Клише на клише.

Все, что мог Сан - нервно рассмеяться. В голове совершенно пусто, лишь сердце бешено билось, словно у зверя перед жестокой расправой. Так странно, жутко и... скучно? А дальше? Он просто выключится, как... сломанный телефон? Все воспоминания, мысли и мечты исчезнут, а сам он обратится бездыханным куском плоти? Он никогда не верил в жизнь после смерти – ни в реинкарнацию, ни в загробный мир, где существуют рай и ад, да и с учетом всех тех дел, что он когда-либо творил, встретиться с ангелами ему не суждено. Обидно. Сан явно не так представлял свою кончину. Казалось, он успеет подготовиться к ней морально, но сейчас только страх и обида терзали его. История оборвется на таком паршивом моменте? Знал бы, что его убьют, занялся бы сексом напоследок. Ему вдруг стало интересно, а заплатит ли Чонхо его родителям? Ах, верно, он уже подписал документ, подтверждающий его увольнение. Какие деньги...! Его официально послали на три замечательные буквы, а теперь еще и человек, которого Чхве хотел видеть своим другом, предал. Что же за недоделанные уроды? Нет, правда, этот сучий потрох строил из себя такого невыносимого страдальца, мечтающего о смерти, что невозможно было не поверить! А на деле - чертов предатель и подстилка Кима. Ведь не просто так Хонджун сказал, что Пак все для него сделает. Надо же, а ведь Сан действительно привязался к Сонхва за все то время, что работал в доме Чонов. Он стал для Чхве эдаким наставником, которому хотелось показывать свои успехи и труды, слушать похвалу и видеть улыбку на лице, стоило Сану сделать что-то забавное. Сонхва в самом деле просто лгал ему все это время? И все ради… Ради чего? - Но ведь был уговор, что... - звучит голос Сонхва где-то со стороны, и Сан пытается выслушать мужчину. Он что, торгуется с этим чокнутым маньяком? У кого еще здесь поехала крыша! - Уговор? Уговор-уговор, уговор был. Я его не трону, не вопрос, - вскидывает ладони Хонджун, поправляя пиджак, как вдруг он достает из кобуры пистолет, и вручает его в руки своего горячо любимого кролика. - Сделай это сам. - Что? Я? Зачем? - хлопает глазами брюнет, и Сан прыскает со смеху. - Раз попросил, чтобы его не трогал я, то тронь ты. Хва-я, ты солгал мне, что Чон мертв, прятал его от меня, - начинает мужчина, отходя в сторону от одного из охранников, и убирает руки в карманы, окидывая Сана и Уёна где-то позади презрительным взглядом. Вечно недоволен. - Почему мне нужно идти на шантаж и насилие, чтобы ты был честным? Разве я не был добр к тебе? Разве со мной не лучше? Прикончи его, и поедем домой. Я начинаю замерзать, не май месяц на улице, - с этими словами Хонджун разворачивает Сонхва в сторону заложника, а сам отходит подальше, доставая телефон. – Отойдите от него, если на вас останется кровь и его мозги, то вы мне салон засрете. Брысь, - он велит громилам по левую и правую сторону отойти, и те отдаляются назад к Уёну. "Падай", - жестом указывает Пак, и Сан в недоумении моргает. - Давай уже, - бросает Чхве, и Сонхва опасливо глядит на людей позади своей жертвы. "Упади и замолкни", - снова показывает он пальцами рядом с лицом, пока Хонджун не видит. "Руки дрожат, промахнусь". И в этот же момент до Сана доходит. В момент, когда раздается выстрел, и пуля проходит совсем рядом. Чхве тут же падает на землю, приложившись виском о грунт. Лишь спустя несколько секунд он чувствует оглушающую, режущую боль в ухе! Как будто хрящи разодрало на клочки, но Сан боится даже шевельнуться. Глаза закрыты, он старается не дышать, когда к нему подходит Хонджун, и пару раз пинает ради интереса. - Лучше бы я сдох в твоем подвале, - слышен вой Сонхва, и чудовищный, душераздирающий вопль Уёна, от которого у Сана по коже проходит холодок. Наверное, он сам орал точно так же, когда увидел своего любимого с окровавленными руками. В голове гудит от боли, и пока Уён орет, что есть мочи, и проклинает всех вокруг, а местные бандиты сворачиваются, но Сан лежит не двигаясь. И кровь заливает гравий рядом с его лицом и головой. А Хонджун решает просто оставить тело, потому что ему слишком лень марать руки, да и за какой-то труп ему ничего не будет. Он объясняет это тем, что позже по данному маршруту труп Сана отыщут псы Чонов, так что это послужит им предупреждением. И машина за машиной они уезжают. Рядом что-то грохается, а Сан целым ухом слышит, как уезжает и третий автомобиль. Проходит несколько секунд, и ему удается уловить звуки, похожие на гудки, а затем голос Ёсана. - Сонхва-хён, что за херня? Ты вообще где?! Где Сан?! - впервые Чхве слышит этот голос настолько громко. Он помнил, как Кан орал в больнице, но тут он в самом деле звучал словно злобная яростная псина, готовая сорваться с цепи. У Ёсана низкий, но мягкий тембр, однако сейчас Сан и сам испугался. - Я? - хрипит Чхве в неизвестность, не открывая глаз. - Где-то на съезде у дороги. Попробую отправить локацию. Если не смогу, то просто отследите звонок. Никаких звуков вокруг не было, и поэтому Сан с трудом заставляет себя подняться, дрожащими руками забирая телефон, и боясь даже касаться раны. Голова все еще гудела, пока его пальцы пытались добраться до мессенджера и отправить данные. К счастью, телефон был разблокирован. И, сидя на холодном гравии, Сан глядит на обочину и чувствует странное облегчение. - Что за... что произошло?! - доносится в трубке. - Как бы тебе помягче сказать...

***

- Я в шоке с тебя, Чхве Сан, - Чонхо уже даже не кричит. Он ходит по своему кабинету в черной футболке, и Сан может видеть его татуировки, покрывающие крепкие руки. Ёсан возится с ухом бывшего бойца, но что-то подсказывает, что ему сейчас оторвут и второе. - Ты... ты... о, мать твою, это от таких, как ты, нужно охранять Уёна и младшего Господина. Я работал с разными кретинами, но ты побил все рекорды, - он растирает лицо ладонями, пока Ёсан весь дрожит. - Хён, он не виноват. Я бы тоже пошел с Сонхва, если бы... у нас ведь прежде не было причин не доверять ему? - Ёсан пытается вступиться за коллегу, и Сан с воем укладывает голову на стол, но тут же дергается от боли со стороны отстреленного уха. - Неужели никого из вас не насторожили его знания об этом Киме? - А должны были? Я окончательно запутался, - Сан откидывается на спинку стула, не в силах больше сдерживать эмоции. - Хонджун - психопат, садист и манипулятор. Со слов Сонхва, он похитил его, убил его товарищей и пытал, а ко всему прочему прибил его брата. А теперь выясняется, что наш Пак ему прислуживает. Вернее, как прислуживает? Отчасти. Зачем тогда было спасать меня и оставлять телефон? Он просто безвольная, замученная марионетка. Он боится его и ненавидит. - Это что-то вроде стокгольмского синдрома? - предполагает Ёсан. Сан пожимает плечами, а Чонхо закатывает глаза. - Он ведь провернул это для того, чтобы Хонджун не выпотрошил меня на его глазах! – не унимается одноухий. - Все, заткнись. Свои теории оставь при себе. Сейчас надо понимать, чего хочет Хонджун, и как нам стоит вызволять Уёна из его лап. Очевидно, он потребует услугу от Господина Чона, но... какого рода? Блять, он меня сейчас с говном сожрет. Пошли, будешь сейчас перед ним сам объясняться. Подгузник не забудь, он еще больший мудак, чем я, - Чонхо очевидно злился - эта ситуация его порядком раздражала. Не только из-за того, что он лишился Уёна, а еще и из-за собственной гордыни. Ведь Сонхва был проверенным человеком, и Юнхо лично ручался, что Пак отличный мужик и преданный сотрудник, которому можно было доверить работу в их семье. И два с лишним года он исправно выполнял свои обязанности, не вызывая у Чонхо претензий. А ведь они вместе играли в футбол и выпивали по выходным, когда выдавалось свободное время, как можно было предугадать его предательство? Однако Хонджун себя ждать не заставил. Подходя к дверям кабинета главы дома, Чонхо заметил несколько персональных охранников Господина. Они без вопросов пропустили прямого начальника в комнату, где Чхве мог видеть, как мужчина ходит из стороны в сторону вдоль стеллажей с книгами и с кем-то говорит по телефону, явно закипая. По его лицу легко можно было понять, что вот-вот случится смертоубийство, и Чон устроит истерику на ровном месте. Характер у него в самом деле был паршивым, и по сравнению с ним, Уён – ласковый и добрейший, а еще очень послушный ребенок, ибо упрямство его отца доходило до кретинизма. А еще совершенно клоунские принципы, работающие против него. Судя по разговору, они договаривались о встрече на нейтральной территории, и, разумеется, без полицейских. Нет, глава семьи был со своими заскоками, но додуматься приволочь на возможную перестрелку еще и полицию – ума хватило пойти на поводу у Хонджуна. Пускай мужчина аж почернел от переполняющей его злости, и Чонхо уже понимал, что сейчас на него просто будут орать и брызжать слюной, при всем этом не собираясь выслушивать его здравые предложения. Так и случилось. И как только Чхве не обложили матом. Он даже удивился, как этот с виду приличный человек из хорошей семьи способен терять над собой контроль, превращаясь в базарного сапожника, у которого сожгли палатку. И складывалось ощущение, что до Уёна ему в целом не было дела. Хонджун не идиот, и помимо заложника, грозился еще и сдать журналистам неопровержимые доказательства, что сын Чона – героиновый наркоман, мужеложец и лжец, уходящий от оплаты налогов, а вся его танцевальная школа лишь прикрытие для отмывания денег. И чем больше скелетов в шкафу может предоставить Ким, тем сильнее пошатнется репутация чеболя. Даже если тот подаст в суд за клевету и докажет, что слухи были выдуманными, дабы поднасрать ему и облить помоями, шумиха останется. Люди запоминают лишь громкие заголовки, а вот опровержения – никогда. И бизнесмену ничего не оставалось, кроме как сдаться и пойти на поводу у поганца, хотя бы для того, чтобы вызволить своего нерадивого бестолкового ребенка. - От него вечно одни проблемы, - только и бросает мужчина, прежде чем Чонхо подзовет к ним еще нескольких человек, и закроет двери кабинета от чужих глаз, оставив Ёсана и Сана с уймой вопросов.

***

Лишь спустя полчаса Чонхо вылетает из кабинета, злобный как черт, и за ним несется один из охранников главы семьи. Ёсан же подхватывает Сана под руку и ретируется в обязательном порядке за своим начальником и другом, явно не горя желанием попадаться под горячую руку Господина Чона. Он знал, что мужчина не считает подчиненных даже за людей, и только Чхве мог поставить зазнавшегося бизнесмена на место, но раз и Чонхо был в ярости, то шансов на спасение нет. И лучше прятаться от одной акулы под плавником второй акулы. В своем кабинете Хо хватается за голову и что-то рассматривает в телефоне. Второй охранник же копается в оставленной Ёсаном аптечке, и пытается помочь Чонхо с ранением. Только приглядевшись Ёсану удается заметить рану на виске мужчины, и его челюсти злобно сжимаются, как у пса. - Он на тебя руку поднял? – шипит Кан, и Сан удивленно глядит то на друга, то на бывшего начальника. - Швырнул в меня стаканом, - только фыркает Чхве, и Ёсан мрачнеет. Сану даже кажется, что этот парень сейчас собственными зубами перегрызет глотку старшему Господину и отправит к праотцам за такую дерзость, но Чонхо машет рукой, приказывая младшему расслабиться. – А я-то надеялся, что здесь будет поспокойнее, чем у Минги в доме. Но по всей видимости мы с тобой возвращаемся к Сону, - он пожимает плечами, и Ёсан даже как-то оживает. – А может и не возвращаемся, пока не знаю. Одно могу заявить точно – верну Уёна и пошлю этого сукиного сына туда, куда еще ни одна живая душа не залезала. Ноги моей не будет на пороге этого дома, пускай идет работать с агентством, которое будет терпеть такое отношение. - А что решили с Уёном? – сразу же влезает Сан, напрочь лишенный инстинкта самосохранения. Его немного кроет из-за лекарств, которые ему всучил Ёсан, дабы облегчить боль. – Что сказал Хонджун? - Что завтра мы должны будем встретиться с ним у реки со стороны аэропорта Гимпо к десяти вечера, и там уже договоримся о передаче заложника, - передает охранник за Чонхо, прикладывая ватку с обеззараживающим средством к его ране. - А Минги тоже будет? - Нет. Только мы, и только нашими силами. Выродок запретил даже сообщать семье Сон о случившемся, поэтому нам придется ехать без них. Насколько это поганая идея? На все сто. Но если Хонджун решит передать заложника в руки отца, то убивать обоих ему нет смысла. Речь идет о сотрудничестве с Кимом, так что… - вздыхает Чхве. - Сотрудничестве? – Сан не верит своему уцелевшему уху. О каком сотрудничестве, черт подери, может идти речь? – Что за бред? - Почем мне знать. По всей видимости контрабанда. Это частое явление, когда нелегальные штуки провозят через официальные товары, которые никто не проверяет досконально. Вот и решил пристроиться к Чону через Уёна. Не просто так логово Кима в портовом городе находится, - Чонхо чувствует, как он ужасно устал от всего этого дерьма. И кто теперь виноват? Уён с его зависимостью? Сан с неопытностью и глупостью? Или Хонджун? Мог ли Сонхва навести своего товарища на их семейство, или же Ким выбрал их своей целью просто так? Нет, просто так никогда ничего не случается, и Чонхо с тяжелым вздохом усаживается за стол, принимаясь обдумывать завтрашнюю встречу. Очевидно, Сан и сам он туда не отправятся, но охраны им придется взять побольше во избежание неприятных ситуаций. Ким явно явится туда во всеоружии, и пытаться вести бой нет никакого смысла.

***

Сан тряс ногой так, что Чонхо начинал раздражаться еще сильнее. Он неотрывно глядел в камеру, показывающую ему стоящий напротив мерседес, что принадлежал Хонджуну, а через прослушивающее устройство он мог слышать все требования Кима, касательно условий передачи заложника. Очевидно, силами простых охранников отбить Уёна не удастся, и вся свора Чонов попросту превратится в решето от пуль, потому как Хонджун приготовился очень и очень хорошо. Глава семьи, будь он неладен, мог бы додуматься и позвать на подмогу Минги с его братвой, но собственная гордость и самодурство затолкали его в ситуацию, похожую на курение на заправке. Одно неверное движение – и конец. А потому мужчина был вынужден ради своего же блага договориться с людьми Кима, и передать ему определенные контакты, и заранее согласовать пробную поставку запрещенного товара. Через камеру было видно, насколько убитым выглядел Уён, и каким злым и беспомощным казался его отец в лапах мужчины с серебристыми волосами. Сонхва среди чужаков не было, и Сан стал надумывать страшное. Не сделал ли Хонджун с ним что-то ужасное снова? На душе было все так же неспокойно, и уставший, он уложил голову на плечо к Чонхо, а тот лишь потрепал его по волосам. - Скоро поедут, - тяжело выдохнул он, слушая голос Ёсана, и во втором ухе – главу семьи. Вот к чему приводит столь наивная секретность. – Не надо было мне слушать этого мудилу. Поныл бы Сону, они пригнали бы вагон бандитов и перебили бы всех людей Кима. - А если бы пострадал Уён, и сделка сорвалась бы? - Это уже другой разговор. Сейчас старый дурак подставил себя под удар. Ой, все, меня это уже не колышет. Если ему хочется помогать Хонджуну с контрабандой, то мне нет дела. Просто я знаю Чона-старшего. И хера с два он пойдет на поводу у Кима. Сразу же подставит его или кинет, прикинувшись белой овечкой, на которую напали волки. Боюсь, как бы невинной кровью это не обернулось. Ты как знаешь, в крайнем случае я хватаю Ёсана за шкирку и уматываю отсюда, - Чонхо устало вздыхает, и Сан вскидывает бровь. Только Ёсана? – А что ты так смотришь? Я по-твоему оставить его на растерзание этим шакалам должен? Нет уж, я не для того ему сохранил жизнь, чтобы вот так бездарно выкинуть. Сохранил жизнь? Звучит любопытно, но сейчас Чхве-младшего волнуют немного другие события. И он смотрит в экран планшета, пока в наушниках Ёсан передает начальству обстановку, а на фоне рыдает Уён, заставляя своего возлюбленного по ту сторону экрана ощутить болезненный ком в горле. - И вот так просто он их отпустит? - Я не знаю, - только и отвечает Чонхо. – Как бы то ни было, есть у меня подозрение, что и в нашем доме теперь не безопасно.

***

Глядя на часы, Сан отсчитывал каждую минуту до приезда автомобилей. Ёсан поддерживал связь со своим начальством, и поэтому ничего страшного по пути им не сулило, и когда со стороны ворот послышался шум, Сан как сторожевой пес подлетел к окну и стал смотреть на машины, въезжающие на участок. Все ровно так, как и должно было быть. И, выпрыгивая из штанов, парень кинулся в сторону парковки, чтобы поскорее встретить своего возлюбленного. Ведь Уён думал, что Сана пристрелили еще день назад! В машине он почти что не произнес ни слова, проспав всю дорогу под голос Кана. Сердце колотилось словно сумасшедшее. Чхве перепрыгивает ступеньки одна за другой и уже спускается в коридор, ведущий к парковке, как лифт снизу открывается, и вместе с охраной поднимается глава семейства и возлюбленный Чхве. Уён устало глядит в пол, и Ёсан расталкивает его прежде, чем все выйдут из кабины. И в тот же миг глаза молодого хореографа округляются, и он глупо моргает, не веря увиденному. И Сан расплывается в улыбке. Боги, он так рад видеть его целым и невредимым! Казалось, на миг время вокруг них остановилось. Они все глядят друг на друга, пока охрана выходит из лифта, а в следующую секунду Уён уже оказывается в объятиях любимого, крепко-крепко сжимая его руками. И Сан едва не воет от переполняющих его чувств, зарываясь носом в шею, что еще пахла теми самыми духами. - Как? Но я же видел, как Сонхва выстрелил тебе в голову? – хнычет Уён, отрываясь от возлюбленного и осматривая его мордашку. – Была кровь и какие-то куски плоти… - Он отстрелил мне ухо, - Чхве слегка поворачивает голову, демонстрируя залепленный широким пластырем участок, и Уён бледнеет. – Все в порядке, я могу им слышать. Но немного хуже. А ты в порядке? Тебя не ранили? Хонджун ничем тебя не накачивал? - Нет, - только мотает головой Чон, и крепче льнет к теплому телу. – Пару раз он врезал мне по лицу и под ребра, потому что я орал и проклинал его, но в остальном нормально, - он даже как-то неловко посмеивается, пока лицо Сана чернеет от злости, однако юноша быстро смекает в чем дело, и решает поскорее сменить тему. – Нам надо уехать отсюда поскорее. Куда-нибудь на юг в Чинджу. Там мама и люди семьи Сон, там я… - но договорить он не успевает, как его вдруг хватают за волосы и силой оттаскивают от Сана, буквально отшвырнув словно котенка от миски молока. - И ты думаешь, что я тебя отпущу? – отец с недовольным лицом отталкивает Уёна в сторону и оборачивается к Сану, готовый выпустить ему кишки. – С человеком, который даже защитить тебя не может? Чонхо вечно набирает в штаб каких-то идиотов с куриными мозгами, не способными выполнять свою работу, - а мужчина в самом деле точно такой же, каким его описывали сотрудники – мудак. Надменный и смотрящий на всех свысока, - ты уже уволен. Проваливай из моего дома и не смей приближаться к моему сыну, пока он еще больше не пострадал из-за халатности таких идиотов. Выставите его отсюда побыстрее. А твоя мать!...- он резко разворачивается к Уёну, вскипая еще сильнее. – Только хуже может сделать! Ты получал слишком много свободы, и вот к чему это привело. Думаешь, я буду сотрудничать с этим ублюдком и подставлять свою задницу? Тебе лучше сидеть в доме и не высовываться, - с этими криками глава семьи уходит в сторону своего кабинета, бранясь, а его охрана встает перед Саном, явно намекая ему, что парню пора бы убираться восвояси. И как бы Уён не пытался помешать охране выставить любимого, Сан все же очутился на улице, явно негодуя от такого отношения. В глазах бывших коллег он читал и сожаление, и в то же время усталость. Еще бы, их «хозяин» - кусок дерьма, но такова их работа. Однако Сан не был бы собой, не имей он природного упрямства и доли риска. Поэтому, как только он оказался за дверью, он отряхнулся и с гордым лицом зашел обратно, проходя мимо парней и поднимаясь в комнату возлюбленного. - Вы меня выставили, но я все равно вернулся, - отмахнулся брюнет, и один из охранников даже посмеялся, а второй отвел глаза в сторону. И так Чхве поплелся в спальню Уёна, где тот уже во всю бухтел и ныл, что его все раздражает. И что он чувствует себя подростком, которого родители не отпустили на вечеринку. - Опять в окно собираешься сбежать? – Чон тут же удивленно оборачивается на голос Сана и хлопает глазками, как олень, выбежавший на шоссе. - Тебя две минуты назад вышвырнули за двери, когда ты успел сюда телепортироваться? - У меня, знаешь ли, - Сан запирает дверь на замок, и проходит к постели своего драгоценного лисенка, уложив его на лопатки, - есть связи в охране твоего дома. Я могу без труда пробраться сюда, когда захочу. И для чего захочу. В этот же миг на шее Чона остается мягкий поцелуй, и он охает, почувствовав теплые руки на коже. - Какой ты прыткий, Сан-и. Одноухий бандит, - Уён как-то виновато глядит на пластырь и разваливается поудобнее на постели, обвивая руками торс мужчины над собой. – Останешься на ночь? Боюсь спать один. Вдруг ко мне придет кто-то чужой, и… - Останусь, разумеется. Как же я могу снова тебя покинуть. Ты же убьешься к чертовой бабке, бестолочь такая!