The House in the Oaks

Дверь за спиной захлопнулась, и Артур круто повернулся вокруг своей оси. – Чарльз! Он саданул по двери кулаком. Потом взялся за слишком низкую медную ручку, но та больше не поддавалась. Дверь была заперта. – Дверь заперта! – ответил его мыслям голос Чарльза с другой стороны. Потом Чарльз замолчал. Артур слышал, как тот ходит по скрипучему крыльцу. – Иди к окну справа! Артур огляделся вокруг. Высокие окна были плотно закрыты тяжёлыми бархатными шторами, но всё же последние солнечные лучи ещё пробивались внутрь, тянулись через комнату длинными золотыми линиями. Артур вдруг понял, что абсолютно не желает оставаться в этом доме, когда настанет ночь. Он со злостью отогнал эту мысль. – Чёртовы байки о призраках! – пробормотал он, отодвигая от окна тяжёлую штору. Пыль, нетронутая десятилетиями, окутала его облаком, он случайно вдохнул её и тут же согнулся пополам в приступе кашля. Перед глазами потемнело, поле зрения сузилось, и сквозь кашель ему показалось, что кто-то приближается сзади. Когда он снова смог дышать, то поднял голову и увидел, что тьма рассеялась. Справа, в мраморном камине, полыхал огонь, да так сильно, что озарял и согревал весь зал. Артура это удивило. Он не помнил, чтобы замечал дым над трубой снаружи, или хотя бы свет, когда открывал дверь. Мраморный пол был безупречно отполирован. Свет огня плясал на затейливой резьбе дверей, что вели в неизвестные комнаты. Артур опять повернулся к окну и отдёрнул штору – новую, роскошную, тёплого зелёного цвета, напоминавшего о густом лесе. Он выглянул в окно. Золотой свет из комнаты лёг большим прямоугольником на широкое, ослепительно-белое крыльцо. Деревянные колонны вместо патины старости покрывала свежая краска. На крыльце висели качели и легко покачивались под вечерним бризом. Чарльза не было. – Чарльз? – Артур постучал в окошко, но его друг всё не появлялся. Вдалеке, за верхушками деревьев, медленно садилось солнце. Маленькие звёздочки света опускались во тьму среди дубов, уходили все глубже в лес, как будто там бродили люди с факелами... Позади скрипнула резная дверь, порыв ветра качнул светильники на стене, закружил искры перед камином. Артур резко обернулся. В своё время он немало бродил по Западу, повидал много диковинных вещей и думал, что готов практически ко всему. Но теперь с подступающим к горлу ужасом осознал, что не был готов к этому дому и к тому, что скрыто в нём. Он сжал края оконной рамы, с усилием потянул, пытаясь открыть. Окно не поддалось. Сорвав с плеча винтовку, Артур врезал прикладом по стеклу. Стекло не разбилось. Напротив – оно отразило удар, и Артур успел ощутить, как толчок отдается в мышцах руки, прежде чем растянулся на полу, так сильно ударившись о мрамор, что ему понадобилось время, чтобы отдышаться. Пытаясь выровнять дыхание, он смотрел на потолок. На потолке была роспись, немыслимо прекрасная и детальная. Ангелы сражались с ордой адских тварей. Должно быть, он здорово приложился головой – ведь фигуры на потолке еле заметно двигались. И ангелы проигрывали. Поднявшись на ноги, Артур в последний раз посмотрел на окно и повернулся к открывшейся двери, окинул её подозрительным взглядом. Снова подхватил винтовку и взвалил её на плечо, выхватил из кобуры ковбойский револьвер. Быстро взглянул на широкую лестницу. И тут же ступеньки заскрипели под шагами. Там, в темноте над его головой, что-то двигалось. Не раз и не два ему доводилось тайком пробираться в богатые дома. Но сейчас он понял: о его присутствии здесь уже знают. – Кто здесь? – крикнул Артур. То, что пряталось во тьме, не ответило. Одну за другой Артур попробовал открыть другие двери в комнате и не особенно удивился, обнаружив, что все они заперты. Снова взглянул на открытую дверь. И снова ощутил на себе ответный взгляд. Как будто не в дверь смотрел, а в раскрытую пасть. – А, к чёрту, – проговорил Артур, неохотно переступая порог. Он вошёл в комнату, которая, верно, была гостиной. В очаге пылал весёлый огонь, а ярко-желтые стены были украшены портретами дряхлых генералов, увешанных орденами, и пасторальными сценами охоты на лис. В дальнем конце комнаты располагалась ниша с двойными створчатыми окнами, которые в разгар лета открывались для того, чтобы проветрить комнату. Теперь они были закрыты и занавешены шторами из тончайшего синего бархата. Пол был выложен деревянными квадратами с замысловатой резьбой и отполирован до блеска. Синие мягкие кресла стояли пустыми, на столе возле камина раскрытая шахматная доска. Из белых фигур уцелел один только король, и чёрные обступили его со всех сторон. Играть в шахматы Артура научил Датч. Он говорил, что эта игра учит стратегии и лукавству, и тот, кто овладеет мастерством шахмат, познает и мастерство обмана. Изучив доску, Артур двинул вперёд чёрную пешку и сказал: – Шах. Фигура короля сползла с доски. Оторопевший Артур отступил на несколько шагов и окинул комнату потрясённым взглядом широко открытых глаз. И тут в дальнем конце комнаты заскрипела, отрываясь, ещё одна дверь. Пытаясь понять, что происходит и что делать дальше, Артур сел в одно из кресел. Но оно дёрнулось под ним, заставляя снова вскочить на ноги. – Да пошло оно всё! Он шагнул обратно к двери, ведущей в фойе, но та уже закрылась и ни в какую не поддавалась. Равно и окна были закрыты наглухо, и Артур уже понял, что нечего и пытаться их разбить. Кровь его бурлила, как во время перестрелки, только вот стрелять было не в кого. За открытой дверью была столовая. Потолок здесь был так же высок, как и во всём остальном доме, а от осенней прохлады спасал огонь в камине, украшенном фризом с резьбой, что изображала обильный урожай. Над камином висела большая картина, на которой Саломея несла голову Иоанна Крестителя. На ярком шёлковом ковре, стоившем, верно, больше, чем банда могла награбить за целый год, стоял стол красного дерева с массивными, украшенными завитушками ножками. Стол был накрыт на двоих. Мужчина с коротко остриженными волосами и кожей столь тёмной, что огонь камина, казалось, отражался в ней, отодвинул резной стул, будто ожидая кого-то. – Стой где стоишь! – велел Артур, машинально поднимая револьвер... но в его руке был не револьвер, а джентльменская трость. Вместо рукава знакомой коричневой куртки рука была затянута в чёрный с белым французским манжетом, на котором едва виднелись жемчужные запонки. Глянув вниз, он обнаружил, что его верховая одежда пропала. На нём был чёрный смокинг, по виду точь-в-точь как тот, что Хозия заставлял его надевать на всякие аферы. Артур снова поднял глаза. По спине бежали мурашки страха. – Мастер Ле Блан незамедлительно примет вас. Садитесь, пожалуйста. – Где мои вещи? – Артур не сдвинулся с места, продолжал стоять в дверях. – То сокровища земные, и нет в них пользы, – мужчина сделал паузу, а потом умоляюще показал на стул: – Пожалуйста. В растерянности Артур сел. Огонь в камине трещал, но не грел. Дым плохо разведённого огня наполнил лёгкие, как пыль совсем недавно, и вновь Артур согнулся в приступе кашля, который длился дольше, чем предыдущие. – Артур! Он хрипел, поля зрения заволакивало тьмой. Всё, что чувствовал – это тёплая рука на спине. – Артур, – повторил голос, и Артур уловил в этом голосе что-то, похожее на страх. И, хоть он и пытался это скрыть, такой же страх прозвучал в его собственном голосе, когда он, еле переводя дыхание, выдавил: – Я в норме. Пуговицы его рубашки были вырваны, а на груди ощущалось что-то обжигающе холодное. Запах мяты резко ударил в ноздри, и Артур наконец сумел глубоко вдохнуть. Подняв глаза, он увидел Чарльза, что стоял перед ним на коленях. На столике, покрытом толстым слоем пыли, Чарльз оставил фонарь, свет которого едва рассеивал тьму, и открытую жестянку с надписью "Волшебная мазь Вика для смягчения кашля". Вся обстановка комнаты исчезла, камин давно остыл, а полотно с Саломеей потрескалось, и краска отставала от него хлопьями. – Что случилось? – спросил Чарльз. Он был так близко. Уже не в первый раз Артура поразила красота этого молодого человека. Но сейчас Артур увидел в его лице – нет, не страх, того было нелегко напугать – тревогу. – А... – Артур огляделся, гадая, уж не ударился ли он головой о мрамор сильнее, чем ему казалось вначале. – Я... я не знаю. Я видел... – он осёкся. Глаза Чарльза сузились. – Видел что? – Ничего особенного, наверное... А ты куда подевался? Я подошёл к окну, а тебя не было. – Я вернулся на крыльцо, и оно провалилось. Снова Артур уловил напряжение в его голосе, и на сей раз заметил, что в уголках его глаз поблескивают слезы. – Тебе больно? – Лодыжку подвернул. Я могу стоять, так что кость вряд ли сломана. Но болит адски. Ты что, не слышал, как рухнуло крыльцо? Так громко, что мне показалось, будто весь дом обрушился на меня. – Нет, ничего я не слышал... я тебя искал. Он снова вспомнил о том, что произошло, но отбросил эти воспоминания. Всё равно сейчас он был не в силах разбираться с этим. Опустил взгляд, только сейчас замечая, как неловко Чарльз стоит на коленях рядом, как заметно клонится в одну сторону. – Дай взглянуть на твою ногу. – Боюсь, если я сниму сапог, не сумею надеть его снова. – Мы можем просто уйти отсюда, – сказал Артур, хоть и не был уверен в том, что они действительно могут уйти. Чарльз с усилием вскарабкался на стул рядом, и когда он смог вытянуть повреждённую ногу, выражение боли в его глазах немного смягчилось. Артур подозревал, что ему гораздо больнее, чем он показывает, а не жалуется он лишь потому, что все равно ничего не поделать. – А как же золото? – Это всего лишь болтовня, которую Майка где-то услышал, игра не стоит свеч, – проворчал Артур, потирая грудь. В ней всё ещё ощущалось стеснение, но всё равно дышалось легче, чем недавно. Чарльз покосился на его рубашку: – Прости за пуговицы. – Не стоит извинений. Спасибо, Чарльз. Чарльз успокаивающе погладил его по руке, задержав ладонь чуть дольше, чем стоило. Но Артур вдруг понял, что он совсем не против. – Как ты думаешь, тут есть что-то ещё? – спросил Чарльз, озираясь по сторонам. День снаружи угас, и света в комнате почти не осталось. Скоро должна взойти луна – полная, если Артур правильно рассчитал – но пока что их единственным источником света был фонарь, да и тот рассеивал мрак куда слабее, чем должен был. В углу стоял большой сервант, и они обшарили его, но мародёры уже выгребли всё до них: дверцы были распахнуты, а ящики вытащены. Когда-то великолепный шёлковый ковёр на полу теперь выцвел и вытерся. Кисточки в его уголках были вырваны, возможно, из них построили себе гнёзда мыши, что шныряли в стенах. Половицы скрипели под ногами. – У этих людей было всё, что пожелаешь, – заметил Чарльз. – Но что им дало их богатство? У Артура не было ответа. – Раз уж мы здесь, давай проверим хоть этот этаж. Сможем сказать Датчу, что сделали всё, что могли. – Давай, – согласился Артур без особой уверенности. Он думал о том, что видел; наверное, если он расскажет Чарльзу об этом, тот сочтёт его сумасшедшим. А может, всё это было бредом от непонятной простуды, что гнездилась в его груди и лишала его сил жить и дышать. В стенах столовой было несколько дверей. Одна вела в гостиную, другая в комнату прислуги возле кухни – Чарльз сказал, что он там уже проходил – третья была в той же стене, где камин, а четвёртая в стене напротив. Артур и Чарльз переглянулись. – У нас только два варианта. – Давай проверим эту, – Артур показал на дверь подле камина. Он подставил Чарльзу плечо, и тот оперся на него, превозмогая боль. Вдвоём они доковыляли до двери. Ручка подалась легко. – Я быстро погляжу, что там, – Чарльз вошёл, высоко держа фонарь, но едва шагнул за порог, как открытая дверь захлопнулась позади него. Чарльз резко развернулся и ударил по ней кулаком. – Артур! – Мистер Морган ужинает с Мастером Ле Бланом, – спокойно сказал кто-то позади. Чарльз обернулся через плечо. Камин в столовой соединялся с камином в этой комнате, но здесь он был зажжён, языки пламени лизали дубовые поленья на железной решётке. Чарльз развернулся и опустил фонарь: комната была хорошо освещена, а обстановка в ней выглядела почти что уютной. Здесь был диван, обитый мягким красным бархатом, в углу у окна стояло кресло на круглых ножках в мягкой зеленой обивке с изображением охоты на лис, подле него стол со стопкой книг и керосиновой лампой, достаточно яркой для чтения. В середине комнаты стоял, заложив руки за спину, хорошо одетый чернокожий мужчина. – Если ты голоден, я отведу тебя на кухню, – мужчина показал на окно, за которым стояло кирпичное строение. В его окнах теплился свет, но он не отбрасывал отблеска на землю. Из труб не шёл дым. Только тени скользили за окнами. С прошлой ночи Чарльз ничего не ел, кроме пары заплесневелых яблок, завалявшихся в сумке, и вяленого мяса, которым угостил его Артур. Живот у него сводило от голода. Он слышал байки о путниках, которые принимали подарки от незнакомцев, и больше их никто не видел. Мать рассказывала ему о тёмных созданиях, что бродят по земле, и ребёнком он верил ей, но когда вырос, позабыл эти сказки. Но сейчас он снова их вспомнил. – Я не голоден. Мужчина лишь пожал плечами. – Думаю, нам пора уходить, – добавил Чарльз и толкнул дверь, но она была заперта. Он заковылял через комнату к высоким стрельчатым окнам, попытался открыть одно, затем другое. Они тоже были заперты. Мужчина сел в кресло, закрыв спиной охотников, преследующих лису. – Вы уйдёте, только когда Мастер Ле Блан разрешит. *** Артур колотил в дверь, пока не услышал за спиной голос: – Не стоит этого делать. Идёмте, поужинаем, как подобает джентльменам. Всё ещё прижимая правый кулак к двери, Артур почувствовал, как по спине бежит холодок, и вовсе не от сырого воздуха. Уже по тому, как изменилось освещение, он понял, что в камине снова горит огонь. Обои вернулись на стены, и по ним плясали яркие отсветы. Саломея смотрела на него с доброй улыбкой. А на подносе в её руках больше не было головы Иоанна Крестителя. Там была голова его брата. Кровь стекала из рамы и капала на каминную полку. Во главе стола стоял мужчина. Его холёные чёрные волосы ниспадали на тёплые карие глаза. Он был хрупкого телосложения, с узкими плечами и тонкими бёдрами. Наряд его походил на костюм Датча, но выглядел куда лучше: чёрный парчовый сюртук поверх красного шёлкового жилета. Руки он положил на спинку стула, и на правой виднелся крупный перстень. Если приглядеться, можно было разглядеть на перстне эмблему какого-то университета. Но Артур не хотел приглядываться. – Поедим? – спросила чернокожая женщина, внезапно появившаяся из-за серванта. Теперь шкаф был полон столового серебра, на полках стояли тарелки с яствами, от вида которых у Артура слюнки потекли, но никаких запахов не ощущалось. Женщина отодвинула стул для мистера Ле Блана, а когда он сел, сделала то же для Артура. Артур продолжал смотреть на незнакомца. – Вам неуютно. Вы чужой человек в чужом краю. Но думается мне, скоро вы поймёте, что можете располагаться со всеми удобствами, и что наша встреча пройдёт в высшей степени приятно. Артуру не нужно было снова осматривать себя, чтобы понять, что на нем снова тесный смокинг. Теперь он вспомнил: он надевал этот костюм во время одной аферы в Денвере несколько лет назад. Тогда они выманили все сбережения у некой вдовы. Датч оправдывал это тем, что она уже пожила в свое удовольствие, теперь настала их очередь. Уже через несколько месяцев деньги были растрачены; Артур так и не понял, на что. Женщина подала ему суп в изысканной фарфоровой тарелке, наполнила хрустальный бокал бордовым вином. Бокал мистера Ле Блана был уже полон, и мужчина поднял его: – Первый тост за здоровье гостей. К нам целую вечность никто не заглядывал. – Я такое не пью, – твёрдо заявил Артур, игнорируя пронзительный страх. Он повидал достаточно запёкшейся крови, большей частью пролитой его собственными руками, чтобы понять, что налито в бокал, что застыло вязкими багровыми каплями на хрустальных стенках. Мужчина оценивающе взглянул на Артура: – Что привело вас в мои владения? – Мы просто мимо проезжали. Мужчина зачерпнул ложкой суп, стоящий перед ним. Артур посмотрел в собственную тарелку и увидел непонятную маслянистую массу грязно-коричневого цвета, напоминающую загрязнённые фабричными отходами водоёмы возле промышленных городов. От этого зрелища у Артура скрутило желудок, и он не притронулся к еде. – Что привело вас в мои владения? – снова спросил мистер Ле Блан. На секунду его внешность изменилась, на месте лица появился череп, оскаливший острые зубы в усмешке, но спустя мгновение перед Артуром снова сидел обходительный джентльмен-южанин. – Помните: ложь, равно как и воровство, ведёт в Ад. – Мистер, – сказал Артур, пристально глядя ему в глаза. В них не было ничего человеческого. – Я уверен, что попаду в Ад при любом раскладе. Так что хватит болтать попусту. Мужчина улыбнулся, его глаза сверкнули: – Возможно, вы уже здесь. Что привело вас в мои владения? – Золото. Ле Блан удовлетворённо кивнул. Он уже приступил к следующему блюду, гумбо с креветками, правда, креветки напоминали скрюченные пальцы, а зёрна риса – ползающих личинок. – Знакомая история. Золото здесь есть. Полагаю, мы сможем заключить сделку. – Кто ты? – Я тот, кто может сделать вас очень богатым, мистер Морган. Банде Датча ван дер Линде больше не придётся грабить банки и угонять дилижансы. В конце концов, ваше время на исходе, – он замолчал, лишь пальцы барабанили по столу. – Впрочем, этого может и не случиться. – Хочешь сказать, банда не развалится? Глубинная тревога сводила мышцы, гнала Артура прочь, уходить, бежать, но он не обращал на неё внимания. Он осознал, что этот человек, кем бы он ни был, знает что-то, что нужно ему самому. Ле Блан сально улыбнулся: – Что бы ты отдал ради спасения банды? Я могу обещать, что вас больше не будут преследовать. Что сбудется всё, о чём мечтал Датч, будь то ранчо на Западе или ферма на Таити, где растут манго. Пинкертоны никогда не поймают вас. Я даже могу вылечить твой кашель. Артур опустил взгляд на тарелку. Там копошились трупные мухи. Он снова поднял голову: – Что это? Что это за кашель? Он чувствовал это давно. Он чувствовал это всегда. Всегда знал, что это что-то страшнее, чем простуда или южная сырость, даже если не был готов признаться в этом самому себе. – Десерт, – Ле Блан указал на тарелку перед собой, синюю тарелку из голландского фарфора, на которой лежал кусок яблочного пирога, а в пироге копошились тараканы. – Это всё за человека, которого я избил, – осознал Артур, глядя на порченый десерт. Он ненавидел себя за то, что совершил. Мистер Даунс кашлял на него, и ещё несколько дней после он чувствовал во рту вкус железа. – Из-за, – поправил Ле Блан. – Это из-за человека, которого ты избил. Разве мисс Гримшоу не научила тебя манерам? – Он вытер рот чистой шёлковой салфеткой. – Кто ты? – вновь спросил Артур, дрожа. Все помыслы о том, что он мог бы вытянуть из мистера Ле Блана полезные сведения, затмило ужасное осознание того, что он связался с чем-то очень опасным. Он вспомнил одинокого короля, что стоял на шахматной доске, окружённый вражеским войском. – Я тот, кто может дать тебе всё, что только пожелаешь. Я даже могу поправить твои дела с Майкой. Однажды ночью он напьётся, и забредёт на берег Железного Озера и угодит в трясину. Он будет бороться, но водоросли утянут его на дно. Ты найдёшь его на следующий день. Трагичный исход. Он откинулся на спинку стула, глядя на Артура поверх сцепленных пальцев. В глазах отражался огонь. – Цена маленькая. Грошовая. Сколько ты готов заплатить, чтобы снова быть в милости у Датча? Артур молчал и думал о том, что он дорого бы заплатил за то, чтобы всё стало как раньше, как было до Майки, до Блэкуотера. Он думал о том, что рассказал Хавьер. Об Эль Чарро Негро, человеке в чёрном, который сулит золото, но взять его – значит совершить глупость. – Какова цена? – То, с чем ты и так вскоре расстанешься. Так почему бы не получить выгоду? – Ты можешь сделать Хозию снова здоровым? Ты можешь сделать так, чтобы нас перестали разыскивать, чтобы мы могли спокойно вернуться на Запад? – Я могу сделать Хозию здоровее, чем он был и есть. Я могу и тебя сделать сильнее, и стрелять ты будешь лучше. Множество бедствий грядёт, и я в силах отвести их все, – он повёл рукой в сторону, и тут же, впервые за месяц, Артуру стало легко дышать. Усталость, тяготившая его, прошла, и он почувствовал себя так же, как раньше, до кашля, хрипов и бессонных ночей, когда он просыпался в холодном поту. Воцарилось молчание. Артур неотрывно смотрел на Ле Блана, обдумывая сделку. Искушение одолевало его. Ле Блан наклонился вперёд: – Я подслащу тебе пилюлю, – он покосился на дверь, за которой был заперт Чарльз. – Тебе не везло в любви. Я могу изменить и это. Десять счастливых лет с мужчиной, которого ты любишь. Для человека твоего рода занятий это целая жизнь, и это намного дольше, чем тебе осталось. Артур уставился на него, и ясно понял, что тот говорит правду. Потому что ему это выгодно. – Какова цена? – выдавил Артур вопрос, ответ на который уже знал. *** Чарльз колотил в дверь, пока не разбил руку в кровь. Когда же она наконец открылась, и вовсе не его стараниями, он ворвался в комнату. Здесь было темно. Артур сидел на том же стуле, на котором Чарльз обнаружил его ранее. На пыльном столе перед ним лежала белая салфетка, забрызганная яркой красной кровью. Его дыхание стало чистым, привычный хрип исчез. Уловив присутствие Чарльза, он повернулся к нему. По его лицу нельзя было понять, что у него на душе. Чарльз пересёк комнату и спросил севшим от страха голосом: – Что случилось? Артур поднялся. – Надо уходить. Где фонарь? – В той комнате. Они посмотрели на открытую дверь в гостиную. С этого угла было видно, как свет восходящей Луны пробивается сквозь расходящуюся дранку стен, как комнату расчерчивают серебряные линии и глубокие тени. Среди этих теней едва заметно мерцал золотой свет фонаря. – Не хочу туда возвращаться, – признался Чарльз. – Я тоже. – Пойдём. Артур подставил Чарльзу плечо, и они поплелись к двери, которую ещё не открывали. Она легко подалась, и они оказались снова в фойе, входная дверь была распахнута настежь. Дом отпустил их. Выйдя на крыльцо, Артур увидел место, где Чарльз провалился сквозь трухлявое дерево. Он помог другу спуститься по ступенькам так быстро, как только можно, и взобраться на Таиму, прежде чем вытащить из собственных седельных сумок несколько бутылок с зажигательной смесью. Запалив сухие фитили, он одну за другой швырнул бутылки в дом. Сухая древесина быстро занялась, и в несколько минут горел уже весь дом. Они смотрели, как огонь дошёл до крыши и здание начало рушиться. А мистер Ле Блан смотрел на них, стоя на крыльце. Он продолжал стоять, даже когда пламя охватило его, и его карие глаза сверкали так, будто они сами были пламенем, и этот взгляд отзывался в душе Чарльза первобытным ужасом. После они ехали по тёмной дороге, с трудом контролируя испуганных лошадей. Вновь проехали забытый городок на перекрёстке, который теперь предстал перед ними всего лишь горсткой скелетообразных руин, согбенных временем и поглощённых растительностью. А когда они выехали в поле, вокруг заплясали золотые огни, норовя сбить их с пути. И лишь когда они вырвались из этих осквернённых земель, Чарльз спросил: – Там было золото? – Да, – ответил Артур. Они замедлили лошадей, скользких от пота, с пеной на удилах. Обычно они не загоняли лошадей так сильно, но ныне и лошадям, и всадникам не терпелось покинуть этот тёмный край. – Ты взял его? Перед ними открылся перекрёсток. На юг уводила дорога до Клементс Пойнт, на север – до Роудса. А на перекрёстке стоял человек. Чем ближе они подьезжали, тем ярче сиял огонёк сигары в его губах и тем виднее становился высокий белый конь позади него. – Датч? Датч вышел из тени своего коня и взглянул на них. На нём был его обычный парчовый жакет для верховой езды, рубашка сверкала белизной в лунном свете. Он улыбнулся Артуру: – Прекрасный вечер. В самый раз для небольшой ночной прогулки. Граф был занят зрелой осенней травой. В полях затихали вечерние песни цикад. Где-то вдали ухала сова. – А вы как съездили? Нашли пропавшее золото? Карие глаза Датча сверкнули, и по телу Артура пробежала дрожь. Чарльз посмотрел на Артура, ссутулив плечи, в острых глазах читалось ожидание ответа. – Нет, – сказал Артур. – Там не было золота. Конечно, оно там было. – Что-нибудь ещё нашли? – Нет, ничего. Одни развалины. Датч вздохнул, и его лицо заволокло дымом сигары. – Отдыхайте, парни. Вы хорошо поработали. Утром поговорим. Медленно, тяжело дыша, лошади несли их в Клементс Пойнт. Они почти приехали, когда Артура настиг приступ кашля. Откашлявшись, он отнял от губ тёмную от крови ладонь и вытер её о штаны. – Что там произошло? – спросил Чарльз. – Он предложил мне всё, что захочу. – А что взамен? – То единственное, что у меня осталось, – ответил Артур, хрипло вздыхая. Он чувствовал, что его гложет сожаление. Действительно ли он сделал правильный выбор? Знакомая усталость снова навалилась на него, и стеснение в груди, верный спутник последних дней, вернулось тоже. Он скучал по тому чувству облегчения, которое охватило его, когда человек в чёрном одеянии снял с него эту тяжесть, пусть и на одно лишь мгновение. А может, вернуться и заново обсудить условия сделки? Он знал: дом будет стоять целый, и мистер Ле Блан будет ждать его за столом, полным испорченных яств. – Ох, чёрт... я не знаю. Может, я сделал глупость. Дальше они ехали в молчании, пока наконец Чарльз не сказал тихим голосом: – Может, ты наделал много глупостей. Но точно не в этот раз. Хавьер стоял на страже. Чарльз свистнул в знак того, что они вернулись, и Хавьер помахал рукой: – Ну, как дела? – Он осёкся и широко открыл глаза, заметив их состояние: – У вас такой вид, будто вы побывали в Аду! – Хавьер, Эль Чарро Негро из твоей истории – кто он? Кто этот человек? – Эль Диабло. Он не человек. Он сам дьявол во плоти. *** Бандиты рано отправились спать, оставив несколько больших поленьев тлеть в костре, чтобы утром быстро развести огонь на горячих углях. Пока что огонь пылал ярко. Артур и Чарльз устроились возле него; ни тот, ни другой не были готовы уйти на свои спальные места. Артур помог Чарльзу снять сапог. Лодыжка у того распухла и заплыла чёрным синяком. Артур положил его ногу на свои колени, надавил на лодыжку: – Ты уверен, что кость не сломалась? Чарльз зашипел от боли: – Будешь так давить – сломается. Артур фыркнул и обмотал ногу бинтами, что вынул из своей сумки. Больше они не говорили, только смотрели на пламя, пока Артур наконец не сказал тихо: – Он сказал, что разберётся с Майкой. Что сделает всё, чтобы Пинкертоны не нашли нас. Что вылечит мой кашель. Плохи мои дела, – Артур провёл рукой по волосам. – Кажется, он предупредил, что у меня не так много времени осталось. Или у банды. Или и у банды, и у меня, наверное. Чарльз смотрел на Артура, отмечая, как запали его глаза, как побледнела кожа, даже сквозь загар видно. Насчёт банды у него были свои собственные подозрения. А насчёт Артура... с Артуром он чувствовал себя защищённым. – Он сказал, – продолжал Артур совсем тихо, – он мог бы заставить одного человека... который мне, хм... нравится, полюбить меня. Что так я получу десять счастливых лет, которых иначе не получил бы. – Почему ты не согласился? – Цена была слишком высока. – Только поэтому? – настойчиво спросил Чарльз. Он достаточно времени провёл рядом с Артуром, чтобы понять, когда тот что-то утаивает. – Я подумал, это нечестно – заставлять кого-то полюбить меня против воли. Я бы вечно гадал: это за меня или за сделку? – Он помолчал. – То есть, из-за сделки. Он поднял голову и посмотрел Чарльзу в глаза, прежде чем снова отвернуться к огню. Они сидели в молчании. Артур чувствовал, как изнеможение накатывает на него, и ему не хотелось уходить от Чарльза и от тёплого огня. Его койка, затенённая от лунного света воткнутым в красную землю тентом, была слишком далёкой, слишком холодной, слишком тёмной. Чарльз прижался к нему. Он был таким тёплым, так приятно было ощущать его вес. – Если не возражаешь, – проговорил Чарльз, – мне не хочется сегодня спать одному. И Артур, который чувствовал себя очень маленьким в этом мире, ещё недавно понятном, а теперь совсем нет, ответил: – Мне тоже. – Может, тому человеку ты тоже нравишься, несмотря на все сделки. Может, из-за того, что ты сделал, тот человек теперь думает о тебе ещё лучше, – говорил Чарльз, сплетая свои пальцы с пальцами Артура и крепко сжимая. Тепло наполнило ладонь Артура, его руку, разлилось по всему телу, прогоняя озноб, который он не мог стряхнуть с той минуты, как вошёл в дом среди дубов. Рядом с Чарльзом он смог расслабиться. Они уснули, прижавшись друг к другу, и их грел тот же огонь, что тысячелетиями защищал род людской, прогоняя тёмных и злых существ обратно в их незнакомые земли. ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА ОРИГИНАЛА Ребята, надеюсь, вам понравилось! Изначально это задумывалось как обычная история о привидениях, но, кажется, мистер Ле Блан удивил всех нас. Он не пожелал оставаться обычным призраком. Меня вдохновила история Роберта Джонсона, блюзового музыканта, который, как говорят, заключил сделку на перекрёстке четырёх дорог. Согласно легенде, до встречи с дьяволом он был бездарным гитаристом, а после сделки стал успешным музыкантом. На это он намекает в своих песнях "Cross Road Blues", "Me and the Devil Blues" и "Hellhound on my Trail". Но он до сих пор популярен в определённых кругах, и появляется в медиа (Supernatural, O Brother, Where Art Thou), так что, думаю, он получил то, что хотел. Название этой главы взято из песни Crossroads от Bone Thugs-N-Harmony. "Мазь от пневмонии и кашля" - раннее название бренда Vicks, который появился в 1891 году, и был в 1905 переименован в "Волшебная мазь Вика для смягчения кашля", а в 1912 в "Vapor Rub". Сейчас он известен как "VaporRub". Здесь использовано название "Vick's Magic Croup Salve" для легкого узнавания. Финал должен был быть более мрачным, но после долгой дискуссии с моей подругой Кэт было решено закогчить на более оптимистичной ноте. Если хочетчя обсудить альтернативную концовку - или что угодно по теме RDR2 - приходите в мой tumblr, https://www.tumblr.com/blog/view/katowisp-blog Картина с Саломеей и Иоанном Крестителем основана на этой: https://www.monticello.org/research-education/thomas-jefferson-encyclopedia/salome-bearing-head-st-john-baptist-painting/ картина находится в Monticello. Если вы пойдете туда, картина будет выделяться своей ужасной атмосферой в доме, в остальном ярко украшенном и наполненном картинами, соответствующими тому времени Больше историй о призраках Дикого Запада вы найдёте здесь: https://www.wideopencountry.com/old-west-ghost-stories/ and here: https://en.wikipedia.org/wiki/Ghosts_in_Mexican_culture У меня есть желание написать еще одну жуткую историю, так что посмотрим, смогу ли я до нее добраться. Надеюсь, вам понравилась моя маленькая история на Хэллоуин, и, как всегда, спасибо за любовь. Все истории, что банда рассказывает, основаны на реальных легендах. История мисс Гримшоу основана на легенде о Летучем Годландце и немного на легенде о Корабле Смерти, что ходит в штате Вайоминг. Хозия пересказывает реальную легенду о двух техасских рейнджерах, имена сохранены. История Карен вольно пересказывает легенду о Ведьме Белл из Теннесси. Стихотворение "Озимандия", которое вспоминает Артур, было написано Перси Шелли, мужем Мэри Шелли, которая написала "Франкенштейн".