Последствия

И крутилась, как юла,

отливая огнями оранжевого цвета,

заштрихованные линии колеса обозрения.

Рисунок № 4

      Инна не оборачивалась и шла на встречу. Будущему, в которое она не особо стремилась, но всё же попала. Нашедшее её случайно, но за последние недели стало важным.       Волнительно идти навстречу и показывать не просто работы, а часть своего пути, запечатанное на листе. Выкладывать в интернет – это одно, а другое, когда люди будут видеть созданное тобою не только с экранов. Щупать, ощущать не только глазами, но и внутренним содержимым. Каждый увидит своё, но никогда не поймет истину.       «Интернетному искусству место только в интернете»       Толкнув стеклянную дверь офиса, Тихомирова огляделась. Охранник на посту лениво листал по телевизору каналы словно журнал со сплетнями в мире шоу-бизнеса. Очевидно зевая и ловя скуку, но всё же продолжал листать по привычке в надежде найти что-то интересное.       «Не испытывать стыд»       Девушке нужно было на десятый этаж, но она даже не могла найти лифт, а подниматься по витиеватой лестнице совсем не хотелось, как не крути. Оставалось лишь подойти и спросить охранника. Тот прикрыл глаза и пульт от телевизора соскользнул прямо на штаны. Храп разгонял вокруг себя людей, которые без того сновали туда-сюда.       Махнув рукой, Инне всё же пришлось подниматься по лестнице. Претерпевая одышку и подкосившиеся ноги, девушка не видела преград. С тяжестью в теле она еле справилась, когда постучалась в нужную дверь. Раздалось протяжное «входите» женским голосом и Тихомирова последовала указанию. За столом сидела женщина средних лет, куря попутно сигарету и подбирая бесконечное количество бумаг, которые тут же выходили из-под горячей руки принтера.       — А, Инна? – безучастно произнесла женщина. – Садитесь. Я Раиса Ивановна. Вы уже поняли, да?       Раиса Ивановна указала девушке на мягкое кресло, а сама начала прошнуровывать документы в папку. Затем постучав по столу, она швырнула папку в другой конец стола. Инна сжала пакет в руках ещё крепче, но тут же облокотилась на спинку кресла, стараясь сохранить равновесие.       «Жарко без кондиционера-то»       — Показывайте, что принесли, – вальяжным тоном продолжила разговор Раиса.       В поведении женщины считывалась обыденность. Для неё это часть работы, а не идентичности, выстроенной годами. Тихомирова молча протянула пакет через стол и тут же быстро убрала руки, обхватывая ими сутулые плечи. Попова, ехидно улыбнувшись, принялась листать распечатанные фотографии рисунков.        — Я думала, вы уже нарисованные принесете.       — А надо было?       Женщина быстро закивала головой, как игрушечная трясущаяся собачка на приборной панели автомобиля, и недовольно сжала губы. Выбрав два рисунка из двенадцати, она вернула остальные в пакет и закинула в верхний ящик стола. На случай, если пригодится и такое. На случай, чтобы никто не соскользнул с крючка.       Натянув улыбку, Раиса гордо продемонстрировала эти два рисунка, будто сама их придумала и изобразила. Инна смущенно прижала ладони к разгоревшимся щекам.        — Идеальная галерея вычитает из произведения искусства все сигналы, препятствующие восприятию его как искусства. Работа изолирована от всего, что могло бы принижать ее собственную оценку себя. В этом контексте одинокая пепельница становится почти что сакральным объектом, равно как и огнетушитель в современном музее выглядит не как огнетушитель, а как эстетическая головоломка.       Тихомирова удивленно приподняла брови, услышав, как на одном дыхании женщина процитировала чью-то умную мысль. Такую же сакральную, как и его восприятие объектов искусства.       — Так писал Брайан О’Догэрти. Знакомое имя?       Инна отрицательно покачала головой, от чего щёки разгорались пуще прежнего, но уже не от смущения.              — Начитанности в тебе меньше, чем насмотренности. Но всё поправимо. Знаешь, – тут Раиса Ивановна запнулась от поднявшегося кашля в груди и тут же поднимающегося к горлу. Она тут же торопливо встала и направилась к кулеру с водой, где налила себе холодной воды в бумажный стаканчик.       Чуть-чуть прихлопывая ладонью по груди, женщина моментально глотала воду, пока не осушила стаканчик. Затем она смяла его и взяла другой, чтобы протянуть Инне. Та снова покачала головой, наблюдая, как Раиса Ивановна возвращается на место.       — Прости, у меня хронический кашель. Не проходит зараза.       — Всё нормально.       — Так вот, – выдохнув, женщина продолжила. – Мы и правда не договорились насчет холстов. Моя вина, конечно. Можешь передать их Кириллу, если не затруднит. Понимаю, что таскать такую тяжесть – не женское дело. Но мы разберемся.       — Мой парень может вам занести.       — Нет. Давай лучше Кириллу. Он знает, куда везти. И объяснить ему легче.       Тихомирова почти фыркнула, но тут же осеклась. Попова заметила быстро сменяемую динамику выражений лица девушки и лишь развела руками в стороны. Бизнес, ничего личного.       — Хорошо, – ответила Инна. – Ещё я хотела узнать. Почему выбрали только рисунки с цветами?       — Тематика выставки. Там будет очень много цветов. Да, и вообще цветы.. Красиво и распространенно. Всем нравятся цветы. Чем шире тематика, тем больше вероятность, что кто-то да придёт. Но маркетинговые задачи – другая история. Углубляться необязательно.       Тихомирова опустила глаза, наблюдая, как неестественно трясутся её ноги. Некоторое время они продолжали сидеть в тишине, пока Раиса Ивановна не нарушила молчание.       — Инна, была рада познакомиться с тобой и твоим талантом. Надеюсь, мы сработаемся.       Женщина протянула руку через стол и Инна сделала тоже самое. Скрепив ладони в рукопожатие, они улыбнулись друг другу. В глазах Инны сияли очертания былых и нынешних мечт, которые когда-то тревожили её душу. Запахи вокруг усиливались и всё сплеталось воедино. Она сделала то, во что сама не могла долго поверить.       Но поверить пришлось.

***

      Кирилл подъехал к общежитию на такси и ждал, пока Инна спустится и передаст то о чем тётя прожужжала все уши. Нестеров лишь молча кивал и зевал, а потом также молча согласился помочь. Не пропадать же добру.       Парень засунул руки в карманы и облокотился о раскрытую дверь машины, в которой продолжал сидеть таксист и слушать музыку по радио. Нестеров не запомнил ни одной мелодии. Мало того песни смешались воедино, что он не знал, какая из них играла по итогу.       «Когда-нибудь всё изменится»       Тихомирова вышла наружу. Кирилл стоял, не сдвинувшись, пока Инна осторожно вытаскивала запечатанные холсты с подъезда. Их было всего два, но они тяжелее, чем предполагалось. Нестеров усмехнулся, уводя взгляд в сторону и делая вид, что он не заметил девушку. Тихомирова, взяв всё в руки, осторожно перепрыгивала через лужи, чтобы не повалиться кубарем и уронить то, что было так дорого.       — Тяжело?       Инна молча протянула холсты, ожидая, что Нестеров тут же спохватится и возьмет их. Он не торопился, продолжая стоять с засунутыми руками в карманы. Инна натужно улыбнулась, делая глубокий вздох. Кирилл понял без слов, что переигрывает.        Едва касаясь бумаги и больше акцентируя внимание на озадаченное лицо девушки, Нестеров всё же перехватил холсты и нарочно задел за подушечки пальцев. Тихомирова встрепенулась, но виду не подала. Она мягко отвела пальцы, когда убедилась, что холсты держит другой человек, и натянула рукава розового свитера, чтобы скрыть полностью ладони. Затем Инна кивнула в знак благодарности. Кирилл не успел положить картины на заднее сидение и оглянуться, чтобы спросить что-то, как девушка уже зашла обратно в общежитие. До него донесся громкий звук железной двери.       «Странная»