чо, дебилы, ахренели?! Вы из МОИХ собак себе развлечение устроили?       Парни опасливо переглянулись, после чего один из них, тот что в рубашке, ответил:       – Это ж бойцовские собаки. Один кошак ничего бы им не сделал. Мы, считай, просто хавчик им принесли, – парень усмехнулся.       Взгляд Вадима стал ещё более злым. Он схватил рыжего парня за волосы и грубо притянув к себе спросил:       – А если б этот кошак морды им расцарапал? Вы бы мне за это заплатили?! Ладно, он дебил, – Вадим кивнул головой в сторону парня в спортивном костюме, – но ты-то, Костя, должен головой думать! Не первый день работаешь!       – Простите пожалуйста, Вадим Алексеевич! Я обещаю, что больше такого не повторится!       Вадим отпустил парня, после чего поспешно зашёл в дом – из-за открывшейся двери тут же поднялась пыль. Внутри стоял омерзительный запах: воняло сыростью, кровью и плесенью. Из мебели были только пыльный продавленный диван, обивка с которого местами уже давно слезла, старый деревянный стол с клеенчатой грязной скатертью и советский шкаф, одна его дверца валялась рядом, а другая болталась на единственной оставшейся петле.       На прогнившем деревянном полу валялся мусор: камни, пустые бутылки и упаковки от еды и различные деревяшки. В центре комнаты виднелись свежие пятна крови и куски мяса и шерсти, которые парни и не собирались убирать. Из-за закрытой межкомнатной двери послышалось злобное рычание и то, как кто-то царапает когтями по деревянному полу. Вадим подошёл к двери и, схватившись за ручку, спросил:       – Они привязаны?       Парни кивнули, и тогда Вадим не спеша открыл дверь. Увидев привязанных к толстым ржавым расположенным по разным углам комнаты трубам, Гектора и Кали, он удовлетворённо произнёс:       – Вот они, мои красавцы!       Вадим сделал попытку приблизиться к одному из псов, но тут же получив в ответ яростный окровавленный оскал обоих, передумал и попятился назад. Радость на его лице сменилась недовольством, и мужчина в приказном тоне сказал:       – Делайте что хотите, но к концу недели они должны быть покладистыми и чистыми! – Вадим ещё раз взглянул на собак и добавил. – И наденьте на них намордники. Я не хочу остаться без пальцев или ещё чего хуже.       Вадим направился к выходу, но неожиданно остановился и холодно спросил:       – Он жив, надеюсь?       – Думаю, да, – ответил Костя.       – Ты думаешь, или он жив? – более напористо спросил Вадим.       – Мы несильно его стукнули. Наверное, уже давно очухался.       – Хорошо, – коротко ответил Вадим и бросил на пыльную скатерть конверт с деньгами, после чего добавил, – это за основную работу. Остальное получите завтра.       Мужчина вышел из дома, а спустя пару минут раздался рёв двигателя – внедорожник уехал.

***

      Дармен пришёл в сознание спустя несколько часов после произошедшего, уже глубокой ночью. Рядом с ним на корточках сидел незнакомый мужчина и, заметив открывшего глаза Дармена, поспешил помочь ему подняться. Мужчина хотел усадить пострадавшего на сиденье своего автомобиля, но Дармен резко оттолкнул мужчину и бросился в сторону – его тут же вырвало. Мужчина чуть поморщился, но затем понимающе вздохнул и, достав из холодильника машины бутылку воды, протянул её Дармену. Тот, слегка покачиваясь и не говоря ни слова, взял бутылку и несколько раз прополоскал рот, но пить не стал, несмотря на то, что жажда была невыносимой.       Когда тошнота немного отступила, Дармен попытался выпрямиться, но тут же потерял равновесие и чуть не упал – мужчина успел его поймать и вновь усадить в машину. Недалеко послышалась сирена скорой помощи, и можно было увидеть свет красно-синих огней. Дармен болезненно поморщился и, прикрывая глаза ладонью, опустил голову.       Врачи провели осмотр и огласили предварительный диагноз: сотрясение мозга третьей степени – после чего увезли Дармена в больницу для дальнейших обследований. Туда же приехала и полиция: подобный случай не мог остаться без её внимания. На любые вопросы Дармен отвечал с трудом, сотрудникам полиции приходилось ждать какое-то время, прежде чем пострадавший мог давать ответы на заданные вопросы. Неожиданно он вспомнил, что был не один: собаки пропали. Дармен тут же вскочил с койки и вновь чуть не упал – сотрудники полиции вовремя успели его поймать. Теперь уже Дармен не мог сидеть на месте, ему не давала покоя мысль о том, что чем дольше он тут сидит, тем меньше вероятность найти собак. И хотя сотрудники правоохранительных органов постарались успокоить Дармена, пообещав разобраться в ситуации, тот всё равно, написав заявление, позвонил Эдуарду и уехал с ним из больницы, вопреки рекомендациям врачей, остаться под их наблюдением некоторое время.       Эдуард хотел привезти Дармена к себе, чтобы тот отдохнул, после чего самостоятельно осмотреть место происшествия, но казах настоял, чтобы они поехали вместе. И хотя в глубине души он понимал, что, скорее всего, никаких зацепок там не найдёт, тем не менее, хотел лично в этом убедиться.

***

      В помятые сетчатые ворота заброшенной стройки заехал чёрный внедорожник, а следом за ним и советский уазик. Рядом со въездом стоял небольшой шатающийся навес, под которым были в кучу свалены несколько колёсных шин, большие куски пенопласта и грязные поломанные доски. Чуть поодаль стояло недостроенное здание, когда-то здесь должен был быть металлургический завод, но теперь это лишь трёхэтажное строение из бетонных плит и столбов, не имеющее даже стен.       На территории стройки уже стояло несколько машин, и возле каждой было по несколько человек, некоторые из них были с собаками. Вадим припарковал свой внедорожник в стороне и вышел, направившись к одной из компаний. Следом за ним, из уазика, вышли Костя и второй парень, каждый из них взял по собаке. И хотя те были в ярости от того, что их таскают за собой какие-то незнакомцы, сделать они всё равно ничего не могли: прочные металлические намордники не давали возможности покусать обидчиков. Кали хоть и была недовольна происходящим, она всё же частично смирилась и шла следом, периодически издавая злобное рычание. Гектор же мириться со своим положением не желал, он продолжал усиленно вырываться, оглядываясь по сторонам. Он даже сделал пару попыток сбить с ног Костю, но тот убавлял длину поводка, тем самым ограничивая движения пса.       – Ничего себе! Вадик, твои что ли? – спросил один из мужчин.       – Как видишь.       – Мы ж виделись с тобой на боях в Чебоксарах. Ты тогда с аргентинским догом был, если я правильно помню, – сказал уже другой мужчина.       – Собаки имеют свойство подыхать, – закурив, ответил Вадим. – Что ж мне теперь всю жизнь плакать? Купил вот новых. Ещё не привыкли ко мне, вот и скалятся.       – Ну, понятно.

***

      Едва стоя на ногах без чьей-либо помощи Дармен ходил вдоль своего забора, пытаясь найти хоть что-нибудь, что указало бы на похитителей, но как он и предполагал, ничего не было – только следы колёс на земле. Он помнил, что видел недалеко от дома машину, но, настолько был увлечён разговором по телефону, что не обратил на неё особого внимания. В сумерках цвет машины был не понятен, а на номера Дармен и вовсе не смотрел, а потому единственное, что было известно – стоял уазик.       Надеяться оставалось лишь на чудо, в которое Дармен никогда не верил. От безысходности и злости он ударил кулаком по металлическому забору.       – Сука!       Удар отдался в голову, и всё вокруг вновь поплыло – Дармен тут же наклонился, скорчившись от боли. Он сел на траву, облокотившись спиной на забор, и расстроенно заговорил:       – Уазик… Грёбаная буханка – это всё, что я помню… Были бы камеры… – Дармен схватил себя за волосы и прокричал, – Идиот!       – Успокойся! – Прикрикнул Эдуард, пытаясь оторвать руки Дармена от волос, после чего сел рядом на корточки и, положив ему руку на плечо, сказал, – тебе нужно отдохнуть. Ты не поможешь им, если сам будешь не в состоянии хотя бы на ногах уверенно стоять. Я поинтересуюсь у знакомых из других городов, привозили ли к ним двух, или хотя бы одного кане-корсо. Конечно, шансы невелики, но хоть что-то. Эдуард помог Дармену подняться, после чего повёл того в дом.

***

      Место для боя уже давно было расчищено, и потому народ собрался внутри строения, ожидая начала поединка. Вадим держал Кали за ошейник. Ему даже не приходилось напрягаться, собака стояла совершенно спокойно, хотя и оглядывалась напряжённо по сторонам. Через пару минут привели её соперника, им оказался самец кавказской овчарки по кличке Бес, который, едва увидев кане-корсо, уже был готов кинуться на неё – его хозяин едва не полетел вперёд, пытаясь удержать пса. Кали тут же напряглась, теперь всё её внимание было приковано к кобелю, но она так и не двинулась с места, в отличие от Гектора, стоявшего неподалёку вместе с Костей: тот попытался сделать несколько движений в сторону овчарки, но тут же наткнулся на сопротивление в виде Кости и второго парня.       Наконец, судья дал команду отпустить собак. Вадим отцепил от Кали ошейник и толкнул её вперёд, крикнув:       – Взять его!       Но Кали так и не двинулась с места, она только продолжала смотреть на овчарку, пока та сама не накинулась. Из-за приличной разницы в весе кане-корсо тут же оказалась снизу, подвернув одну заднюю лапу. Это случилось буквально за считанные секунды, а дальше Кали уже изо всех сил пыталась скинуть с себя тушу весом в семьдесят килограммов. Народ залился смехом и криком, Вадим же чуть напрягся. В погоне за большими деньгами он абсолютно не подумал о том, что у кавказской овчарки больше шансов на победу не только из-за веса, но и из-за силы укуса, которая превосходит силу укуса кане-корсо. Кроме того, Кали была воспитана намного иначе, нежели её соперник Бес: и если кане-корсо пыталась ограничивать свои возможности правилами, которые ей привил Дармен, то кавказская овчарка выросла во вседозволенности и применяла любые хитрости, желая не просто показать сопернику, кто здесь главный, а вовсе убить его.       Уже на второй минуте боя золотистая шерсть кане-корсо окрасилась в красный. Словно оголодавший Бес хватал Кали за шею и быстро дёргал головой в разные стороны, будто пытаясь оторвать от неё кусок побольше. Наконец, кане-корсо удалось подняться и стать наравне с кавказской овчаркой – собаки застыли на несколько секунд, не отпуская друг друга. Их высоко задранные хвосты мелко подрагивали, означая далеко не радость. Только Вадим чуть приободрился, как вдруг Бес с новой силой навалился на Кали, и та, сделав несколько шагов назад, вновь упала. Толкнув соперника задними лапами в шею, ей всё же удалось подняться, но в какой-то момент Бес схватил её за холку и потащил за собой. Выворачивая шею, Кали старалась подняться на задние лапы, чтобы освободиться, но тем самым только помогла овчарке ухватиться получше. Бес моментально поменял хват и вцепилась в шею соперницы – собаки вновь принялись кружиться по бетонному полу.       Спустя ещё несколько минут Кали уже изрядно устала, ей было тяжело справляться с соперником, тяжелее самой себя на двадцать пять килограммов. Её раненая передняя правая лапа практически всё время была на весу, лишая кане-корсо дополнительной точки опоры, из-за чего Кали всё чаще стала оказываться на полу.       Собравшись из последних сил, она всё же поднялась, но как на зло, поскользнулась на маленьком камушке, попавшем под заднюю лапу. Больше подняться Кали не могла, силы полностью покинули её, а потому она могла лишь пытаться сдерживать напор соперника задними лапами, упираясь ими в грудь кобеля. Исход боя был решён – Кали проиграла. Вадим презрительно кинул на неё взгляд, после чего развернулся и начал уходить, его помощники пошли следом, и никто из них не подумал о том, чтобы забрать израненную Кали. Вадиму было невыгодно лечить краденых собак, которые, к тому же, проигрывали, и потому он без зазрения совести уехал прочь.       Прежде чем на арену вышли следующие две собаки, несколько мужчин, чтобы истерзанная Кали не мешалась под ногами, подняли её и оттащили подальше, бросив в канаву неподалёку.