Вокруг света

Крупные нежно-розовые цветы персикового дерева превратили сад в сказочное место. Шелковые лепестки устилали траву, падали на старую крышу и лежали на крыльце. Вдоль окон наливался силой розарий. Еще без бутонов, но насыщенно зеленый. Весело щебетали птицы. Но безмятежную атмосферу сада нарушил протяжный скрип петель калитки. Вскоре меж кустов шиповника показалась невысокая молодая женщина. Короткие черные волосы гостьи завивались от химии, джинсовый костюм подчеркивал ладную фигуру, а хлопковая футболка зеленого цвета идеально сочеталась с тоном глаз. Ее нельзя было назвать красивой. Но она обладала той неповторимой энергией, которая сковывала чужие сердца раз и навсегда. Оказавшись на крыльце, женщина замерла. Из открытых окон доносился манящий запах свежесваренного кофе, но рука гостьи в нерешительности зависла над дверной ручкой. Женщина с сомнением смотрела перед собой, покусывая губы. Тяжело вздохнув, она резко, боясь передумать, открыла дверь. Дачный домик был небольшим и обладал маленькой, но уютной гостиной-кухней. Сейчас в ней сидел взрослый мужчина, в чьих голубых глазах застыли искроки смеха, а в волосах уже виднелась первая седина. — Думал, будешь стоять там, пока не остынет кофе, — обманчиво серьезно произнес он, указывая взглядом на низкий столик, где красовались две маленькие чашечки с крепким напитком. — Что ты решил? — без тени улыбки произнесла женщина. Поторапливая хозяина, она добавила: — Гоша? — Ушел, — как-то просто и обыденно ответил он, словно это не ему пришлось сделать мучительно сложный выбор. Затем мужчина наклонился вперед и подвинул к удивленной женщине одну чашку. — Теперь я здесь живу. Угощайся, Вера.

***

В комнате было холодно, неуютно и как-то по особенному мерзко. Ее пересекала здоровая труба, из-за которой в стене щерилась краями дырка. Через нее в помещение врывался сквозняк. Забегали крысы. Комната была одновременно большой и маленькой. Самой крупной в общежитии, но недостаточно просторной, чтобы вместить в себя двух взрослых и двух маленьких детей. Вера сидела на кровати, стараясь не двигаться. Дети спали, а проклятые пружины солдатской койки, которую Гоша смог выторговать в соседней воинской части, противно скрипели от любого касания. На тумбочке рядом дымились две кружки. Быстро растворимый кофе выглядел мутной бурдой, да и на вкус являлся так себе. Не чета тому, что Гоша варил в Ташкенте. Но выбирать не приходилось, и Вера мужественно пила. Маленькими глотками. — Мне дадут квартиру, — прошептал Гоша, устало улыбаясь. От этой улыбки около глаз появились ажурные морщинки. И на душе у Веры стало тепло. Так тепло, что не страшен был ни проклятый сквозняк, ни сильные морозы, которыми их встретила Россия.

***

Солнце яркими лучами врывалось в окно, освещая маленькую кухоньку на пятом этаже хрущевки. Завтрак был уже накрыт. Золотистые гренки, масло и даже колбаса. Гоша готовил чашки. Свою он уже давно поставил на стол, а вот Верину, нежно-голубую, никак не мог найти. — Не опоздают? — спросил Гоша, заваривая себе черный крепкий кофе. — Успеют, — Вера, тепло улыбаясь, дожаривала последние гренки. — Карина уже одевается, а Олеся... Ты же знаешь, никогда сразу не слезает с постели. — А я всегда говорил: в армию девочек надо! В армию. Там их научат, как быстро вставать по утрам. Вскоре к столу приосединились и сонные Карина с Олесей. Смотря на то, как Гоша с девочками завтракают и подшучивают друг над другом, Вера не могла избавиться от мыслей: скучает ли он по своей прошлой семье? Не хочет ли вернуться? Но спросить напрямую не решалась. Не к чему ворошить старые раны.

***

Солнце только-только показалось на горизонте, а Гоша уже был на кухне. Он всегда вставал самый первый. А теперь, живя в своем доме, и вовсе полюбил выскочить на улицу с утра пораньше, чтобы застать клочковатый туман, набегающий с реки. Он хотел пройтись вдоль виноградника, посмотреть, как набираются почки, не подмерзли ли корни за ночь. Но вместо этого, нетерпеливо переступая с ноги на ногу и хлопая шкафчиками, искал нежно-голубую чашку. — Ничего в этом доме найти нельзя, — ворчал он, хмуря кустистые брови. — Что ты шумишь в такую рань? Суббота же, — сонно пробормотала Вера, спускаясь по лестнице. — Вечно переложите все зачем-то! — найдя нужную чашку, Гоша недовольно поставил ее на стол, доставая следом ложку, кофе и сахар. — Все, я на улицу. — Ты ел? — в догонку спросила Вера. — Нет. — На улице сядем? — Давай! — в голосе Гоши послышалось воодушевление. И Вера улыбнулась, принявшись собирать на стол.

***

Было раннее утро. Гоша, будучи пенсионером, продолжал работать. А потому собирался на смену. Только-только вставшая в свой выходной Вера, провожала его. — Ты покушать с собой взял? — Нет, — Гоша деловито завязывал шнурки. — Почему? Там плов есть, макароны с курицей. Давай я соберу? — не унималась Вера. — Не надо. У меня будет разгрузочный день на кефире и хлебе. Вера покачала головой, но спорить не стала. Она поцеловала Гошу в щеку, перед тем, как он ушел. Затем помахала в окно, пока отъезжал. И только после этого пошла умываться. Когда Вера зашла на кухню, то увидела на столе нежно-голубой бокал, ложку и кофе с сахаром. На душе сразу стало светло.