Рассеять туман

— Жа-а-арко… На террасе семейного дома, во дворе минки, без сил растянулись двое братьев. Маленький вентилятор лениво вращал лопасти, но толку от него было немного. Пронзительное жужжание цикад ясно давало понять, насколько раскалился воздух. — Может, всё-таки налысо…? — Муи, у тебя от жары уже мозги плавятся. Не выдумывай, — лениво буркнул старший. Муичиро потянулся за бутылкой воды, но его опередил Юичиро. Сделав глоток, тот блаженно закатил глаза и откинул голову назад. — Как же хорошо-о!.. — Юи, дай мне тоже! Юичиро неохотно кинул бутылку брату. Младший сделал пару быстрых глотков, чувствуя, как прохлада скользит по горлу. В коридоре послышались лёгкие шаги. В дверях показалась красивая женщина с густыми тёмными волосами, собранными серебряной заколкой в виде ветви клёна. — Мальчики, я приготовила лимонад. Близнецы мгновенно вскочили с места, подбежали к матери и ухватили по бокалу клубничного напитка. Лимонад исчез за секунду, оставив лишь холодок на губах. Казалось, жара немного отступила. — Спасибо большое! — хором выкрикнули они. — На здоровье, — мягко улыбнулась мать. — Кстати, ваш отец собирался сходить за продуктами. Может, получится и мороженое выпросить. — Правда?! — оживился Муичиро. Пока тот сиял от радости, Юичиро уже сорвался с места, оставив брата позади. — Спишь, Муи! — В смысле?! Подожди меня! • • Я ̆не̋ хо͜ч̄ӯ͝ ͟вспоми̘н̗ать • • Два года спустя Тяжёлые колокола звенели, словно в последний раз. В семейном доме минки больше никогда не раздастся звонкий детский смех. Траур… Муичиро, с трудом сдерживая слёзы, сидел перед прахом матери. Рядом — Юичиро. Он не мог поднять на брата взгляд. Тот же сжимал кулаки так сильно, что ногти впивались в кожу, до крови. Сквозь стиснутые зубы прорвался тихий, мерзкий скрип. На пол падали тяжёлые, как камни, слёзы. Увидев это, Муичиро не выдержал — и дал волю чувствам. К ним подошёл отец. Молча обнял обоих за плечи. Просто сидел, не говоря ни слова. • • П̚еͤр͠естань.͜.ͭ • • Белая комната. Ни дверей, ни окон. Ни холодно, ни жарко. Тишина — такая густая, что сходит с ума. Лишь шаги отзываются гулким эхом где-то под ногами. В голове пустота. Там больше нет ни ветра, ни жужжания, ни мыслей. Здесь нет света, но и темнотой это не назовёшь. Нет проблеска надежды, нет огня, что светил бы в конце тоннеля. Тьма обрела оттенок счастья. В ней я начал тонуть… Не заметил, как она стала такой тёплой. Такой близкой. Родной. Разреши мне, тьма, утонуть в тебе. • • Нӧ тьма ͉пр̒е̬даͨл͟а ме̭ня͘ ͫ • • Биение сердца. Кто-то тёплый лежал рядом, его рука касалась моей. Темноту разогнали мягкие лучи уходящего солнца. Постепенно зрение прояснилось, гул в ушах стих. Рядом, с перевязанной рукой и головой, лежал Генья. Муичиро уставился на него, потом взгляд невольно упал на чужие волосы. «Отросли…» — мелькнула мысль. В левую руку поставили катетер — от этого кожу чуть покалывало. Другую руку крепко сжимал дремлющий Шинадзугава. — Генья! — как можно громче хрипло выдохнул Токито. Голос сорвался, в горле стояла сухая саванна. Младший попытался пошевелить другой рукой, чтобы растолкать своего «спящую красавицу». — Эй, Алее… wake up. Я пить хочу… Потирая глаза, Генья всё-таки проснулся. Ещё секунд 10-15 он приходил в себя, пока не понял, что произошло. Когда же до него дошло, он, сдержав всхлип, резко обнял Муичиро. — Ты чего, дурак?.. Я пить хочу, дай воды, — простонал тот, морщась. — А, блин! Подожди, сейчас, — спохватился Генья, отпуская его. Он подал бутылку, стоявшую на столе. Муичиро сделал несколько жадных глотков. — Спасибо, — уже более уверенным голосом сказал он. — Ты чего такой красный? Опять ревел? — Просто… — пробормотал Шинадзугава, вытирая глаза. — Ты больше месяца не приходил в себя. Я очень… ну… м-м-м… да… пойду-ка я за медсестрой! — неловко выдал он и почти выбежал из палаты. «Ну или схожу-ка я нахуй…» — устало мелькнуло у него в голове. — …Я тоже скучал, — едва слышно пробормотал себе под нос Муичиро. На выписку Столпа Тумана пришли лишь немногие. Остальные ещё проходили реабилитацию, а некоторые — так и не очнулись. — Живчик ты, оказывается, — с усмешкой произнёс Санеми. — Почему? — Да потому что Мудзан тебя почти пополам прорезал. Как тряпичную куклу зашивали. Про аппарат жизнеобеспечения вообще молчу. Муичиро удивлённо взглянул на него. — Он дважды отключался у тебя. Из-за нестабильности сердца, вроде бы. Но врачи каким-то чудом тебя откачали. Токито опустил взгляд. Голова была тяжёлой, в памяти вспыхивали странные, чужие образы. Хотелось просто взять и удариться лбом о стену, чтобы затихло. Химеджима, идущий рядом, перебирал чётки, шепча молитвы за покой павших и за здоровье живых. Позже Санеми развёз всех по домам: сначала Гемея, потом Муичиро и Генью. Младший Шинадзугава остался с ним, чтобы следить за состоянием. В квартире, подаренной командой «Глициния И.Д.», царила пустота. Слишком чисто, слишком тихо. Не по-домашнему. Генья прошёлся по комнатам: все они выглядели аккуратно, но безжизненно. Лишь спальня напоминала о живом человеке — на полу валялась одежда, конспекты, бумаги из университета. Муичиро сбросил с себя лишнюю одежду, оставив только штаны и бинты на торсе, и плюхнулся на кровать. — Я пойду на кухню, а ты отдыхай. Через час будем менять повязки, — сказал Генья, оставив дверь открытой. Он разложил продукты из сумки, оглядел ингредиенты и, собрав всё необходимое, принялся готовить. К счастью, мясо уже было разделано, а овощи нарезать труда не составляло. В итоге вышло ароматное блюдо — макароны в сырно-сливочном соусе с овощами и нежной курицей. Когда Генья поставил тарелку на стол, в ту же секунду на кухне появился Токито. Сев поудобнее, он бросил взгляд на руку Шинадзугавы. — Ты это заказал? — Не-е-ет, сам приготовил. — А рука? — Да фигня, — пожал плечом тот. — У тебя же гипс. — Трещина, всего-то. — Я помогу по дому. — Не-не-не, ты серьёзно ранен. Я сам справлюсь. — Это не просьба, а факт, — спокойно ответил Муичиро. — И ещё… ты тут надолго? — Пока тебе не станет лучше. Но если мешаю, могу ночами уходить к себе. — Не думаю, что скоро станет лучше. Придётся остаться подольше. Дни тянулись медленно. Организация «Демоны Белой Луны» официально прекратила существование. Выживших подчинённых Мудзана судили по всей строгости. Началась масштабная работа по разоблачению. На сотрудников « Демоны белой луны» лег огромный долг перед семьёй Убуяшики. О происшествии писали статьи, выпускали сюжеты в новостях. Постепенно все возвращались к жизни — кто-то завершал лечение, кто-то возвращался к работе. Команда Камабоко, Хашира и семья Убуяшики вместе провели похороны всех павших. Перед зданием теперь возвышался памятник — в честь них и всего Альянса. Всё начинало становиться на свои места. Кроме одного — состояния Муичиро. Сон его становился всё тревожнее. По ночам он метался, лунатил, стонал от боли. Генья не знал, что делать — вызывал врачей, но те лишь разводили руками. 25 сентября 20ХХ года. Воскресенье. Утром приехали Гию и Санеми, чтобы помочь по дому. Привезли продукты. Санеми отвёз Муичиро на плановый осмотр, а Гию остался с Геньей — готовить обед. — Как рука? — спросил Томиока. — В норме. Как снял гипс — стало легче. Ну и вонища, конечно, была… — Понимаю, — кивнул Гию. — А Муичиро как? Санеми говорит, что ему не становится лучше. — Не становится… Господин Томиока, что мне делать? Я волнуюсь за него, но не знаю, как помочь. Он почти не выходит из комнаты. Хотя физически — уже здоров. — Просто побудь рядом, — тихо ответил Гию. — …Ась? — Когда я был мелким, — продолжил он, — потерял родителей. Нас с сестрой приютил бывший Хашира воды. Позже она устроилась в «Глицинию». Через два месяца погибла во время службы. Я был разбит. Но рядом был друг. Ничего особенного он не делал — просто был. Не спрашивал, не давил. Просто… Был рядом. — Был? — Он тоже погиб при служении. — Ох… простите… — Всё нормально. Я к тому, что не обязательно расспрашивать Муичиро или ждать, пока он сам заговорит. Просто сядь рядом и помолчи. Иногда этого достаточно. — Я вас понял. Спасибо. — Обращайся. — А… и ещё вопрос. — М? — Вы же в моей комнате этим не занимались? — Кхм… Как сказать… Пока нет. Но от твоего брата можно чего угодно ждать. — Сука… Спустя несколько часов Санеми и Муичиро вернулись с осмотра. После обеда Гию и Санеми собрались уходить. — Ну что ж, блохастый, спасибо за обед, — усмехнулся Санеми. — На здоровье. И я не блохастый! Удачи вам на работе. Когда дверь за ними закрылась, Генья со стуком вошёл в комнату к Токито. Муичиро бросил на него рассеянный взгляд и отвернулся. Шинадзугава сел рядом, не говоря ни слова. Прошло несколько часов. На город опустились сумерки. Они всё так же молчали. — Почему ты не уходишь? Тебе тут не надоело? — хрипло спросил Муичиро. — Давно я не слышал твой голос, — с улыбкой ответил тот. — На вопрос ответь. — Пока не собираюсь. Не могу тебя оставить. Да и дома меня никто не ждёт, — вздохнул Генья. Муичиро молча сдвинулся ближе. Генья тихо усмехнулся и продолжил: — Мне в последнее время снятся братья и сёстры. Их у меня много, но я всех одинаково люблю. Сестрички — самые красивые девчонки: глаза круглые, щёки — как рубины. А братья — выскочки, шумные. Сейчас они живут у бабушки в селе. Мама болеет, лежит в больнице, а отец… сбежал. Теперь ещё и деньги вымогает. Не стыдно ему. Но мы с ани-ки не сдаёмся! Он почти всё, что зарабатывает, отправляет маме и младшим, а я — оплачиваю счета и покупаю еду. В целом живём неплохо, в достатке. — Ты ведь по профессии врач. Почему работаешь в «Глицинии»? — Сначала меня туда затащил ани-ки, а потом как-то само пошло. Хотел совмещать с медициной, когда закончу универ. Хотя, может, и не стану доктором. Хотел — ради мамы. Она у нас хрупкая, всегда болела. Но воспитывала нас как могла. Я мечтал лечить её бесплатно, чтобы не тратить лишние деньги. Сейчас ей лучше, но привычка мечтать осталась. Муичиро нервно теребил прядь волос, наматывая её на палец. Генья молчал, болтая ногами. — Я родом из маленького городка, — тихо начал Муичиро. — Названия уже не помню. Мы жили в большом доме с садом, где бегала наша собака. Была терраса, где мы с братом любили проводить время, строили планы… А потом мама заболела. Отец искал врачей где только мог, возил её по всей стране, но ничего не помогало. Через полгода болезнь победила. После её смерти мы с отцом и братом переехали сюда. Отец устроился на работу, нас приняли в престижную школу. Казалось, всё налаживается. Он не сдавался, старался жить дальше. А потом его вызвали в командировку в Европу. Самолёт, на котором он летел, пропал с радаров и упал где-то в неизвестном месте. Его так и не нашли… Мы с братом не смогли должным образом попрощаться с папой. Остались мы одни. Нас финансово поддерживала тётя — сестра отца. Но из-за работы и своих детей она не могла часто приезжать. Потом за нами стала присматривать госпожа Амане. Так мы оказались в «Глицинии». Сначала были просто на побегушках — принеси, подай. Потом начали брать на серьёзные задания. Так и поднялись по рангу. Через два месяца нас перевели к Хаширам. В день перевода я не пришёл на работу — готовился к пересдаче. А брат… пошёл. Пока возвращался, он успел получить пулевое ранение в плечо, три ножевых в спину и сильное сотрясение головы. Эти подонки сломали биту об голову Юичиро… Сейчас он жив, но подключён к аппарату жизнеобеспечения — вот уже второй год не открывает глаз. Все расходы на лечение взяла на себя семья Убуяшики. А тех ублюдков, что сделали это, нашли и уничтожили на месте. Хотя, если честно, по-моему, они заслуживали куда большей муки. Я безмерно благодарен им… Но… всхлип… я… хнык… пытался забыть обо всём этом… забыть о маме, о папе… о Юи… Хотел… всхлип… просто забыть… И ведь в итоге я действительно всё забыл. Поганец, мерзавец, эгоист — вот кто я. Но… хнык… я не хочу вспоминать… не хочу помнить всё это!.. — с трудом дыша, сквозь слёзы и судорожные рыдания, Муичиро выдавливал из себя слова, будто выдирая их из груди. Генья, едва сдерживая собственные слёзы, обнял младшего крепче, прижимая его к себе. Токито уже не сдерживался — ревел в голос, как ребёнок. — Генья-я-я!.. Я плохой… хнык… плохой младший брат! — Нет, — шепнул тот, гладя его по спине, — ты большой молодец. После этих слов Муичиро разрыдался ещё сильнее, словно из него вырвали последний сдерживающий узел. — Вот так… всё правильно, — мягко сказал Генья. — Выплачь всё, что застряло у тебя внутри. А потом пообещай, что больше не будешь мучить себя этим. Хорошо? Муичиро молча кивнул, утирая слёзы. — Молодец, — тихо добавил тот и чуть улыбнулся, продолжая гладить его по спине. В ту ночь они оба наконец спали спокойно. Муичиро не отпустил Генью ни на шаг — просто вцепился в него, будто боялся снова остаться один. Так и уснули: в тишине, крепко обняв друг друга. С первыми лучами солнца Муичиро уже не спал. Он сидел рядом с мирно дремавшим Геньей, поджав ноги, и тихо наблюдал за ним. Взгляд был мягким, задумчивым. В комнате стояла утренняя тишина, прерываемая лишь ровным дыханием старшего. — Генья… — почти шёпотом позвал он. — М-м?.. — сонно откликнулся тот. — Просыпайся. — Ещё пять минуток… — пробурчал Шинадзугава, не открывая глаз. — А если я поцелую — проснёшься? — Чего?.. — спросил он уже куда бодрее, приоткрыв один глаз. И тут же получил лёгкий, тёплый поцелуй. Сон улетучился мгновенно. — Проснулся? — с лёгкой улыбкой спросил Муичиро. — Д-да?.. — выдохнул Генья, густо покраснев. — Я хотел сказать спасибо за вчерашнее. Мне стало гораздо легче. — Голос Токито звучал тихо, но уверенно. — Я смог вспомнить всё, что когда-то глубоко спрятал в себе. Всё было словно в густом тумане… Спасибо, что рассеял его. Генья… — он опустил взгляд, — я тебя люблю. Генья будто перестал дышать. Сердце забилось чаще, сильнее. Вот уж действительно — доброе утро. — Я… я тебя тоже… — пробормотал он, пряча пылающее лицо в ладонях. — Убери руки — Нет… — Я хочу на тебя посмотреть. — Не-а! Муичиро хмыкнул, аккуратно отодвинул его руки и снова потянулся, чтобы поцеловать. «Спасибо, Боженька, за то, что дал шанс вспомнить всё…» — проскользнула мысль. --- Так они и жили — долго и счастливо. Генья окончательно переехал к Муичиро, а «Глициния И.Д.» вскоре стала всемирно известной компанией, объединившей тех, кто когда-то стоял плечом к плечу в самые тёмные времена. И на этом я хочу закончить эту историю. С вами была прекрасная К.К., девушка с ослепительным садом! 🌸 До новых истрий! — К.К.