Вокруг света

Слабый ветер словно бы нехотя покачивал ветви пальм. В том, как широкие листья двигались, чувствовалась какая-то издевка. Каждое их движение говорило: мы не подарим тебе тень, не спасем от жары, не позволим ветру коснуться кожи. Украшенная камнями диадема давила на голову, словно прижимая к земле. Еще никогда я не ощущала тяжесть власти настолько явно и сильно. Хотелось сорвать ее и бросить на землю, наблюдая, как золотой обруч будет катиться по пыльной мостовой, а лучи солнца цветастыми зайчиками окрасят землю. Но это оставалось несбыточной мечтой. — Сделай хотя бы вид, что тебе не так тошно, — требовательный голос супруга выдернул из собственных мыслей, возвращая в реальность. Он сидел рядом. Гордая осанка и жесткий профиль. Я знала, что беспристрастный взгляд его направлен на причал. И когда-то подобная манера держаться искренне восхищала меня. Именно так должен выглядеть монарх, ожидая, когда приговор его будет приведен в исполнение. Супруг олицетворял собой власть, закон и справедливость не только на словах, но и всем своим существом. Но теперь... Теперь я была уверена, что и закон может совершить ошибку. — Стоило сказать, что я больна, — мне пришлось вернуть взгляд вперед. Перестать расматривать землю и думать-думать-думать. Нужно было показать солидарность с мужем, невзирая на обстоятельства. — Там твоя сестра. Ты обязана присутствовать здесь, если не хочешь, чтобы тень ее прегрешений легла и на тебя. Он не успокаивал, нет. Холодно угрожал, пряча подозрения и сомнения в благопристойности жены. И как же он ошибался! — Ава Фиески, — зазвучал до омерзения торжественный голос палача, — вы обвиняетесь в колдовстве и приговариваетесь к казни через утопление. Среди зрителей пронесся одобрительный возглас, вызывая во мне лишь гнев. Как было бы славно заткнуть их грязные рты кипящей смолой, чтобы не смели верить в гнусную ложь! Ава и ведьма? Клевета отвергнутого кавалера, завистливой подруги или фанатичного священника, который и сейчас был здесь, готовый осенить "чудовище" крестом. Хотя все они знали, что Ава не сможет всплыть. Она не была ведьмой. Было тяжело наблюдать, как грубой веревкой стягивают нежные руки. Как палач тянет Аву за волосы, чтобы прошипеть гнусности в лицо. И как на щиколотки надевают кандалы с ядром. Когда палач толкнул Аву в спину, я отвернулась. Смотрела на изящные вензеля мантии супруга, стараясь не вслушиваться в плеск воды. И когда показалось, что прошла вечность, подняла взгляд, невольно вздрогнув. Холодные глаза монарха смотрели прямо на меня. — Мне жаль, Мариса. Лжец. Я не вижу в тебе сожаления! — Епископ ошибся в своих подозрениях. — Как и всегда, — мой шепот был полон горечи. И лишь в этот миг во взгляде супруга что-то дрогнуло. Он прикрыл глаза. Прятал боль или безразличие? Но разговор наш был прерван пораженными восклицаниями с причала. Люди испуганно и удивленно старались разглядеть, как вода вспенивается, поднимаясь выше. — Не может быть! — ахнул палач. — Епископ! Епископ! Что нам делать? Я обернулась на крики. Там, из воды, выходила Ава. — Переходить ко второму плану! — истерично взвизгнул епископ, вытягивая перед собой крест. Ава едва ли удостоила его взглядом. Она смотрела на нас. Изогнув губы в ироничной усмешке, она произнесла: — Надеялась, ты постараешься сделать хоть что-то. Сквозь толпу протискивались священники, что-то прижимая к груди, пока епископ продолжал читать молитву, смысл которой не доходил до моего разума. Я все еще не могла поверить, что Ава действительно оказалась ведьмой. — Передавай привет детям, Мариса. Ава обернулась чайкой, взмыв в небо. Следом за ней в полет отправился с десяток арбалетных болтов. А я... я не могла найти в себе силы оторвать растерянный взгляд от белоснежной точки, все дальше удаляющейся от пристани. И даже робкий голос епископа, доносящийся сквозь плотную пелену, не отвлек меня от неба. "Мне жаль, Ваше Величество. Но мы должны убедиться. В них течет одна кровь..."