Feather weather

Последние два месяца были... лучше. Да, Квакити думает, что они были лучше, чем раньше. Сейчас всё по-другому. Они втроём много говорили, обо всём, что возможно. Они пытаются не торопиться. Карл и Сапнап внимательно следили за ним, постоянно в поисках саморазрушительного поведения. Но это успокаивает, а не удушает. Они говорили о том, как помочь Карлу справиться с потерей памяти, мягко напоминая, если он выглядит потерянным в разговоре, и оставляя для него записки по всему дому. Сапнап признался им о своей собственной неуверенности, о том, что, по его мнению, все думают, что он причинит им боль из-за своего прошлого, о том, как больше всего на свете он не хочет, чтобы его партнёры испытывали к нему подобные чувства. Они все работают над улучшением себя и друг друга. Квакити больше не выщипывает свои перья. Впервые за много лет на голых участках вырастают мягкие пуховые перья. Ему интересно, как будут выглядеть его крылья с полным оперением. Он не помнит, какими они были раньше, но ему не терпится изучить снова. Вместо того чтобы причинять себе боль, теперь он говорит Карлу и Сапнапу, что любит их. Он часто говорит это, что, как он полагает, и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что это правда, и он говорит искренне, и они верят ему. И каждый раз говорят это в ответ. Плохо, потому что Квакити часто думает о том, чтобы навредить себе. Он не осознавал, насколько это было привычно, пока ему не пришлось удерживать собственные руки от непроизвольного движения к своим бедным перьям в поисках чего-нибудь, за что можно зацепиться. В последние дни он переплетает свои пальцы с пальцами Карла или Сапнапа и пережидает это чувство. Он не так часто гнездился, с удовольствием проводя время в постели со своими парнями. Шкаф в комнате для гостей блаженно не использовался с тех пор, как он гнездился там в последний раз. Позже, когда он снова свил гнездо, просто желая где-нибудь свернуться калачиком и попытаться не обращать внимания на зуд своих отрастающих перьев, он пригласил Карла и Сапнапа к себе. В следующий раз он просит их держаться подальше. Его собственное удивление от того, что они это так легкого приняли, заставило его почувствовать себя немного больным. Он работает над тем, чтобы не удивляться тому, что его парни слушают его и заботятся о том, что он думает. В течении этих месяцев он работал над многим и был потрясен тем, насколько это сделало его счастливее. Он всегда боялся перемен, потому что перемены означали совершение ошибок, а ошибки означали получение травм. Но теперь каждый день он напоминает себе, что с ними он в безопасности. Всё, чего они хотят, это чтобы он был в безопасности. - На улице поздняя ночь, когда Карл, спотыкаясь, входит в гостиную. Квакити вскакивает со своего места на диване, с накинутым на плечи одеялом, ожидая возвращения Сапнапа. Сапнап разжигает огонь, но как только Карл подходит обнять его, пламя на его руках гаснет. К счастью, огонь уже разгорается и заливает комнату нежно-оранжевым светом, звук потрескивающих дров наполняет комнату. — Привет, малыш. — Сапнап целует Карла в лоб, прижимаясь к нему. — Куда ты ходил сегодня? Как ты себя чувствуешь? Карл тихо стонет. — Не хочу об этом говорить. Это было не... это было нехорошо. — Мне жаль. Я бы хотел помочь чуть больше, — вздыхает Сапнап, прижимая Карла немного ближе. Карл наклоняется, чтобы поцеловать Сапнапа в щёку, и шепчет. — Ты делаешь более чем достаточно. Я всегда с радостью возращаюсь домой. Когда Карл отстраняется, его взгляд устремляется на Квакити. — Квакити! — восклицает он. — У меня к тебе вопрос. Что же… Что же это было? — Он подходит к нему. — Можно мне... твои крылья… О! Можно мне почистить твои крылья? — Его ногти отливают золотом, когда Квакити позволил ему стянуть одеяло с плеч. Квакити стал чаще носить рубашки с разрезами сзади, так что его крылья легко выскользнуть наружу. Он вытягивает их в стороны и съёживается, увидев свои повреждённые перьев и пятен, всё ещё находящихся на стадии восстановления. — Я думаю, ты можешь. А ты правда хочешь? — спрашивает он. Карл заверил его, что ему нравятся его крылья, он даже любит их, но у Квакити всё ещё бывают моменты сомнения, когда он вспоминает все причины, по которым он их прятал. Но Карл не вздрагивает и не отводит взгляд от отвращением. Вместо этого его глаза наполняются одобрением, и он нежно, благоговейно поглаживает рукой вверх крыла Квакити. Квакити дрожит, а Карл хихикает. — Да. Я на самом деле прочитал в... — Рука Карла замирает. У него перехватывает дыхание, и Квакити смотрит на него с беспокойством. Затем Карл качает головой, как будто приходя в себя. — Я где-то читал, что это может помочь мне расслабиться. Вроде медитации. Квакити хмурит брови. — Ты где-то прочитал, что чистка моих крыльев поможет тебе расслабиться? — Это кажется слишком специфичным. Не то чтобы на сервере было много птичьих гибридов, и то, как Карл сказал это, звучало так, будто это предназначалось для него и Квакити, а не как общий совет для всех, кому довелось это прочитать. Карл прикусывает губу, и Квакити может почувствовать, как нарастает его отчаяние. Его глаза темнеют. — Это было в дневнике. Моём дневнике. Это сложно. — Он делает глубокий вдох и продолжает. — Это не важно, но там сказано- я сказал- Тот, кто это написал, сказал, что это может заставить меня расслабиться и, возможно, поможет мне вспомнить больше. Квакити всё ещё пытается осознать тот факт, что он встречается с путешественником во времени. Похоже, что Карл оставляет записки самому себе из будущего. Или из прошлого? Но всё это неважно по сравнению с желанием помочь любым возможным способом. Потеря памяти Карла была одной из самых сложных проблем для них троих. Любое возможное решение стоит попробовать. Вместо того чтобы что-то сказать, Квакити просто расправляет крыло и похлопывает по пространству позади себя. Карл благодарно сжимает его руку и садится. Сапнап присоединяется к ним, устраиваясь за спиной Карла и наблюдая, как он проводит пальцами по перьям Квакити, расправляя их. Квакити не знает, как правильно прихорашиваться. Он так и не научился правильному способу, всегда делая минимум, чтобы поддерживать свои перья в приемлемом виде. Смутно он помнит, что существует масло для крыльев, которая должна естественным образом выделяться из его желёз, чтобы его перья оставались гладкими, и предполагается, что она помогает удалить старые перья. Он не думает, что это должно быть так больно. Мышцы Квакити напрягаются, чувствуя, как Карл дергает за другое перо, проводя по нему руками. Он прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать тихий стон боли в задней части горла. По крайней мере, они не могут видеть его лица. Квакити не очень хорошо скрывает свои гримасы. Карл не собирает масло, чтобы сгладить движения. Он делает это намеренно? Может быть, это должно быть больно. В конце концов, именно Карл прочитал о том, как прихорашиваться. Вероятно, он знает больше, чем Квакити. Или, может быть, Карл хочет, чтобы это было больно. Таким образом, Квакити сможет доказать, как сильно он хочет помочь Карлу, ведь это ради Карла и его памяти. Может ли это быть ещё одной проверкой его любви? Квакити внезапно ловит эту извращённую мысль, жестокое последствие, оставшееся от его последнего возлюбленного. Это то, чему Карл и Сапнап пытаются научить его, как осознать, что он начинает вести себя саморазрушительно. Они сказали, что он должен спросить, вместо того чтобы позволять причинять себе боль. Подавляя очередную гримасу, Квакити робко бормочет. — Эм, Карл? — Руки Карла замирают, показывая, что он слушает. Пальцы Квакити переплетаются, пока он смотрит на диванные подушки, набираясь смелости, чтобы заговорить. — Ты можешь… ты... ты пытаешься сделать мне больно? На-нарочно? Карл резко вдыхает. — Нет, нет. Тебе больно? — Квакити слышит, как он расстраивается из-за своей ошибки. — Я читал, что мне нужно быть аккуратным с тобой. Я- я пытался быть нежным. Я не понял- — Всё в порядке. Эй, всё в порядке, Карл. Правда. Было не так уж больно. — Квакити поворачивается к нему, испытывая облегчение. Значит, это было непреднамеренно. Карл бы никогда не хотел причинить ему боль. Квакити показывает на свои крылья. — Могу я показать тебе? Я думаю, что есть железа, которая облегчает это, и твои руки не будут так сильно цепляться. Карл нетерпеливо кивает и внимательно слушает, когда Квакити проводит его по этапам прихорашивания. Сапнап наблюдает за Карлом через плечо. Квакити может видеть, как он тоже впитывает каждый кусочек информации и сохраняет его на потом. — Думаешь, у тебя получится? — Спрашивает Квакити в конце. Карл кивает. — Дай мне знать, если почувствуешь себя некомфортно, хорошо? Я не хочу причинять тебе боль. — Я знаю, дорогой. Я скажу тебе. Я доверяю тебе, — говорит Квакити, и взгляд Карла смягчается. Квакити поворачивается обратно, откидывая голову на спинку дивана, пока Карл возвращается к работе. Улучшение не заставило себя ждать. Каждый раз, когда Карл проводит пальцами по его железам, Квакити испытывает прилив неопределённого удовольствия. Масло помогает движениям скользить по перьям Квакити, как вода. Когда он расправляет несколько перьев, это облегчает боли, которые были у Квакити так долго, что он почти забыл о них. Квакити чувствует, как тает в руках Карла. Он издает довольное чириканье, когда Сапнап подкрадывается с другой стороны и начинает нежно перебирать руками волосы Квакити. — Ты что-нибудь вспоминаешь? — Шепчет Квакити, стараясь не испортить момент. — Что я люблю вас, — шепчет Карл в ответ с улыбкой. Он целует позвоночник Квакити между крыльями. — Я люблю вас обоих, — грохочет Сапнап. Его голос перекликается с потрескиванием огня, когда его пальцы согревают и ласкают кожу головы Квакити. — Я тоже вас люблю, — выдыхает Квакити, и в конце его слов слышится чириканье. Это тёплый, мирный и безопасный момент. Квакити не беспокоится о том, что этому наступит конец. Он знает, что это произойдёт. Но он также знает, что в будущем будет больше подобных моментов. Это его будущее с ними, с Карлом и Сапнапом, его женихами. Теплое. Мирное. Безопасное.