Последствия

Тени шептали на ухо нарисовать их,

но жёлтыми оттенками выводились

тонким узором солнечные блики.

Рисунок № 8

      — Не, ну я, конечно, тоже не идеал, но ты борщишь, Матвейка.       За последний месяц лета произошли некоторые изменения…       Матвей сменил властный тон при обращении к Кириллу на менее резкий, но недоверие осталось. Витало незаметными разрядами в воздухе. Илья не по своей воле служил маятником между ними. Успокаивал Кирилла, что так будет не всегда и давал советы, как найти подход. Нестеров шутил, что пора выпускать методичку, которая будет называться: 10 способов, как не раздражать Матвея Соколовского.       Кирилл уже накидал мысленный список:       1. Не пытаться подлизываться (не выйдет, действующее лицо чувствует лицемерие за версту).       2. Не упоминать Андрея Калинина. В случае чего, говорить, что Матвей прав.       3. Не забывать о существовании Ильи.       4. Звать на перекуры.       5. Обсуждать музыкальные новинки.       6. Из пятого пункта следует, что непременно нужно говорить о том, как прогнила музыкальная индустрия и здесь точно нужны перемены.       7. Не переусердствовать с согласием, иначе действующее лицо перестанет видеть в тебе самостоятельную личность.       8. Расширять кругозор.       9. Понимать, что Матвей — лицо группы и не пытаться оспорить сей факт.       10. ....       Десятую причину Кирилл не придумал. Они узнали о друг друге многое за небольшой промежуток, но вот последняя причина никак не приходила на ум, сколько он вариантов не перебирал. Либо они настолько банальны, что подойдут под каждого, либо не был до конца уверен — может ли это понравится Матвею. Угождать Кирилл умел, но не когда это противоречит его собственным принципам.       Вот как сейчас. Они сидят на доделанной студии. На дворе сентябрь месяц. Бабье лето постепенно входит в свои права и уже не казалась шуткой, которую проговаривали за обедом. Кто-то уже поехал на дачи выкапывать урожай, но ребята сидели в окружении инструментов и смаковали предложение Липина о том, что нужно пересводить их первый альбом.       Альбом, вышедший в две тысячи тринадцатом году изначальным составом. Название предложил Илья. Затянутые петли повествовали о внутренних человеческих пороках, которые неизменно приводили к лишь одному выходу. Многие осудили, но слушатели тоже нашлись, благодаря нестандартному подходу, что в музыкальном плане, что в текстовом. Но Матвей до сих пор помнит, как их на одном портале оскорбили и назвали школьниками, которые романтизируют депрессивные расстройства. Автора статьи потом выловил Андрей и устроил переговоры, после которого началась их репутация дебоширов и бунтарей.       Другие начинающие исполнители косились и не здоровались. Кто-то откровенно смеялся, строча им оскорбления по всем социальным сетям. Ребята считали, что все их ненавистники просто боялись конкуренции, потому что они слишком заметные, как бордовое пятно, капнувшее на белое полотно.       Не имеет значения. Сам Матвей любил этот альбом, каким он был. Неидеальный, претенциозный, состоящий из семи треков. Соколовский никогда не раскрывал, что число треков неслучайны, но ему казалось, что люди неглупые. Поймут. Но никто за три года так и не сказал ему лично, что они уловили концепцию семи смертных грехов и поняли, что они и приводят к такому ужасному исходу.       «Андрей иногда прав. Никому нахуй не уперлись смыслы, если музло качает»       — А с чем я борщу, слушай? Или ты считаешь, что я дам потерять гаражный звук ради вылизанного?       — Подожди, – остановил Кирилл. – Тебе же просто предложили. Ты не обязан соглашаться. Можем отказаться.       — Ну...       — Но мне кажется, что он хочет как лучше. Если шагать дальше, то пересведос — это первый шаг. А вообще думаю нужно писать новый альбом…       — Давайте займемся этим в следующем году. У нас сейчас другая задача. Закончить университет.       — Как хорошо, что я бросил, – усмехнулся Нестеров. – Может перерыв?       Кирилл встал и ждал, когда ребята выйдут первыми из комнаты. Спустившись с лестницы, они пошли к выходу. Затем он вытолкнул входную дверь и они вышли на улицу. Нестеров попутно достал три сигареты, раздавая по очереди. Сначала Матвею, а затем Илье. Сам он положил пачку в карман и ждал, когда Матвей прикурит ему с зажигалки.       — Розовый? – удивился Нестеров, обсмотрев зажигалку, которую крутил в руках Соколовский.       Матвей пожал плечами.       — Девушка моя купила, чтобы припалить что-то. Потом отдала мне.       — Круто.       Кирилл сделал затяжку и выпустил дым через нос. Пепел пачкал его пальцы, который он незаметно сбрасывал на асфальт. Матвей прокашлялся и обеспокоенный Илья поднял брови, но тот делал вид, что всё в порядке. Кирилл на минуту отвернулся, чтобы выкинуть окурок в газон, который был не очищен от опавших листьев.       — А ты на кого учился? – невзначай спросил Матвей, прокашлявшись.       — На психолога.       — Почему бросил? – вступил в диалог Малышев.       — Решил полностью уйти в музыку. Учеба мешала. Да, и что такое в нашей стране психотерапия? Понял, что не умею консультировать людей. Своих проблем хватает, а чужие, чтобы разбирать.. Повышать квалификацию постоянно надо. А мне впадлу.       — Ну да. Это не на гитаре брынчать и по кабакам торчать. Как мой отец любил говорить: «У всех музыкантов слабая нервная система. Нормальный мужик не станет сутками сидеть над стишком или песенкой. Он пойдет и заработает состояние, потом спустит его в блэкджек и на шлюх».       Соколовский пародировал вплоть до интонации и жестов. Аж недокуренная сигарета из рук выпала, а лицо покрылось красными пятнами. Кирилл хихикал, а Илья поддел локтем Матвея, чтобы он обратил внимание на дорогу.       Матвей взглянул. Инна шла мимо и не обращала внимания на происходящее.       — А вот и она идет, – кивнул головой Матвей в сторону рыжеволосой девушки, чьи волосы собраны в нелепый пучок. – Ты куда торопишься ни свет, ни заря?       Инна приостановилась. Илья и Матвей находились в компании парня, которого она где-то видела по своим ощущениям. Не подав виду, Тихомирова кивнула головой на огромный пакет, который держала в руках.       — На танцы. Где-то тут студия. Уже опаздываю, но что поделать.       — Рассеянность – это точно про тебя.       Инна сначала нахмурилась, а затем надула губы, хватая Матвея за руку и всем видом показывая, что хочет чмокнуть. Соколовский опередил и чмокнул первый. Возможно, слишком резко, потому что Инна прикрыла губы ладонью и побежала дальше, завернув в другой переулок. Всё произошло настолько быстро, что Матвей привычно провёл рукой по воздуху в попытке удержать девушку, а смущенный взгляд избегал не только внимания друзей, но и вопросов.       Кирилл только успел заметить, что на большом пакете чёрным маркером написано Тихомирова крупными буквами.       — А как её зовут?       — Инна, – на автомате ответил Матвей. – А что?       — Ничего-ничего, – покивал головой Нестеров, отводя взгляд к окну здания, из которого они вышли минут двадцать назад.       Десятая причина сама просилась на ум.       10. Игнорировать Инну Тихомирову.