Последствия

      Свет слепил глаза. Яркая вспышка заставила Матвея зажмуриться. До конца он не мог понять, где находится. Рефлекторно протянув руки вперёд, он заметил краем глаза, как промелькнул белый халат.       Мужчина напротив сосредоточенно изучает лицо и держит в руке небольшой фонарик. Знакомая картина из детства.       — Слава Богу! – голос Малышева с непривычки резал уши. – Мы думали, что ты «того».       — Чтобы я «того», мне нужно было минимум приложится о бетон, – буркнул Матвей, потихоньку приподнимая корпус тела c кушетки.        — Он у вас всегда такой? – усмехнулся медбрат, выключая фонарик и кладя его на белый стол.       — Если шутит, то можно ещё раз приложить. Желательно чем-то тяжелым, – ответил Андрей, вытирая пот с лица.       — Не мешайте Калинину. У него сейчас выступление на лиге КВН.       — Ну да. С тобой вот сейчас выступаем. Забыл, что ли?       Медбрат, пытаясь до этого момента сохранять невозмутимость, не выдержал и засмеялся. Малышев хлопнул себя по лицу.       «Эти двое никогда не угомонятся»       — Такое ощущение, что и ты приложился о пол тоже, - подытожил Илья.       Медбрату становилось уже плохо от смеха. Мимолетно прошептав: «Да идите вы уже», он отпустил молодых парней из своего кабинета.       Те, в свою очередь, поблагодарили за помощь.       Дверь закрылась. Теперь можно выступить по-серьезному.       — Ну что, доволен? – Андрей старался держать себя в руках, но ничего не выходило. Крик доносился аж до конца коридора. – Такое выступление ты хотел?       — Андрей, – Илья посмотрел с укором на друга.       Но это не помогло.        — Просто супер выступление! Блять, гениальное! Фееричное, нахуй! Поаплодируем этому гению! – Андрей шел и размахивал руками во все стороны, не обращая внимания на мимо проходящих людей.       Матвей ничего не ответил. Только лишь смотрел в одну точку, не желая продолжать спорить дальше. Утрешних перепалок хватило.       — Я курить. Встретимся позже.       Малышев хотел последовать за ним, но Матвей жестом руки дал понять, что сейчас не лучшее время.       «Оставьте меня в покое»       Спускаясь на первый этаж, Соколовский видел взгляды. Их взгляды. Осуждающие, ехидные, обсматривающие всё тело.       Злые перекошенные лица готовые стереть его в это же мгновение и найти другую жертву для поднятия собственной значимости. Плевать. Он устал. Организм дал сбой. Пусть по университету пойдет дурная слава, но это лучше, чем ничего.       Выйдя спешным шагом во двор корпуса, он не заметил никого. Отлично. Теперь можно расслабиться. Солнце приятно ласкало кожу. Успокаивает. Необычно для пасмурного сентября, но оно и к лучшему, что можно было насладиться последними солнечными деньками.       Достав сигарету и чуть-чуть повертев в руках, он поднес её ко рту. Звук щёлчка зажигалки и первая затяжка приносили успокоение.       Соколовский был доволен, кто бы что не говорил. Он рискнул, а значит уже выиграл. Проиграли те, кто уже обсудили и разослали подробности происшествия в личные сообщения.       «Ебучее стадо»       Несколько минут спустя, когда фильтр сигареты неизбежно подходил к концу, Соколовский ощутил взгляд незнакомой девушки на себе. В одно мгновение он подумал, что ему показалось. Её тут нет. Это иллюзия, пришедшая ему в голову с очередным выдыхаемом дымом в небо.       У неё локоны от ветра смешно покачивались на воздухе, разбрасывая их из сторону в сторону. Лучи солнца подсвечивали и без этого рыжину на волосах. Глаза внимательно изучали фигуру молодого человека. Слегка съежившегося, и непонятно от чего — ветер или стресс.       — Ты же из группы, – узнала девушка, подходя к нему неспешным шагом. – Мы видели, как вы выступали сегодня.       «Началось»       Соколовский, встряхивая пепел с окурка, смотрел на Инну, как научный сотрудник на маленькую крысу перед экспериментом. Таких любопытных он встречает на своём пути чуть ли не каждый день. Его этим не удивить, но девушке повезло, что на мордашку она хотя бы симпатичная.       «Малышев бы её точно оценил. Внешне она в его вкусе»       — Куришь? – спросил парень, протягивая пачку белого цвета.       Тихомирова опустила взгляд. Посередине пачки располагался синий кружок на котором белыми буквами вырисовано едва читаемое название.       «Lucky Strike. Кто-то до сих пор курит это дерьмо?» - читалось в выражении лица девушки. Соколовского на секунду развеселило это, но он держал себя в руках, не выдавая никакой реакции.       Затем она опять перевела внимание на стоявшего рядом Матвея, который очевидно был не рад её видеть. Хмурый взгляд не стеснялся разглядывать девушку, будто замечая в ней какие-то детали неизвестные больше никому.       Взгляд, как рентген. Не смотрит, а сканирует человека.        — Нет. Спасибо.       — Тогда нам не о чем с тобой говорить, – ответил Матвей, развернувшись, и по всей видимости направлялся обратно в университет.       — Грубиян, – прошептала Инна, надеясь, что парень её не услышал.       Тот продолжал идти, не оглядываясь. Отлично. Первая неделя в университете, а ей здесь уже не рады. В голове она так себе всё и представляла. Но одно дело представлять, а другое – находит этому подтверждение в реальной жизни.       «Ну, и фиг с ним»       Прошло пару минут, но Инна продолжала смотреть в то место, куда ушла тень незнакомца. Возвращаться в университет не хотелось. Уйти бы, куда глаза глядят. Пусть Ксюша её ищет по всем закоулкам города, заглядывая в каждый, и расспрашивает прохожих.       Благо девушка захватила сумку с собой. Исчезнуть бесследно не составило большого труда.                                                                    

 ***

      — Ты кидалово! – воскликнула, вошедшая в комнату, Ксюша. Её сумка прилетела точным броском на кровать. – Могла и предупредить, что свалишь.       Инна не обращала внимания, распаковывая холст.       — Ты что холст купила?       — Не видишь?       — Вижу, – Ксюша поставила чайник, попутно разминая шею. – А чё свалила-то?       — Мне не понравился сегодняшний день.       — Так-так. Почему?       — Сначала эта ведущая бубнила весь концерт в микрофон. Я прям чувствовала, как этот кардиган её душит. Мне хотелось подойти к ней и чуть-чуть ослабить пояс. Жара же нереальная. Потом непонятное выступление пацанов, решивших, что достаточно попадать в ритм поварешкой по кастрюлям, и они могут считать себя музыкантами. Затем занудная первая пара... Не такого я ожидала, если честно.       Михайлова усмехнулась, доставая из пакета печенье.       — Чай будешь?       Инна кивнула головой, не отрываясь от холста и предвкушая, как она сегодня что-нибудь нарисует.       — Ну, кстати. Они секси.       — Кто? – нахмурилась Тихомирова.       Ксюша цокнула языком.       — Ну.. эти парни. Из группы.       — С каких это пор у нас за «секси» считаются худощавые парни похожие на маргиналов? Я прям представляю, как они воруют сигареты с соседних ларьков.       Услышав, что чайник закипел, Ксюша поспешила разливать кипяток в кружки.       — С тех пор как мы перестали западать на спортсменов.       — Ой хватит, – махнула рукой Инна, понимая в какое русло ведет разговор подруга. – Забудем вообще.       — Так ты и забудь, – рассмеялась Ксения, доставая из целлофанового пакета овсяное печенье. – Вкусное.       Инне тоже захотелось, поэтому рука потянулась к пакету, игнорируя рядом стоящий чай.       — Солист смазливый, конечно, – подмигнула Михайлова, макая печенье в кружку. – Видно, что талантливый.       — Потому что он – солист?       — Нет, – ответила Ксюша, делая глоток. – Энергетика у него такая.. Манящая, что ли. Не особо он харизматичный. Это факт. Да, и видно, что лидер там не он. Но вот эта энергия... Истерическая какая-то, яркая, захватывающая. Будто тебя в омут с головой окунают.. Что-то в этом есть. Я бы сходила на их концерт ещё раз, чтобы убедиться в своей правоте.       Тихомирова скривила лицо, отстраняясь от подруги.       — Дорогая, ты меня пугаешь. С тобой всё хорошо?       — Инн, я серьезно. Большими звездами становятся тогда, когда замечают потенциал.       — Мне кажется, это не тот случай.       — Я увидела то, что увидела. Не претендую на истину, - закончила мысль Михайлова, убирая грязные кружки в раковину. - Ты совсем не притронулась к чаю. Зачем я наливала?       Сказав последнюю фразу, девушка подняла голову в ожидании ответа, но заметила, как подруга уже надела наушники и полностью ушла в себя, погрузившись в собственный мир, где безопасно и комфортно. Бесполезно достучаться до неё в такие моменты, поэтому Ксюша просто решила выйти с комнаты.        Хлопок входной двери вывел Тихомирову из мыслей. Оглянувшись, она поняла, что готова приступить к более ответственному моменту в её жизни.       Начало новой картины. Первый набросок в совершенно новом для неё месте.        Чистый лист. Другая жизнь? Или всё та же но только другими красками? Доставая из тумбочки карандаш, девушка решила, что она не будет сегодня поддаваться выдуманным правилам, и нарисует то, что придет первое в голову.       Поставив холст в свободный угол маленькой комнаты и приняв удобную позу, Инна принялась мелкими штрихами вырисовывать эскиз. В голове не было четкого плана, только эмоции хаотично заставляли двигать рукой. Хотелось запечатлеть каждую мрачную мысль, приходившая на ум после очередного прокручивания карандаша между пальцами.       Спустя пятнадцать минут что-то начиналось вырисовываться. Черные тени, окутавшие лес. Ветки деревьев напоминали больше человеческие руки, нежели сами ветки. И птицы.       Птицы, стремившиеся наверх. Птицы, стремившиеся к свободе.