Жизненные правки

      Стайлз потёр шею, чувствуя на ней четыре отчётливых рубца. Они горели свежей, тянущей болью, но не кровоточили и явно были чем-то обработаны. Стайлз не смог разглядеть их в зеркале как следует, но был уверен, что эти раны ему оставила рука Альфы.       У него отняли воспоминания, и Стайлз знал, когда и где. Вряд ли нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что в городе, где была только одна стая, у которой он был вчера в гостях, в его голову пробралась Талия Хейл. Стайлз только надеялся, что она не увидела ничего, что могло бы навредить ему и его попыткам возвращения домой.       Стайлз не спешил паниковать. Его амулеты были нетронуты, он сам не пострадал за исключением ран на шее. Всё выглядело так, словно он позволил Талии сделать то, что она сделала. Если это действительно было так, у него должны были быть веские причины.       — Но то, как он скрыл свой запах…       — Вероятно, инстинктивная магия. Действуй, Талия.       Стайлз потёр висок, чувствуя стреляющую боль. Он слышал отголоски мыслей, видел размытые пятна лиц, но не мог сосредоточиться достаточно надолго, чтобы поймать украденное воспоминание за хвост.       — Послушайте, я никому ничего не скажу. Нет необходимости в убийстве.       Этот панический голос принадлежал ему самому и Стайлз ухмыльнулся, хваля самого себя за отличную актёрскую игру. Он никогда бы не выставил свой страх так открыто перед потенциальным врагом. То, что он явно вымаливал у Талии пощады, только убеждало его в том, что Стайлз сам планировал отдать воспоминания. Возможно, чтобы не вызывать подозрений?       Стайлз застыл и приготовился к боли от вонзаемых в его плоть когтей. Он знал, что отныне ему будут не рады в этом доме, каким бы ни был исход после удаления воспоминаний. Его не расстраивал этот факт, скорее приносил некоторое облегчение. В мире, где Стайлз был тем, кто приговаривал семью Хейлов к смерти, ему не было позволено ужинать с ними за одним столом, притворяясь их другом.       Талия выглядела значительно спокойнее, чем вначале, готовая сделать то, что должно, а вот Питер смотрел на него тем самым невозмутимым взглядом, который, как знал Стайлз, скрывал его недовольство. Сложно было угадать, что вызвало у него такие эмоции, и Стайлз не брался за это бесполезное дело.       Кора смотрела в свою тарелку, явно стараясь вести себя тихо, чтобы её не выгнали из комнаты и она могла как следует подслушать интересный спор. Стайлз подавил улыбку, глядя на неё. В его будущем Кора была агрессивной, грубой, жёсткой и малоэмоциональной. Сложно было увидеть в ней ту девочку, которая сидела перед Стайлзом сейчас.       Стайлз судорожно выдохнул, давя стон боли, когда краткий проблеск вчерашних размышлений ввинтился в его разум волной агонии. Он провёл рукой по лицу, стряхивая несколько капель пота. В глазах всё плыло, когда Стайлз поднял голову, пытаясь понять, в какую сторону следует идти.       — Привет, Стайлз.       Стайлз медленно перевёл взгляд на Дерека, который оглядывал его, беспокойно хмурясь.       — Хэй, — моргнул Стайлз. — Ещё раз спасибо за помощь с литературой. Я не уверен, когда я ушёл и если честно помню ужин очень смутно. Должно быть, я сильно устал. Извини, если… э-э-э…       — Тебе не нужно извиняться, — сказал Дерек, выглядя таким виноватым и поникшим, что Стайлзу стало его жаль.       Он потёр шею, делая вид, что не замечает, как Дерек прослеживает это движение с мрачным пониманием.       — Да, но вечер мог бы пройти лучше, если бы я хотя бы немного осознавал себя. Серьёзно, я делал что-нибудь глупое?       — Ты был вежлив и раздражался, только если Питер вступал в разговор. Ты понравился Коре.       Стайлз хмыкнул. Остальные, должно быть, теперь будут относиться к нему с подозрением.       Потому что единственной причиной, по которой ему стёрли воспоминания, могло быть исключительно что-то сверхъестественное.       — Я не знаю, о чём вы говорите! О, пресвятая Матерь Божья… Как вы это сделали? Это что, клыки?       Стайлз схватился за голову, проглатывая желчь. Определённо, они раскрыли себя, а он притворился незнайкой настолько хорошо, что ему поверили. Блестяще.       — Стайлз? — подскочил Дерек, обеспокоенно поддерживая его.       Как только ему удалось встать, не покачиваясь слишком сильно, Стайлз отстранился с лёгкой улыбкой.       — Извини, у меня немного болит голова. Мы не опоздаем на занятия?       Дерек держался рядом с ним весь путь до класса. Стайлз не смотрел на него, сбитый с толку тем, что произошло вчера вечером. Он всё ещё не паниковал, но ему не нравилось незнание.       Он собирался узнать, что Талия отняла у него.

***

      — Что это, чёрт возьми, такое? — вскочил Стайлз, открывая глаза, как только наметил план действий.       Питер поиграл пальцами с острыми когтями перед его лицом и со щелчком спрятал их. Глаза Талии вспыхнули красным особо ярко и вернулись к своему первоначальному цвету.       — Не прикидывайся идиотом, лапушка. Лучше начни объясняться.       Стайлз медленно опустился на стул, оглядывая семью Хейлов с лёгким прищуром.       — Это что-то вроде внутренней шутки?       — Начни говорить, — зарычала Талия, подаваясь вперёд.       — Я не знаю, о чём вы говорите! — Её лицо преобразилось у него на глазах. Красные глаза послали мурашки по спине, сила, с которой она смотрела на него, пробирала до костей, превращала ноги в желе. Будь у Стайлза меньшая выдержка, он бы спасовал перед ней. — О, пресвятая Матерь Божья… Как вы это сделали? Это что, клыки?       Талия оглянулась на Питер, выглядя более неуверенно, чем секунду назад.       — Ты уверен?       — Мама, хватит. Он явно ничего не знает. — Дерек схватил его за плечо, но Стайлз отшатнулся, чувствуя, как быстро и сильно бьётся его сердце. Он задышал чаще, усилием воли окутывая себя запахами паники, страха и гнева. — Стайлз…       — Послушайте, думаю, я просто… — Он указал в сторону двери неопределённым движением руки.       Он даже не успел встать со стула, когда Питер обхватил его поперёк торса, не позволяя двинуться с места. Стайлз откинул голову назад, ударяя Питера затылком по носу и изо всех сил наступил ему на ногу, но его хватка не ослабла ни на секунду.       Они разговаривали друг с другом, повышая голоса. Стайлз слушал их не слишком внимательно, борясь с захватом Питера. Дерек выглядел расстроенным, переругиваясь со своей матерью, Лора была бледна, но решительная складка её губ говорила ему о её собранности. Муж Талии сидел рядом с Корой, отвлекая дочь от неприятного переполоха. Никто из них не смотрел на Стайлза. Словно он был просто помехой, которую следовало устранить.       — Он не знает. Мама, он не знает.       — Но то, как он скрыл свой запах…       — Вероятно, инстинктивная магия. — Питер крепче сжал Стайлза в своих тисках-объятиях. — Действуй, Талия.       Стайлз замотал головой, борясь с захватом Питера ещё сильнее. Талия с небольшим колебанием обнажила когти и начала подходить ближе.       — Послушайте, я никому ничего не скажу. — Стайлз обмяк, стискивая зубы. К глазам подступили слёзы. — Нет необходимости в убийстве.       — Никто не будет убивать тебя, лапушка, — прошептал Питер ему на ухо. — Мне жаль за это недоразумение.       — Недоразумение, Питер? — зло прорычал Дерек. — Какого чёрта? Зачем ты вообще сделал это?       Стайлз опустил голову и прикрыл глаза, готовясь к слабой вспышке боли и грядущей потере небольшого количества воспоминаний. Хватка Питера на нём была всё такой же крепкой, когда Стайлз встретился взглядом с тлеющими углями глаз Талии Хейл.       Стайлз выпустил из рук холодный, как лёд, камень, роняя его на крохотную площадку, исписанную рунами. Свечи, которые он зажёг больше для атмосферы, чем для ритуала, едва ли сгорели и наполовину.       Стайлз постелил ковёр поверх вязи рун, скрывая их от посторонних глаз, и устало потёр переносицу.       Ему следовало избегать их с самого начала. Весь этот ужин был катастрофой, в эпицентре которой был Стайлз и его неуёмное любопытство. Он почти раскрылся перед ними, почти выдал себя. Если бы не его умение подделывать запахи и потрясающий актёрский талант, всё могло бы закончиться куда хуже.       Стайлз упал на кровать и закрыл лицо руками. У него болела голова и он снова потёр заднюю часть шеи, ненавидя четыре отметины, оставленные Талией. То, как Питер держал его там, не позволяя уйти… Стайлзу стоило помнить, что это не его Питер и не его Дерек. Они не знали его, не доверяли ему и не были обязаны защищать его.       Однако это не умаляло его боли и обиды. Стайлз ненавидел, каким нерациональным он порой был.

***

      — Зараза, — под нос ругнулся Стайлз, когда в его второй рабочий день в книжный магазин заявился Питер.       Он прошёл однодневную стажировку с минимальным количеством ошибок и неловких ситуаций, познакомился с Дареном и приступил к своей первой смене с энтузиазмом, который воодушевил его на несколько творческих теорий, что заполнили не одну страницу тетради в клетку. Ему не терпелось проверить, какие из них оправдают себя на практике.       Работать здесь было приятно. Люди приходили чаще, чем Стайлз ожидал, но большинство из них были вежливыми и зачастую говорили негромко, как в библиотеке. Стайлз списывал эту странность на магические свойства большого скопления книг.       Питер не то чтобы испортил ему день, но само его существование напоминало Стайлзу о том, что ему здесь не место. Что его Питер, его Скотт, который в этом времени где-то бегал совсем крошечный и не имеющий в лучших друзьях Стайлза, его отец, его стая — они были далеко, почти недосягаемые. От подобных мыслей было горько, потому что в этом времени Бейкон Хиллс процветал, дышал полной грудью, был светлее и чище, не заляпанный кровью сверхъестественных существ и охотников. Стайлзу нравился такой покой, но он не мог насладиться им в полной мере, зная, что потеряет, если останется здесь.       — Не совсем, — зубасто улыбнулся Питер. — Давно не виделись, Стайлз.       — Я был на ужине в вашем доме. Позавчера. — Стайлз отложил амулет, с которым работал, планируя спрятать его где-нибудь поблизости (любой, кто контактировал с ним, так или иначе подвергался опасности, и Стайлз хотел защитить Дарена и мисси Вуди хотя бы таким способом), и придвинул к себе книгу, притворяясь крайне заинтересованным. — Ты хочешь купить что-нибудь?       — Да, — сказал Питер, оглядывая полки с книгами рассеянным взглядом. — У тебя есть что-нибудь… об Искрах?       Стайлз подавил тревогу, которая подняла голову в тот же момент, когда вопрос сорвался с губ Питера. Он раздражённо выдохнул и поднял голову, не вставая из-за прилавка.       — Тебе нужен учебник по физике или мотивационная брошюра, где тебя пытаются уверить в твоей индивидуальной, потрясающей искромётности?       Питер посмотрел на него озадаченно, приподняв брови.       — Я всё не могу решить: нравишься ты мне или больше раздражаешь.       — Неужели.       — Отлично. Я говорил о пользователях магии, которые называют себя Искрами. Полагаю, мне в раздел мифологии?       — Я не помню, чтобы видел подобные книги здесь. — Стайлз встал, чтобы поискать такие книги, прекрасно зная, что в этом магазине магических трудов нет. — Думаю, тебе нужно в более узконаправленный магазин.       Сначала он проверил выставленные книги в зале, после чего пошёл на склад. Питер следовал за ним, не слушая его протестов о том, что это служебное помещение.       — Сколько тебе лет? — спросил Питер, прислонившись к дверному косяку, пока Стайлз рылся в стеллаже с книгами, которые были в единственном экземпляре и которые продавались по более высоким ценам из-за редкости изданий.       — Я не настолько молод, как мог бы быть, но не настолько стар, как ты можешь думать, — засмеялся Стайлз, с удовлетворением замечая, как Питер фыркнул на этот нелепый ответ. — Мне восемнадцать.       — Значит, совершеннолетний.       — Я уже говорил тебе о том, что я совершеннолетний. — Стайлз захлопнул последнюю книгу и пожал плечами. — Извини, чувак, но никаких Искр. Что-то ещё?       — Ничего другого, — покачал головой Питер.       Стайлз запер дверь на склад и пошёл к прилавку, где Питер уже держал в руках книгу, которую Стайлз ранее читал.       — «Безликий», да? О чём это?       — Оборотни, — небрежно ответил Стайлз, выхватывая книгу у него из рук. — Немного о Сатане.       Стайлз инстинктивно потёр шею, морщась от слабой боли. Питер поймал его руку и наклонил его голову в сторону, рассматривая отметины на шее с хмурым видом.       — Странные шрамы, лапушка. Где ты их получил?       — Подрался с медведем, — выскользнул из его хватки Стайлз, нисколько не удивлённый тем, как натурально Питер разыгрывает незнание. — Если не собираешься ничего покупать, проваливай.       — Так ты обращаешься с клиентами, Стайлз?       — Но ты не клиент, если не собираешься ничего купить.       Они смотрели друг на друга долгие секунды, которые могли бы перетечь и в минуты, учитывая упрямство, которое было присуще им обоим, но открывающаяся дверь вынудила Стайлза фальшиво улыбнуться и повернуться к потенциальному клиенту.       — Привет, Стайлз.       — Дарен, — более искренне улыбнулся Стайлз, взглянув на часы. Его утренняя смена почти подошла к концу. — Ты не представляешь, как я рад видеть тебя, чувак.       Дарен вежливо улыбнулся Питеру, скользнул за прилавок и бросил рюкзак в угол. Он немного склонился к Стайлзу, явно намереваясь приглушить голос, чтобы Питер его не услышал. Не то чтобы он знал, что оборотни со сверхчувствами бродят вокруг.       — Закончи с клиентом и уходи пораньше, если хочешь. Я намерен провести этот день в компании Толкина, тебе здесь нет места.       — Это не клиент, — широко улыбнулся Стайлз, хватая свои вещи и оставляя в «Безликом» закладку на нужной странице. — Мой дедушка. Похожи?       Стайлз вместо того, чтобы обходить стойку и выйти через дверцу, проскользнул под столом, бесцеремонно вставая рядом с Питером с самым серьёзным выражением лица.       — Э, — неуверенно осмотрел их Дарен. — У вас обоих римский нос?       — Ты вообще знаешь, что такое римский нос? — закатил глаза Питер. — И мы не родственники, Дарен. Тебе следует понимать сарказм так, как следует понимать сарказм.       — Грубо, — толкнул Питера Стайлз, поворачиваясь к Дарену с извиняющейся улыбкой. — Ты знаешь, старики бывают ворчливыми. Приятного времени с хоббитами и эльфами, чувак!       Дарен вздохнул, глядя на него, и махнул рукой в знак прощания. Стайлз смерил Питера взглядом и пошёл к выходу из магазина.       — Ты выглядишь напряжённым, лапушка. Что тебя тревожит?       Большой плохой оборотень, который меньше чем через год потеряет большую часть своей семьи и сойдёт с ума.       — Клаудия Стилински умерла от лобно-височной деменции. Это заболевание иногда имеет генетическую предрасположенность. — Стайлз остановился перед джипом, который шериф разрешил ему одолжить, и посмотрел на Питера, проглатывая горечь. — Одним из ранних симптомов являются провалы в памяти.       Вот оно. Питер замер на долю секунды, склонил голову, его глаза немного расширились. Он понял, о чем говорит Стайлз. Понял, кто виноват в его липовом беспокойстве.       — О? Ты заметил у себя провалы в памяти?       — Я зафиксировал только один, но их может быть больше. — Стайлз упивался знанием того, что это доставит Питеру хотя бы немного вины и дискомфорта. Цель выдумки заключалась именно в этом. — Но другие симптомы не выражены, и я не паникую.       — Почему бы тебе не обратиться в больницу?       — Если у меня что-то есть, я предпочёл бы не знать. Лобно-височная деменция не лечится. — Стайлз пожал плечами. — В любом случае, сейчас у меня дела. Ты собираешься ехать со мной? Сомневаюсь, что школа и домашка — то, что может развлечь даже тебя.       — Справедливо. — Питер улыбнулся, легко и почти беззаботно, что противоречило выражению его глаз. — Но если тебе понадобится помощь, ты знаешь, где меня найти.       — Сомневаюсь, что моя математика нуждается в твоей помощи.       Стайлз бросил на Питера последний взгляд и открыл дверцу джипа.

***

      Стайлз задумался, не выследить ли Кейт сейчас, когда она более молода и меньше похожа на ягуара, но довольно быстро начал ругать себя за подобные мысли.       Изменение этой реальности ещё больше могло сказаться на его планах возвращения. То, что он уже уничтожил свою версию из этого мира — если он действительно был в параллельном мире, а не в прошлом, потому что в таком случае он убил самого себя, но парадокса не произошло, и разве это не странно? — уже было вопиющим и значительно усложняло ситуацию. Все идеи Стайлза рушились, когда он подходил к практическому опыту слишком близко, а дополнительное искажение привычной реальности… Скажем так, Кейт не стоила того.       Но… Разве это было правдой? Стоил ли призрачный шанс Стайлза на возвращение жизней, которые Кейт собиралась отнять?       Это не было его ответственностью. Он не был героем, не был образцом морально ориентированного человека, не был примером добродетели. Стайлз был эгоистом и он мог выбрать в этой задаче себя, а не Хейлов.       Просто… Могли бы они оставить его в покое, чтобы он мог сделать это с более чистой совестью? Чтобы это решение далось ему более легко?       — Спасибо за Бронте, Дерек, потому что я получил отличную оценку, — наконец, сказал Стайлз, когда сам Дерек, который и подошёл к нему, не смог выдавить ни слова. — Ты чего-то хотел?       — Ты выглядел грустным, — просто сказал Дерек, и Стайлз перевёл это как «ты пах печалью», потому что знал, что не допустил бы выражения всех своих эмоций на лице, где любой мог бы их видеть. Особенно в такие хрупкие и ранимые моменты, как этот, когда он думал о том, стоило ли ему обречь Хейлов на смерть.       — А ты выглядишь сосредоточенным и страдающим от чувства вины. — Совсем как Дерек Стайлза из будущего. Ему не нравилось это выражение на его лице. — Что-нибудь ещё?       — Извини, — смутился Дерек, тут же хмурясь и скрывая за своими бровями любую другую эмоцию. — Ты не хочешь…       — Я занят на работе сегодня вечером, — не позволил ему договорить Стайлз, потому что второй ужин в компании Хейлов он точно не переживёт. — Давай поговорим позже, хорошо? На меня сейчас многое навалилось.       — Мне жаль, что всё получилось так, — выпалил Дерек, выглядя невероятно несчастным.       Стайлз разглядывал его долгую секунду, не уверенный, как реагировать на это. Дерек говорил о том, чего Стайлз не должен был помнить, возможно, в попытках хотя бы немного сгладить ситуацию если не для Стайлза, то для самого себя. Он мог бы ему с этим помочь.       — Всё в порядке. Мне понравилось тусоваться с тобой. — Стайлз легонько стукнул его кулаком в плечо, не солгав ни в одном слове. — И я уже говорил, что получил за Бронте хорошую оценку? Можешь гордиться собой, сенсей.       — Мне тоже понравилось с тобой тусоваться, — улыбнулся Дерек, проговорив последнее слово так, словно оно было иностранным. — Я просто… С тобой точно всё в порядке?       — Я не мёртв, не болен, не проклят, не являюсь целью сомнительного вида убийцы, не сижу с Гринбергом за одной партой и не пойман в пространственную ловушку, стёртый из памяти всех моих близких. Думаю, я действительно в порядке.       Дерек смотрел на него с сомнением в глазах, словно не уверенный, действительно ли Стайлз в порядке — то есть в своём уме.       — Ну тогда… Может быть, ты хочешь потусоваться ещё раз?       — Что не так с этим словом? Почему ты говоришь его таким странным образом?       — Ответь на вопрос, Стайлз.       — Сначала ты ответь на мой.       — Я спросил первым.       — А я вторым. Это что-то должно значить, здоровяк?       Дерек вздохнул, мягко улыбаясь. Стайлз видел эту улыбку у Дерека из будущего. Не часто, украдкой, но видел, и эти воспоминания вызвали в груди щемящее горькое чувство, которое никак не хотело его покидать.       — Если ты больше не хочешь… дружить со мной, просто скажи. Я не хочу навязываться и быть странным.       Боже, если бы Дерек только знал, каким странным он был для Стайлза в первые дни их знакомства. Вся эта история с обвинением в убийстве его собственной сестры, арест, открытие пушистого секрета, лазание в комнату Стайлза через окно и несправедливо большое количество угроз не шли ни в какое сравнение с поведением Дерека сейчас.       Однако он не мог позволить себе отвлекаться. Он не мог привязываться. Он не мог.       — Я занят личным делом, которое отнимает у меня много времени, чувак, — отвёл глаза Стайлз. — Если бы я мог, я бы действительно хотел иметь такого друга, как ты.       Дерек кивнул, явно не выявив в его словах лжи.       — Ну, ты знаешь, где меня найти, если тебе что-то понадобится.              По правде сказать, ему хотелось обратиться к кому-нибудь за помощью, потому что постоянные неудачи в его попытках вернуться домой, люди, которых он знал, но которые не знали его, и страх, что начинал неуклонно подкрадываться к нему, делали ношу, что он тащил на себе, почти неподъемной. Стайлз устал и хотел хотя бы поговорить с кем-то открыто, не таясь. Но он также знал, что если сделает это, его шансы на возвращение могут снизиться или вовсе исчезнуть. И даже не из-за странных временных парадоксов, разрушения реальности или чего-то подобного, а из-за того, что этот откровенный разговор мог заставить его передумать и остаться.       Но… Что скажет Дерек, если Стайлз вернётся домой и расскажет, что обрёк его семью на смерть? Что скажет Питер?       — Спасибо, Дерек. За всё.       Стайлз опусти голову, скрывая борьбу, что велась внутри него и отражалась в глазах.       Это время было такой большой возможностью и Стайлз мог его упустить.       Или он мог бы не делать этого.