Блеск бутылочного стекла в лунном свете

Глава 8

Преотвратительная сцена

Азирафелю показалось, что его сейчас хватит удар. Откровенно говоря, он был бы счастлив лишиться сознания, чтобы... чтобы просто не разбираться со всем этим прямо сейчас. Бледный и потерянный, он, неловко переступив с ноги на ногу, попятился назад и тотчас же упёрся в длинную стойку, по которой к кассе тянулась чёрная прорезиненная лента, сейчас плоская и недвижимая, точно спина спящего питона. Слева кашлянула Агнес Наттер. – Ребята, я совсем не против, – проговорила она, незаметно вытаскивая из кармана длинной юбки айфон, – чтобы вы выяснили... что там вы имеете выяснить... прямо здесь. С условием, что магазин останется цел. Разборки в раю моя страховка не покрывает, пардон-с. Азирафель её не слушал: вцепившись вспотевшими руками в стойку, он не сводил глаз с Энтони Кроули, застывшего в дверях. – Мне кажется, нам необходимо поговорить, – повторил Кроули. – Если ты категорически не возражаешь... – прибавил он тише; уверенность и спокойствие в его тоне сменило нечто хрупкое, почти робость. Азирафель той перемены не различил. Он был слишком сосредоточен на одной-единственной мысли, что очумевшим мячиком-попрыгунчиком скакала во вмиг опустевшей черепной коробке, больно отдаваясь в висках: "Это он... я снова слышу его голос... это он... я снова слышу..." – Азирафель? Ты в порядке? – осторожно спросил Кроули, будто ожидая чего-то... нехорошего – то ли истерики, то ли вспышки безумного гнева. – Я не в порядке, отнюдь, – выговорил Азирафель с трудом. – Мне... я... я в шоке, Эн-то-ни, – он произнёс имя, которое долгие годы запрещал себе поминать всуе, давясь слогами, точно его язык, горло, нёбо и даже зубы сопротивлялись каждому звуку. Агнес Наттер, предостерегающе глянув на Кроули, схватила смартфон и застрочила в мессенджер. Кроули наконец отпустил раздвижные двери и, пожав плечами на невысказанную угрозу ведьмы-профайлера, шагнул навстречу Азирафелю. За спиной у доктора биологических наук, профессора и лауреата всевозможных бла-бла-бла раздался почти по-человечески облегчённый вздох: раздвижные двери, громко чмокнув, схлопнулись. Азирафель нервно вздрогнул и испуганно моргнул. – Я... – Кроули отвёл глаза и как-то беспомощно развёл руками. – Я... привёз твой велосипед. Точнее – на нём приехал. – Как ты меня нашёл? – Способность мыслить возвращалась к Азирафелю постепенно, и это был первый вопрос, который сумел родить его потрясённый мозг. – Это было несложно, – ответил Кроули ещё тише. – Я просто смотрел, в какую сторону ты побежал. Тут... не так уж много вариантов. Дорожка, на которую ты свернул, ведёт на Хай-стрит. – Я не о том спрашиваю, – прервал его Азирафель с насилу сдерживаемым раздражением, грозящим перерасти в гнев. – Как ты нашёл меня – здесь? Ведь никто, никто не знал... – Он послал Агнес Наттер затравленный взгляд, однако та была слишком увлечена перепиской. – Ан... Азирафель. – Кроули утомлённо перевёл дыхание. – Я тут живу – на маяке! – уж полтора десятка лет! Я... я не искал тебя нарочно, разве что... может быть, немножко надеялся на встречу в последнее время. – Его голос предательски дрогнул. – Когда узнал, что ты всё-таки приедешь. – В смысле? – помотав головой в тщетной попытке прочистить сознание, спросил Азирафель. – После того как ты решил купить "Эдем", – произнёс Кроули, тщательно подбирая слова, – мы все... старожилы... собрались, чтобы обсудить... такая традиция. Ты, наверное, заметил, что в Ньюборо все достаточно... э-э-м... близки, в семейном, так сказать, понимании этого слова... Сюда нечасто переезжают, и обычно это кто-то многим знакомый... – Кроули смешался. – Проще говоря, – перебила его Агнес Наттер, отвлекаясь от экрана айфона, – наша деревня – последний порт приписки отслуживших своё кораблей Met. Свалка служебных автомобилей. Умиральная яма для боевых слонов спецслужб, Азирафель. Обывателей, кроме вот него... – она кивнула на Кроули, – у нас раз-два и обчёлся, и те по программе защиты свидетелей. И ты уж не обессудь, прости старикам-профдеформантам такую блажь, но мы обязаны были убедиться, что ты впишешься. Мы ж тебя в семью как-никак принимали. – Мне... мне не нужна семья! – воскликнул Азирафель запальчиво. – Такая семья! Никакая семья! Мне... мне нужно на воздух! Позабыв о джине, которого столь настойчиво требовал, он обогнул Кроули по широкой дуге, словно чего-то опасаясь, и нетвёрдым, зато широким шагом двинулся к выходу. Чмокнули двери. – Агнес... – Плечи Кроули опустились, точно из него разом выкачали все силы с воздухом заодно. – Агнес... если бы я тогда сказал тебе, что против приезда Азирафеля, то ничего бы этого сейчас не было... – Факт, – согласилась валлийская ведьма. – Ничего бы не было. Твой Азирафель не получил бы уютный угол по сходной цене да защиту Конторы в придачу. Ты б его так никогда и не увидел. И в итоге ты б ещё двадцать лет марал чернилами запястья да строчил свои дурацкие статьи, запершись в четырёх стенах в компании птицы-мутанта. Скажи, офигенные перспективы для вас обоих? Под вторым "обоим" я сейчас не тýпика имею в виду, если ты не понял. – Не знаю... – Кроули закусил губу. – Всё оказалось сложнее, чем я предполагал. – Глобальные застаревшие косяки всегда разгребать неприятно. Не веришь мне – спроси потом у старушки Трейси про Ближний Восток и времена агента Шакс. – Агнес подмигнула собеседнику. – А сейчас чего встал? Бери джин и топай за своим ангелом. Без пол-литра точно не разберётесь, так я вам уж литр завернула, с запасом. – Она сунула бутылку с плотно притёртой крышкой в бумажный пакет и вручила Кроули. Немеющими руками он принял ведьмин дар.

***

Азирафель отрешённо созерцал свой велосипед, бережно припаркованный Кроули возле магазина. – Надо же... даже яблоки собрал... – пробормотал Азирафель сам себе. В голове будто миксером прошлись. Азирафель чувствовал, что упускает какую-то важную деталь, какую-то мелочь, но всё никак не мог выцепить разумную мысль, точно та была тонким волокном сельдерея в кастрюле овощного пюре. Он обернулся на звук шагов: Энтони. – Азирафель. – Кроули подошёл поближе и резко остановился. Его руки безвольно висели вдоль тела, в правой он держал мятый бумажный пакет. – Мне очень жаль, – Кроули поморщился, точно слова причиняли ему боль, – что наша встреча состоялась именно так... Я не хотел напугать тебя. Возможно, следовало предупредить тебя заранее... Но сделанного не воротишь... Мы теперь соседи, и надо научиться как-то мирно... сосуществовать. Прийти к какой-то договорённости... – Сделанного не воротишь, Энтони, – эхом отозвался Азирафель, как будто продолжая какой-то давний разговор. – Я не понимаю... ничего не понимаю. Так ты знал?! Всё это время знал?! Снова вжикнули-чмокнули двери, и на пороге показалась Агнес Наттер. Кроули и Азирафель, поглощённые друг другом, её не видели. – Если быть точным, я узнал около двух месяцев назад, – признался Кроули. – Я тебе всё-всё расскажу, если хочешь. – Уж будь любезен, – выплюнул Азирафель, хватаясь за руль своего железного пони, точно то был спасательный круг. – Агнес не лукавила: в Ньюборо чужих нет... – Кроули потупился. – Я... был последним "мальчиком со стороны", как любит говорить Сержант (это только чтоб уесть, в основном беззлобно, познакомишься с ним – поймёшь, о чём я). И тут... тут недавно до Агнес доходит слух, что один очень хороший человек попал в беду и ему требуется... Здесь это называют тихой гаванью. Азирафель недобро прищурился, но промолчал. Кроули тем временем продолжал: – Твоё имя было ей знакомо... ты уж прости... я, может, и сболтнул ей чего. Разное бывало... И без того бледное лицо Азирафеля постепенно теряло всякое выражение, превращаясь в подобие посмертной маски. – И вот... она приходит ко мне... – Кроули, всё так же прожигая взглядом асфальт, перевёл дыхание. – И спрашивает: как мы поступим? Последнее слово за мной... как за... не то чтобы заинтересованной стороной, это дурацкое выражение, Азирафель... а как за человеком, на жизнь которого твой приезд может... да какое там может... обязательно повлияет. – И ты сказал "да", – констатировал Азирафель бесстрастно; его глаза опасно потемнели. – А если бы сказал "нет"? Что было бы? – Здешний риелтор... – Кроули запнулся. – Она б придумала что-нибудь. Например, "Эдем" бы спешно сняли с продажи. – Риелтор тоже... как это говорится?.. В теме? – Просто прими как данность: в Ньюборо чужих нет... – Кроули с извиняющимся видом развёл руками. – Ты сказал "да", – повторил Азирафель. – Мне гордиться нечем, – сознался Кроули. – Я думал три дня. Я был в шаге от того, чтобы... Но наконец... Я просто не смог... не почему-то там... не потому, что это ты даже. Как бы я жил дальше, зная, что отказал? Как бы я засыпáл по ночам? Как бы смотрел на себя в зеркало по утрам?.. – То есть ты теперь ещё и мой благодетель? – холодно уточнил Азирафель. – Нет! Нет, ни в коем случае... я не хочу, чтобы ты так думал! – зачастил Кроули. – Какие бы мотивы мной ни руководили... Как пожелаешь обзови: скажешь, что это мой эгоизм – спорить не стану. Ещё как это определишь – мне, в общем-то, всё равно... – Я не знаю, как это назвать, Энтони, – выговорил Азирафель с нескрываемым презрением. – Пока я понял лишь одно: до сих пор мне казалось, что я сам распоряжаюсь собственной жизнью... А как выяснилось, за меня всё решили! И кто?! Деревенская ведьма, которая не ведьма даже, а психиатр по маньякам на пенсии, и смотритель облезлого маяка! Последние слова он, снедаемый злостью, почти прокричал.

***

Где-то возле магазина хмыкнула Агнес Наттер – безмолвная свидетельница сцены, грозившей перерасти в безобразное публичное выяснение отношений. Агнес смахнула блокировку с экрана, одним движением пролистнула список контактов до буквы "М" и нажала вызов. – Детектив Наттер? Агнес? – старший инспектор Мюриэль Хевенли ответила после второго гудка. – Сейчас выведу тебя на динамик, крошка, – сообщила Агнес вместо приветствия. – Послушаешь в live трансляции битву твоей Филифьонки с моим Снусмумриком. Ставлю литр латте на овсяном молочке на своего бойца. – А нельзя как-то troubleshoot это дело?.. – осведомилась Мюриэль шёпотом. – Не стóит, – усмехнулась Агнес. – Им только на пользу. Вот увидишь. – Я пе-ре-жи-ваю! – выдохнула Мюриэль. – Ничего. Слушай и учись. Ты пока всё по наитию делаешь. Могла, могла... – Агнес прищурилась, не сводя внимательного взгляда с Кроули и Азирафеля. – Могла конкретно в лужу сесть. Но инстинкты у тебя правильные: не просчиталась. Сейчас проорутся, и будет им счастье. Только свою бойцовскую Филифьонку ты потом укрощай сама! Потому что Снусмумрик сдаст тебя на... четыре... три... два... один!

***

– Я только одного не могу понять! – почти орал растерявший остатки самообладания Азирафель. – Не могу понять, как вы до меня в самóм Лондоне дотянулись?! Ты следил за мной? Агнес следила?! К чему эта мерзкая многоходовка?! Что вам до меня?! – Ангел! – Кроули не заметил, как привычное обращение сорвалось с языка. – Ну ты же такой умный! Как ты при этом можешь иногда быть настолько глупым?! Я никогда не следил за тобой! Разве я солгал бы тебе?! – Ты только это и делал! – вскричал Азирафель запальчиво. – Неправда! И к делу сейчас не относится! – пытался парировать Кроули, пускай это и прозвучало жалко. – Ты лучше подумай! Деревня набита отставными офицерами Met! Metropolitan Police, Азирафель! Скотленд, чтоб его, долбаный Ярд!! – Кроули в отчаянии взмахнул руками, едва не выронив бумажный пакет. ...И тут Азирафель догадался. – Мю-ю-риэль! – взвыл он.

***

– Просчитались вы, детектив Наттер, – сказала Мюриэль спокойно. – Снусмумрик меня не сдал. Аз сам догадался. Он умница, – закончила она не без гордости. – И на старуху бывает проруха, – бросила Агнес нехотя. – А ты чего не паникуешь? Друга потерять можешь. – Я в ужасе. – Тон госпожи старшего инспектора, любительницы покера, ровным счётом ничего не выражал. – Вы просто не слышите. – Поиграй мне тут в Декстера, – отозвалась Агнес сварливо. – Я сейчас не играю, детектив, – ответствовала Мюриэль серьёзно. – Какого бы мнения вы ни были о моих навыках, но я знала, на что шла. И я верю в нашу с Азом дружбу. Он меня простит, ибо я желала ему добра. Я хотела его защитить. И защитила. Он поймёт. Однажды. – Его психологический профиль говорит об обратном, – отрезала Агнес. – Ставлю два литра латте. И коробку сникерсов, – парировала Мюриэль. – Мы помиримся, и всё будет чики-пуки. – Принимаю пари, – кивнула Агнес, хотя собеседница видеть её не могла, и дала отбой.

***

– Мю-ю-риэль! – взвыл Азирафель, до побелевших костяшек сжимая руль своего многострадального велика. Кроули немного по-птичьи склонил голову набок; вся его поза словно служила иллюстрацией к фразе "Догадался, наконец?!" – А ты что молчишь?! – переключился Азирафель на него. – А что ты хочешь, чтобы я сказал?! – ответил Кроули резко. – Так вы с ней знакомы? – Тоном Азирафеля можно было убивать. – Никогда её не видел. – Кроули раздражённо тряхнул волосами. – Все вопросы к Агнес. – Это обязательно. – Азирафель отрывисто кивнул. – Но не тебе мне указывать, что делать и кого о чём спрашивать. – Я и не собирался, – возразил Кроули уже мягче. – Анг... – Он вовремя поправился: – Азирафель! Я хотел помочь. Повторюсь, какие бы мотивы, по-твоему, мной ни двигали... Я никогда не желал тебе зла. Я правда хотел... – Ты?! Мне?! Помочь?! – взвился Азирафель. – После всего, что было?! Да ты!.. Ты! Ты меня бросил и предал! – выкрикнул он неистово и вдруг резко смолк, словно убоявшись прозвучавшего обвинения. – Это я-то?! Это я тебя бросил и предал?! – Кроули обличительно проткнул пальцем воздух в футе от груди Азирафеля. Когда они успели оказаться так близко?.. – Смею тебе напомнить, когда я вернулся в комнату, тебя уж след простыл! Поминай как звали! Кроули задыхался, его несло; где-то на краю сознания тоненький голосок разума пищал, срываясь на фальцет, что он об этом пожалеет, о каждом своём слове пожалеет... Но багровая пелена уже застлала глаза, и Кроули был бессилен. Он столько лет был зол, так зол... Зол от непонимания, зол на то, что Азирафель его не услышал, не пожелал услышать... Зол на него, на себя, на них обоих, на то, как легко они перечеркнули три года... И ни один не смог... Ни один не был достаточно мудр, чтобы сделать первый шаг... Один несчастный звонок! Да что там звонок! Азирафель не прислал ему даже жалкой эсэмэски из Лондона!.. Невидимая ледяная волна внезапно окатила Кроули. Он зябко передёрнул плечами и застыл. Ведь он сам... он тоже не позвонил и не написал. Он повёл себя ничем не лучше, и если он так зол, если ему до сих пор настолько больно и обидно, разве не то же самое испытывает Азирафель?.. Кроули вгляделся в такое знакомое и одновременно незнакомое лицо. Совершенно штормовые глаза... В точности такие, как он помнил. Тот мальчишка – мальчишка, в которого он был без памяти влюблён – он никуда не делся, не исчез, не стал призраком. Вот же он! Вот он – он обвиняет, он предъявляет счёт за ошибки, совершённые в порыве юношеского максимализма... и аукнувшиеся двумя десятками лет позже. И раз Кроули считает себя вправе требовать от Азирафеля ответа, раз он готов занять трибуну обвинителя, то как он смеет отказывать ангелу в том же?.. Ведь, если вдуматься, оба хороши. – Оба хороши... – прошептал Кроули, на которого снизошло потрясающее по своей силе озарение. – Что ты сказал? – Азирафель нахмурился. – Ничего, – ответил Кроули быстро, но тут же попытался объясниться. – Я сказал... неважно... Мне кажется, что если мы собираемся выяснять отношения, то это следует сделать тет-а-тет. Он мотнул головой, намекая на Агнес Наттер, с непроницаемым видом курящую у входа в магазин. Азирафель в ужасе прикрыл рот рукой: он только что чуть прилюдно не закатил преотвратительнейший скандал. Хорошо, если быть откровенным, скандал он всё-таки закатил... Но не стóит усугублять. Пообещав себе, что при первом же удобном случае извинится за недостойное поведение перед Агнес (да кем бы она там ни была – хоть ведьма, хоть профайлер Met, хоть сатана в юбке!), Азирафель мысленно досчитал до десяти, выдохнул и сдержанно кивнул Кроули: – Проводишь меня до "Эдема"? Кроули, несмотря на раздирающие душу противоречивые эмоции, заставил себя ухмыльнуться: – Естественно. – Обращение "ангел" он вовремя проглотил. – Allons-y. Азирафель с трудом подавил печальную ностальгическую улыбку: он прекрасно помнил магистратуру и электив по иностранному языку – единственный предмет, на который они с Энтони, студенты разных факультетов, ходили вместе.