Жизненные правки

      Стайлз знал, что Дерек, несмотря на то, что в его времени он выглядел как типичный грубоватый альфа, на самом деле был весь из себя зефир. Обложка, щетинистая и кожаная, была обманчива. Однако поведение Дерека в этом времени было излишне дружелюбным даже для такого зефира, каким Стайлз его помнил.       Питер, кажется, уловил ход его мыслей, пока Стайлз обедал, поглядывая на Дерека и притворяясь, что рядом не сидел убийца, раз в месяц воющий на луну (что не было технически верно, но классика).       — Мой племянник не очень тонок, — ухмылялся он так, словно мир стелился у его ног, а игнорирование Стайлза едва ли было проблемой. — Полагаю, первая влюблённость всегда немного особенная. Что ж, я не могу его винить.       — Ты о Пейдж? — нахмурился Стайлз, до этого момента уверенный, что отношения Дерека с Пейдж всё ещё были смутно-нейтральными. Он следил за этим, даже не уверенный зачем, потому что менять что-то не собирался. Пейдж умрёт, а Дерек обретёт новый цвет глаз. Вот так просто, по прописанному сценарию.       Он не знал, было ли это самообманом. В любом случае это была проблема будущего Стайлза.       — Кто такая Пейдж? — приподнял брови Питер. Стайлз вообще пожалел, что заговорил с ним. — Влюблённость, лапушка. Дерек влюблён.       И он так выразительно посмотрел на Стайлза, что не понять намёк было невозможно.       — В меня?!       — Рискну показаться снисходительным, но, я верил, что ты знаешь. — Питер, выглядя немного сожалеющим, посмотрел в сторону, где Дерек сидел за длинным столом в компании своих друзей-баскетболистов. Впрочем, это выражение быстро стёрлось с его лица. — Как я уже сказал, он не был тонок.       Стайлз покачал головой, не уверенный, что сможет переварить концепцию Дерека, влюблённого в него. Это объяснило бы его поведение, находящееся на грани навязчивости, но Стайлз с трудом мог поверить в это. Не казалось, что Питер лжёт, но так было всегда, когда Питер хотел, чтобы люди верили, что он говорит правду.       — Не важно, — пробурчал Стайлз, не собираясь разбираться в этом. Скорее всего эта… проблема рассосётся сама собой, как и многие другие. Главное не тыкать в неё лишний раз пальцем. — Чего ты опять хочешь, Питер?       — Я не мог не заметить, что ты не ищешь друзей.       Стайлз едва не фыркнул, делая глоток молока.       — У меня полно друзей. Верно, Шелли? — повысил голос Стайлз, привлекая внимание девушки, с которой ходил на биологию. Она сидела в классе возле окна — на том месте, где когда-то будет сидеть Стайлз в будущем, и редко обращала внимание на учителя, совершенно довольная тем, что может заниматься своими делами, несмотря на многочисленные замечания.       Она покосилась на Стайлза со скукой настолько бесконечной, что это было почти оскорбительно, и молча отвернулась. Стайлз посмотрел на Питера с зубастой улыбкой.       — Впечатляет, — насмешливо протянул Питер.       — Какое тебе вообще дело до моей бьющейся в предсмертных судорогах социальной жизни?       — Ответь на мой вопрос и я отвечу на твой.       Стайлз фыркнул и отвернулся, потому что в самом деле никак не мог взять в толк, почему Питер прицепился к нему. Он пока не сделал ничего, что могло бы привлечь такое пристальное внимание и надоедливую слежку. Если только…       — Эй, Питер, — прочистил горло Стайлз, холодея от пришедшей на ум догадки. — Помнишь, как мы впервые встретились?       — В лесу? — казалось, без особого интереса припомнил Питер.       — Ага. Что ты там делал?       — То же, что и ты.       — Ты не знаешь, зачем я был там.       — Нет, но не сложно догадаться, что дело было за гранью закона и общественного правопорядка.       Стайлз вздохнул.       — То, что я делал, было совершенно законно.       — Ты можешь спросить прямо, лапушка. Не стоит плясать вокруг да около. Ты в этом так же тонок, как мой племянник в своей щенячьей влюблённости.       Он не обманулся тем представлением на ужине в доме Хейлов, понял Стайлз. А если и обманулся, то с сохранившимися подозрениями. Стоило догадаться, что из всех людей именно Питер не повёлся бы на что-то подобное.       — Я не веду к чему-то конкретному. Просто…       — Пытаешься понять, что я знаю, не задавая прямых вопросов. Как я и сказал, ты так же тонок, как ламантина.       — Ты сказал, что я так же тонок, как Дерек.       — Точно, — ухмыльнулся Питер. — Не большая разница.       Стайлз хотел бы разозлиться или хотя бы испытать раздражение, но не сумел найти в себе ничего, кроме лёгкого веселья.       Он не хотел говорит об этом. Не хотел думать о неизбежном будущем, о страшной судьбе Питера, которая ожидала его сейчас и о которой он даже не подозревал. Стайлз нуждался в том, чтобы забыть об этом на мгновение.       Питер смотрел на него так, словно видел, какую борьбу ведёт Стайлз. Он не сказал ни слова, но его расслабленная, ожидающая поза говорила громче слов.       Стайлз сделал глубокий вдох.       — Как ты думаешь, тебя отпугнёт мой монолог о комиксах и обратной стороне титанизма?       Питер улыбнулся так широко, что Стайлз забеспокоился о целостности его щёк.       — Это звучит, как интересная тема для разговора, лапушка.       Стайлз открыл рот, готовый к язвительному ответу, но лёгкое согласие Питера остановило его. Он придвинулся ближе и приготовился к долгому разговору о супергероях и их менее героичных ипостасях, который наверняка быстро наскучил бы Питеру, несмотря на его браваду, чего Стайлз опасался и на что надеялся.

***

      — Джокер просто другой. Он воспринимает сенсорную информацию не так, как обычные люди. Он не понимает её — он просто адаптируется к ней. И из-за этого он как бы перерождается каждый день, у него нет индивидуальности. Новый поток информации — новая личность. Это так чертовски захватывающе.       — Ты ведь читал классику? — задал Питер риторический вопрос, всем своим видом показывая, что не согласен со словами Стайлза. — Знаменитые слова Джокера Брюсу Уэйну во многом раскрывают его как драматичную, любящую настоящее шоу, а не просто убийство, личность. «Танцевал ли ты с дьяволом при свете бледной луны?». Как по мне это довольно постоянное свойство его характера.       — Но это не прослеживается во всех его воплощениях. Во многих убийство для него — не более чем достижение определённой цели. — Стайлз бросил на Питера взгляд, который, как он знал, был слишком восторженным для того ожесточённого спора, что они вели. — К тому же склонность к убийству, каким бы драматичным оно ни было, — вряд ли признак индивидуальности.       — Полагаю, разные авторы видят его с разных сторон, — после небольшой паузы заключил Питер, словно не мог не согласиться с аргументами Стайлза.       Стайлз просиял, довольный их многочасовым спором-разговором. Он даже пропустил урок, слишком сильно увлёкшись, что понял только тогда, когда Питер указал на это с всезнающей ухмылкой. После этого он решил не задерживаться ещё на нескольких занятиях и отправился на прогулку в город, а Питер увязался за ним, продолжая вовлекать его в дебаты о супергероях, каждый раз выбирая позицию, противоположную той, которой придерживался Стайлз.       Питер передал ему рожок с мороженым, забрав у Стайлза его собственный. На возмущённый взгляд он просто пожал плечами.       — Тебе явно не понравился этот черничный. А мой с ванилью и карамелью довольно неплох.       Стайлз сощурился, разглядывая мороженое Питера в своей руке, которое и правда выглядело намного аппетитнее, но не смог найти в этом предложении двойное дно или злой умысел, как бы ни старался его отыскать.       Итак, он принял мороженое, прикрывая глаза от насыщенного сладкого вкуса на языке. И как можно было устоять против этого? Питер пробирался ему под кожу даже быстрее и легче, чем Питер из его времени. Возможно, свою роль сыграло отсутствующее пока безумное буйство после комы, в процессе которого пострадали Скотт и Лидия. Что ж, Стайлз был слаб, особенно против вкусного мороженого.       — Я не знал, что ты любишь комиксы. Ты не похож на человека, который их читает.       — Приятно это слышать, — широко улыбнулся Питер, почти обнажая клыки. — Что ты собираешься делать с Дереком?       Стайлз откусил кусочек от вафельного рожка, обрадованный тонким слоем шоколада внутри.       — А что с ним?       Питер бросил на него такой взгляд, словно был разочарован его недогадливостью.       — Очевидно, что он влюблён в тебя, а ты довольно благосклонно к нему относишься. Я бы даже сказал, что потакаешь ему. Я хочу знать, что ты намереваешься делать.       — О, так это тот самый разговор, да? Я бы подумал, что его должен проводить отец Дерека. Не беспокойся, его честь останется при нём.       Питер — честное слово — раздражённо вздохнул и возвел глаза к небу, как великомученик. Если кто-то из них двоих и был великомучеником, то точно не Питер.       — Мне плевать на честь Дерека или её запятнанное отсутствие.       — Я ничего не собираюсь делать, — ответил, наконец, Стайлз, вдруг почувствовав неловкость. — Я вообще… Боже, как странно думать, что я нравлюсь Дереку из всех людей.       Питер хмыкнул, крутя в руке рожок с мороженым Стайлза. Он вглядывался в молочно-черничную смесь с такой интенсивностью, словно она могла поведать ему тайны Вселенной. Или более эффективный метод очистки одежды от пятен крови, которые сложно выводились, на что Питер из будущего не переставал жаловаться никогда. В общем, что-то значимое.       — Моего племянника частенько тянет на опасность. Это не лучшая его черта.       Стайлз, чёрт возьми, готов был с этим согласиться. Кейт и Дженнифер могут гореть в аду, а Брейден — наёмница, едва ли чувствующая моральные терзания за свою профессию. Опасность — слишком слабое слово.       — Ну что ж, ты проверил меня, большой плохой. Никаких матримониальных планов на твоего племянника.       Питер посмотрел на него, склонив голову едва заметным движением, полным любопытства. Стайлз вопросительно приподнял бровь, а когда на губах Питера расцвела самодовольная ухмылка, понял, что по-рассеянности не стал отрицать, что и он сам был опасен. Ему едва удалось подавить желание досадливо притопнуть ногой по плитке, которой была выложена пешеходная дорожка.       Он не стал бы акцентировать внимание на этом.       — Я рад. — Свободная рука Питер бесцеремонно обвилась вокруг его плеч, они шли в ногу друг с другом. — Мне бы не хотелось разочаровывать Дерека, будучи его конкурентом.       Стайлз фыркнул, позабавленный этой мыслью. Питер, конечно, всегда был немного… жутким в совершенно убийственном смысле, а его прикосновения и слова, сказанные глубоким, пускающим по коже мурашки голосом, граничили с приставанием, когда он снисходил до того, чтобы помочь Стайлзу, но тот Питер был пережёван и выплюнут болезненной, ужасной жизнью. Стайлз многое спускал ему с рук. Здешний же Питер… Он был не так страшен и не настолько взрослый, чтобы Стайлз опасался его так сильно, как Питера из его времени. И этот намёк на флирт, больше похожий на скрытую угрозу, зажёг в нём предвкушение и даже веселье.       — Тебе не хватит на меня зубов, — засмеялся Стайлз, после чего тыкнул Питера в бок — точно туда, где, как он знал, ему будет щекотно.       Питер отскочил от него, как ужаленный. Его громкие ругательства потонули в смехе Стайлза.

***

      — Думаю, я был бы не прочь зациклить смерть Джерарда и наблюдать за ней снова и снова, и снова, и снова. И снова. Вместо рождественских фильмов в Сочельник. Что ещё может принести столько удовлетворения, как это?       Стопка книг на полке, которую он перебирал, ожидаемо не ответила.       Стайлз вздохнул, не желая думать о том, что в этом времени и Джерард, и проклятая Кейт были ещё живы и полны энтузиазма в отношении убийства оборотней. Чёрт, даже Девкалион ещё не ослеп. Странно было думать, что он сейчас в том времени, о котором ему как-то раз рассказывал сам Питер. В перерывах между скрытыми угрозами и пугающим флиртом.       — Я хочу знать, кто такой Джерард? Твоя пылкая ненависть даже восхищает.       Стайлз вздрогнул, оборачиваясь.       — Дарен, — кивнул Стайлз, словно не мечтал об убийстве человека всего секунду назад. — Как прошёл твой день?       — Определённо лучше, чем будет у таинственного Джерарда в ближайшем будущем, — улыбнулся Дарен, его искрящийся взгляд и очаровательный изгиб губ напоминали Стайлзу о Скотте. — Закончил с новой партией?       — Дай мне минутку и я сделаю это. — Стайлз торопливо расставил книги на соответствующие полки, тем не менее следя за тем, чтобы они стояли ровно и без случайных заломов на корешках. — Ты снова пришёл рано.       — Моя смена в кофейне закончилась. Я решил не идти домой и сразу направился сюда.       — Чёрт, у тебя вообще есть время передохнуть?       — Это не сложная работа. Книги помогают мне расслабиться.       — Как скажешь, приятель.       Стайлз закончил со всеми делами, что ещё у него были, дождался окончания своей смены и торопливо ушёл, рассеянно попрощавшись с Дареном. По пути домой он купил себе немного кофе с обильным количеством сливок и сиропов. Он мог представить, как Дерек морщится, видя эту сахарно-кофеиновую смерть.       Отец был на работе, и Стайлз, поколебавшись секунду, решил приготовить ему ужин и завести в участок, зная, как шериф любит засиживаться там допоздна. Он отнял у него сына, появившись здесь, меньшее, что он мог сделать — заменить его хотя бы на время.       Стайлз сглотнул комок в горле, чувствуя, как тянет в груди от мыслей об одиноком Ноа Стилински, который останется здесь после ухода Стайлза. По его вине. Если бы не тот глупый ритуал, который Дерек запретил ему проводить…       Стайлз вытащил лазанью из духовки в тот момент, когда домашнее задание было выполнено уже наполовину. Она пахла восхитительно, но он не стал ужинать — сразу завернул контейнер с лазаньей в фольгу и повёз её к отцу.       Люди в участке не знали его, не так хорошо, как Стайлз привык. Они провожали его нейтральными, едва ли заинтересованными взглядами, не узнавая лица, и это было очередным напоминанием о том, что ему здесь не место.       — Вредно столько работать, шериф, — натянул фальшивую улыбку Стайлз, заходя после стука. Ноа отложил бумаги, глядя на него с удивлением. — Просто заскочил, чтобы завести ужин. Это лучше бургера с пригоревшей котлетой, не так ли?       — Бургеры не так уж ужасны, — встал на их защиту шериф, тем не менее улыбаясь. — Спасибо, Стайлз. Это очень внимательно с твоей стороны.       — Ты не будешь говорить спасибо, когда я начну делать это постоянно, — хмыкнул Стайлз, ставя контейнер на стол. Фольга мягко шуршала, пока он делал это.       — Ты приготовил это сам?       — Лазанья делается легко. — Стайлз завёл руки за спину и покосился на двери, чувствуя некоторую неловкость. — Ну, я пойду. Приятного аппетита, если ты не собираешься выбросить это в корзину, как только я исчезну.       — Я бы никогда не сделал ничего подобного.       — Что ж, удачного окончания смены.       — Будь в безопасности, Стайлз.       Стайлз закрыл за собой дверь в кабинет отца, всё ещё потрясённый и огорчённый той неловкостью, что чувствовал рядом со своим единственным родственником. Эта пропасть между ними, неестественная и чужая, напоминала ему о Призрачных Всадниках и кошмаре, которым они накрыли Бейкон Хиллс.       — Привет, малыш.       Стайлз перевёл взгляд на одного из помощников шерифа, не узнавая его. Должно быть, он покинул это место работы ещё в те времена, когда Стайлз был ребёнком, потому что после смерти матери Стайлз проводил в участке непозволительно много времени в течение нескольких лет, и он знал всех помощников шерифа и других работников в лицо.       Его черты были мягкими, волосы свободно падали на лоб, и в целом мужчина производил впечатление добродушного и милого парня, но Стайлз по собственному опыту знал, что судить по одному только взгляду не следует. В конце концов, Дерек на первый взгляд походил на серийного убийцу (и в некотором роде был им), но на деле был приятнейшим человеком, если не брать в расчёт его пронзительные взгляды и мелодраматичную мрачность, а Мэтт Дэллер производил впечатление безобидного любопытного подростка, но все они впоследствии узнали, каким чёртовым психом он оказался.       Непредвзятость и внимательность были его лучшими друзьями. После Скотта, конечно.       — Помощник шерифа.       Он не назвал своего имени, несмотря на многозначительную паузу, которую Стайлз выдержал. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд.       — Я заметил, что ты…       — Как вы сказали, вас зовут?       Они заговорили одновременно, и помощник шерифа засмеялся. Стайлз тоже не смог подавить весёлой ухмылки, несмотря на то, как настороженно себя чувствовал.       — Я Джон Гарсиа. Просто хотел сказать, что приятно видеть, как ты заботишься о шерифе.       Стайлз неловко кивнул, теребя рукав рубашки в давней привычке. Гарсиа не сводил с него внимательных глаз, но продолжал улыбаться такой очаровательной улыбкой, которая не могла не подкупать. Скотт всегда улыбался именно так, но Стайлз верил ему и не был против пойти у своего друга на поводу, в то время как Гарсиа был незнакомцем. Ослаблять перед ним бдительность из-за приятной внешности было бы глупо.       — Что ж, мне пора. Удачи на службе, помощник шерифа Гарсиа.       — Я не хотел ставить тебя в неловкое положение, — нахмурился Гарсиа, явно приметив его дискомфорт. — Ещё увидимся, Стайлз.       — Ага.       Стайлз проскользнул мимо него, торопливо пересёк несколько коридоров, вышел на улицу и повёл плечами, сбрасывая напряжённость.       Образы красивого лица Кейт с падающими на него отблесками пламени преследовали его ещё несколько часов, напоминая об обманчивости приятной оболочки.