Судьбоносная записка

      Улица была утоплена в золоте раннего солнечного света. Только что кончился противный декабрьский дождь. Сонные люди волочились в разных направлениях: дети, потирая глаза и зевая, брели в школу, взрослые, как всегда серые и угрюмые, торопились на работу. Я был одним из этих взрослых, за малым исключением: не спешил. Работа не волк, так сказать, в лес не убежит.       Я спокойно покурил на пороге подъезда, погладил какую-то собаку, а после пошёл в Пятерочку, где взял литр коровьего балдежа в тетрапаке, ещё раз покурил и двинулся в сторону остановки.       Солнце скрылось, упал влажный, плотный туман, отчего лица прохожих сделались более угрюмыми. Я топил ноги в лужах, рассматривал людей и думал о смысле бытия. Для чего мы все живём? Неужели для того, чтобы быть угрюмыми, ездить на нелюбимую работу, жить через стенку с отвратительными шумными соседями, притворяться и играть в серьёзность? Как так? Вселенная настолько большая и непонятная, что люди выдумали богов, дабы хоть как-то объяснить её механизмы.       «Почему эти вопросы не будоражат умы всех вокруг, — думал я, — почему только я об этом переживаю?».       На остановке сидел бомжеватого вида мужик, и в отличие от окружающих, был переполнен счастьем. Мужик был пьян, не смотря на раннее утро, улыбался и иронично хмыкал при виде очередной тоскующей персоны. Я смотрел в его сияющие глаза, а он с интересом рассматривал молоко, что телепалось в моей руке, словно маятник. После анализа его взгляда, стало очевидно — мужик понял эту жизнь. Меня распирало любопытство, я хотел открыть ту истину, что открылась ему. На прямую просьбу посвятить меня в тайну бытия, фунфурье согласился, но взамен потребовал молоко. Сделка состоялась. Бомж попросил листик и ручку, а затем что-то аккуратно написал, старательно сложил записку, вложил её в мою руку. Тело пронзила волнительная дрожь. Мужик встал, забрал молоко, улыбнулся на прощание и растворился в тумане.       Дрожащие пальцы развернули записку, и тут мне стало всё понятно. Глаза мои засияли ярче солнца. Туман рассеялся, а люди перестали казаться такими угрюмыми и серыми. Я улыбался и иронично хмыкал. Наконец-то моё сознание получило ответы на все свои «Почему?». Записка гласила:       «Потому что пошёл-ка ты на хуй».