Последствия

  Я хочу умереть от великой любви (2017)

Последствия

6. Спи, моя радость

«..Спи, моя радость

Я вернусь нескоро

Как прорывается

Твоя слабость

Также касается мое горе..»

      Она стала носить кулон с того дня, как Матвей отдал его в руки. Тогда она инстинктивно почувствовала не сколько заботу и любовь от подарка, а необходимость. Так нужно, и всё остальное не имело значения. Инна могла забыть заколоть волосы, прогладить рубашку или почистить обувь перед выходом. Но про кулон она не забывала никогда.       Она любила рассматривать его перед выходом из помещения, глядя на себя в зеркало и неминуемо вспоминая тот день с улыбкой, хотя он не был особо веселым. Но для неё это знаменательный день, в котором она не просто поняла, что он любил её. Инна знала, что он любил, но тогда она поняла, что именно она нужна ему.       — Инн, ты скоро?       Девушка повернулась на голос подруги, стоявшей в ожидании возле выхода из университета. Алина, конечно, не Ксюша, но тоже недовольна тем, что Инна часто выпадала из реальности, сосредотачиваясь на внутреннем, чем на внешнем. Алина не давила, но в то же время аккуратными словами и жестами показывала, что пора возвращаться.       — Сейчас.       Инна ещё раз посмотрелась в зеркало, акцентируя внимание на ключе, который свисал с шеи. Не всегда, но периодически Матвей целовал туда, нечаянно или намеренно захватывая подвеску. Цепочка впивалась прямо в кожу, оставляя небольшие замятины. Потом вечером смотришь — и уже ничего нет.       Они вышли. Алина, трогая её за рукав кардигана, поспешно попрощалась и ушла на остановку. Инна предпочитала ходить пешком, ведь от дома Матвея до университета было недалеко. Всего лишь пройти небольшой пролесок и ты уже у горизонта того самого района, в котором молодой человек нашел пристанище после стольких лет скитаний.       Вытаскивая наушники с кармана и присоединяя к телефону, она уже почти прошла мимо, но Кирилл окликнул её. Девушка округлила глаза, трогая себя за шею.       — Прости меня, – добавил он, вынужденно улыбнувшись.       — Ты что здесь делаешь?       Раскрытый рот от удивления, дрожащие руки, которые она поспешно спрятала в карманы. Кирилл стоял напротив неё возле своей машины и курил. Его светлые волосы завились ещё сильнее от повышенной влажности. Он, не торопясь, затягивался и продолжал смотреть на неё, отчаянно изучая каждую деталь.       — Тот случай.. Я идиота кусок и хотел бы загладить вину..       Он не слышал её, разговария о чем-то своем. Поспешно оглядываясь, словно боялся, что кто-то из знакомых сможет увидеть и подумать не то, что надо. Не то, чтобы он хотел показать.       — Ты что здесь делаешь? – повторила Инна увереннее.       — Я подкинул парней до уника. У них предзащита. Вышел покурить. Сейчас поеду за камерой для клипа. Что ты ещё хочешь услышать?       Тихомирова обернулась назад и, увидев перед собой здание, из которого она вышла недавно, улыбнулась. Значит, Матвей там и не забыл про свои обязанности на последнем курсе. Это уже хорошо.       — Не бойся, я за тобой не слежу.       — Лучше бы ты за Матвеем следил, – усмехнулась девушка, вытаскивая руки из кармана. Они на удивление перестали дрожать. – Ты так и не сказал, где он был.       — Я не знал.       Инна прошла дальше по пешеходному переходу, обойдя парковку. Напоследок она крикнула Кириллу фразу, которая потом преследовала его ещё не раз.       — А я тебе не верю.       Отдаляясь от молодого человека, она прошла в небольшой, но глубокий пролесок через который любила уходить в университет и возвращаться обратно. По пути в общежитие повторить такое приключение практически невозможно, рядом не было ни живописных деревьев, укрывающих плодовитую землю кронами, ни шустро пробегающих белок по ветвям. Лишь асфальт, голуби и открытое небо, временами скрытое под тучами.       Пролесок каждый раз хотелось осматривать и проходить неспеша, ощущая хруст сосновых шишек, которые выкладывались тропинкой до основного леса. Там Инна ни разу не была, но именно сегодня потянуло туда по пути домой. Она прошлась чуть дальше, немного сворачивая и почти не останавливаясь. Вокруг никого, кроме шума ветра и летящих мимо листьев, неуспевших взойти, как тут же опять попали на траву. Хотя уже давно не осень. Дело шло ближе к лету, но из-за пасмурной погоды понять было сложно, какое сейчас время года.       Вдыхая свежий воздух, Инна присела на небольшое бревно, доставшееся ей от недавно спиленного дерева. Недолго думая, она достала из сумки блокнот и карандаш. Едва заметными, но уверенными штрихами она начала вырисовывать сначала брови, а затем глаза. Она не рисовала кого-то конкретного, но в глубине души надеялась найти из этого собирательного образа что-то знакомое.       Погруженная в себя, песни, крутящиеся в плейлисте, она не обратила внимание, как к ней подошли два незнакомых человека.       — Ты чё с дубу рухнула?       Инна услышала это, когда сняла наушники и аккуратно положила их в карман. Она нахмурилась, увидев их полностью. Спортивные костюмы, нестиранные по ощущениям целое десятилетие, сморщенные руки, в чьих сухожилиях запечаталась несмываемая грязь. От них пахло чем-то химически стойким, но в то же время приближенное к мусорным выбросам. Запах, который стоял после встречи не то, что в носу, а в горле.       — Познакомиться не хочешь?       На этот раз уже говорил другой мужчина. Они примерно одинакового возраста, что делало их почти неотличимыми. Морщины по всему лицу, залысины и острые черты, в которых моментально считывалась угроза.       Инна положила блокнот обратно в сумку и под взором мужчин неуверенно встала, обхватывая себя за плечи.       — Нет. Я пойду, – дрожащим голосом ответила Тихомирова.       — Да чего ты? Мы тебя не обидим! Да, Петь?       Девушка потрясла головой, отступая назад по сухим веткам, которые так и норовились издать оглушающий звук в ненарушаемой тишине. Обитатели леса не любили лишних гостей и Инна только что поняла это. Мужчины тоже не были желаемыми гостями, но в какой-то момент они подчинили природу, чувствуя себя полноценными хозяевами положения.       — У меня парень есть, – ответила девушка, сделав ещё один шаг назад.       — Да нет у тебя никого!       Незнакомец постепенно приближался к ней, улыбаясь и ни о чем не подозревая. Но вместо шага навстречу она кинулась в бега, попутно зацепившись проводом от наушников за кустарник. Мужчины стали окликать её и догонять, но она не слышала ничего вокруг себя, пытаясь справиться с постепенно настигающим ужасом, который увеличивался с каждой затяжкой на капроновых колготках.       — Стой! Кому сказал?       Шум в ушах, горло пересохло, руки едва удерживали сумку, которая казалась такой тяжелой, что хотелось сбросить её и бежать дальше, не оглядываясь по сторонам.       Даже днем в лесу может быть опасно. Солнце катилось к зениту, но это не спасло от подозрительных личностей, которые разгуливали по ночам, нависая над всеми укромными местами. Оказалось, что не только по ночам, но всегда. Такие люди были всегда. Они, как зомби, передвигались медленно, но точно с определенной целью.       Не заметив проезжей части, Инна впохыхах перебежала и её. Машины сигналили, светофор горел красным, но пелена перед глазами Инны только усиливалась и не уменьшалась в обороте. Капельки пота лились градом, оставляя опечатки на сухой одежде. Дрожащими руками Инна открыла дверь и заперла, сваливаясь прямо на пол. Обнимая себя за колени, девушка качалась из сторону в сторону и приговаривала едва слышимым голосом одну и ту же фразу.       — Всё хорошо.       Снимая с себя кардиган, она обнаружила запутавшиеся наушники, которые были до недавнего времени подключены к телефону. Но разъем оказался ни к чему не подключен и просто свободно свисал всё это время. Инна не верила и, поморгав, принялась разыскивать телефон то по карманам, то в сумке.       Везде пусто. В карманах ничего, а в сумке наоборот всё, начиная от влажных салфеток до блесков для губ, скромно расположенные вперемешку с тетрадями. Отбросив сумку, Инна принялась искать по квартире, но заглядывая по всем углам, не обнаруживала ни единый намек на телефон. Да, и с чего ему там взяться? Ведь он всегда был при ней.       Тихомирова не впала в истерику. Она молча села на кровать и прождала так вплоть до самого вечера, практически не двигаясь. Стук во входную дверь привел обратно из мира грёз. Инна, посмотрев предварительно в глазок, открыла её. На пороге стоял Матвей с папкой от диплома в руках и с пакетом продуктов.       — Я смотрю, ты не рада меня видеть.       Он молча положил вещи на комод с головными уборами и принялся снимать ветровку, но девушка смотрела мимо него, охватывая взглядом дверь.       — Что с тобой?       Минуту спустя Тихомирова уже плакала в его объятиях, прижимаясь лицом в плечо и попутно объясняя, что случилось за сегодня. Они продолжали стоять в коридоре, пока Матвей держал девушку за спину и гладил по сухим кончикам волос, всё больше и больше распутывая их друг от друга. Соколовский молчал и слушал, не перебивая, а затем предложил отыскать телефон.        — Я пойду один. И найду.       — Нет! Там темно, – ответила девушка, хватая его за рукав. – Я пойду с тобой.       Матвей, вздохнув, закатил глаза и открыл дверь за которую они торопливо вышли. Не медля, они спустились по лестнице и быстрыми шагами направились в сторону пролеска.       — Ты будешь стоять возле дерева. Именно возле него, где ещё лавочка стоит, Инна. Ни шага вперед, ни шага назад. Ты поняла меня?       Она торопливо кивнула, не отлипая от его руки и попутно прижимаясь с каждым пройденным метром все сильнее. Как они дошли до того места, она не помнила, но вскоре она села на лавочку о которой говорил Матвей и наблюдала, как его фигура отдалялась по мере захода в лес.       Отойдя на пару метров, Соколовский недовольно буркнул себе под нос, но продолжил путь. Он пытался понять, где останавливалась девушка и про какое бревно говорила, проглатывая половину букв от нервозности.       Сориентировавшись, он спустя недолгого времени увидел то бревно и начал осматривать местность в поисках белого телефона, который, по всей видимости, либо уже утащили, либо запинали глубоко в землю. Сам молодой человек достал свой телефон и принялся звонить на номер Инны. Абонент, конечно же, вне зоны действия сети, сколько бы ты не пытался добраться до правды. Он всё звонил и звонил, пока шаркал кроссовками по траве и веткам в попытках не психануть и бросить всё на пустом месте.        «Телефон забрали, а симку выкинули»       Продолжая шаркать по земле, он случайным образом задел что-то мягкое и напоминающее по форме квадрат. Положив телефон обратно в карман, он сморщил лоб и нагнулся чуть поближе, чтобы увидеть тот предмет, который он пнул секунду назад. Спичечный коробок небольшого размера аккуратно лежал почти на поверхности земли, нелепо прикопанный и заваленный листьями для вида.       Матвей хмыкнул, быстро осматривая и попутно потряхивая для ощутимости веса. На минуту показалось, что за ним кто-то наблюдал и Соколовский уже ждал подвоха, который тут же случился бы по воле случая. Обернувшись, он подметил, что вокруг никого нет, кроме истощенных деревьев и протоптанных дорожек, петляющих по округе.        «Не мое, но я возьму»       Матвей ещё раз обернулся вокруг себя, точно проверяя, что рядом никого нет. Никого и не было, кроме черных птиц, пролетающих мимо. Они то садились прямо в гнездо, то улетали и дальше держали курс на сосновые ветки. Они знали о нем всё. Ещё с того поля, где он не раз встречал их в детстве. Предвестники беды. Не радости же, которой не было практически, не касаясь мимолетных моментов.       Но Матвей знал, что птицы счастливы всегда. В независимости от погодных условий, обстоятельств и мест обитания. Просто счастливы от самого факта существования, даже когда все червяки спрятались глубоко в землю, ветер сломал их гнездо, а сами они не смогли полететь на юг, как и планировали.       «Быть такими, как вы..»        Возвращаясь обратно бегом, Соколовский постоянно спотыкался о корни деревьев или скользил по непросохшим листьям от излишней сырости. Лес оставлял препятствия и забирал всё, что не давало возможности погубить себя. В такие моменты ему не нужен никто. Ни Инна, ждавшая покорно его в начале леса, ни творчество и группа, ни друзья, ни красный диплом, который он так и не получит после сегодняшней предзащиты.       «Слабо, очень слабо»       «Вы вообще собираетесь оканчивать университет?»       «Собираюсь»       «Что-то непохоже»       Только оно убивающее и исцеляющее одновременно. В нем не видно угрозы до тех пор, пока ты не сможешь устоять в одну ночь, в которой твой друг протянул руку всего лишь один раз. Но за тот раз ты понял, что не смог отступить ни на шаг дальше. Ни от друга, ни от той грязи, в которой ты увяз, как в болоте, чья тина топила и не отпускала.        Он знал, что в грязи можно чувствовать себя, как дома.        «Я всегда был таким»       Механизм саморазрушения привлекал и манил тёмными вечерами, плавно перетекающие в ночное время суток, под чьим покровом смывались все рамки дозволенного. Утром естественно хотелось стереть всё из памяти, не испытывая стыда за существование. Но это было всего лишь утром.       Неважно, какое средство для саморазрушения выбирал он. Матвей всегда знал, что оно его поглощала с ног до головы и выкарабкиваться бессмысленно. Оно все равно настигало тебя.       Заметив спину Инны, которая тряслась то ли от холода, то ли от страха, он усмехнулся. Девушка обернулась и посмотрела на него. Смутившись, Инна боязно отвела взгляд в сторону, пока Матвей не подошёл ближе и не наклонился к ней. Его дыхание обдало её разгоряченную кожу и девушка всё же неловко взглянула на него, как прибитая лань.       Матвей сжал рукой раскладной нож в кармане, который он с недавних пор таскал в кармане, как пачку сигарет. Влажные пальцы скользили по деревянной поверхности, захватывая рукоятку. Взглянув в её синие глаза, он в очередной раз удивился насколько они стали темными при отсутствии дневного света.       Молодой человек прижался носом к щеке Тихомировой, ощущая, как она жадно глотала воздух в надежде спастись от высокого напряжения, погружающее её с головой. Слегка отстранившись и чмокнув его в другую щеку, Инна не ждала никакого ответного действия. Лишь боялась опустить глаза и обнаружить что-то неладное. Чего бы ей действительно не хотелось.       Резко повернув лицо к себе и прикоснувшись к губам девушки, Матвей затронул те точки, которые нашли свое продолжение в поцелуе, лишенного прошлогодней нежности и хрупкости. Вместо этого просвечивалась неутолимая жажда и спонтанная властность, несвойственная прежде. Он положил руку на её шею, захватывая вместе с ней и кулон, на цепочку которого он нажимал при каждом жадном переминании то верхней, то нижней губы. В руках он до сих пор держал нож и не отпускал, пытаясь балансировать между двумя крайностями: разрешенное и запрещенное. Она молчала и не трогала его больше за руки или плечи. Не игралась с его разгоревшимся нутром, принимая за должное всё.       Она забыла про сегодняшний случай, про телефон, про то, что они пошли искать именно его. Поведение Соколовского настораживало. Оно было чужое ему, как и положение руки на шее, почти собственническое и пугающее. Оторвавшись, Матвей отпустил обе руки и положил ей на плечи. Сам. Без помощи девушки. Мягко прикоснулся ко лбу Инны, почти нежно и ласково, как всегда. Не открывая глаз, он признался, что не нашел то, что искал, но обещал купить новый телефон. Инна, зажмуриваясь, спокойно кивала головой, не перебивая.       — Ты всегда можешь доверять мне, – добавил Соколовский, заглядывая опять в глаза девушке. Они слезились, но Инна жмурила их, чтобы скрыть улики.       Матвей, хватая Инну за руку, помог встать ей с лавочки. Дальше они шли молча и сжимали друг другу ладони в попытках отыскать душевное равновесие.