Talk to the Wrist Because God Is Pissed

— Я наделена полномочиями вычеркнуть имя любого, кто помог Гавриилу, из Книги Жизни. Ты больше не будешь существовать, Азирафель, — грохочет Михаил. Вдруг в комнату, приподняв бровь, входит Бог. Неужели Михаил всерьез угрожает Ее любимому ангелу? Конечно, у Нее есть любимчики. У каждого родителя они есть, просто они никогда в этом не признаются. Но Она — Бог, поэтому Ей все равно. — В отсутствие Гавриила я — верховный архангел… — продолжает Михаил, не замечая, что Бог прямо сейчас находится с ними в комнате. Это и неудивительно, ведь Она принимает эту форму, когда хочет слиться с толпой, а Ее божественная сила незаметна для окружающих, если только Она не заявляет о себе. — Дежурный офицер, — напоминает Уриэль, также игнорируя Бога. — Прошу прощения, — взывает Бог, и все они наконец замечают Ее, но не понимают, кто Она вообще такая, — но я вынуждена вас прервать. — Не помню, чтобы я просила прерывать меня, — грубо отмахивается Михаил. — Да, но я не спрашивала твоего мнения, Михаил, так что просто заткнись уже и перестань вмешиваться в дела, которые тебя не касаются, — парирует Она. Ее слова шокируют всех, но не больше, чем Михаила, которая обижается и начинает злиться на нее, открывает рот, чтобы возразить, но не произносит ни звука. Она все пытается и пытается, но у нее ничего не выходит, и ей становится страшно. Бог вздыхает и возвращает Михаилу голос. — Ты закончила, или мне опять придется устроить тебе тихий час? — спрашивает Она, и Михаил теперь опасается. — Кто ты? — наконец спрашивает Михаил. — Теперь, что касается вас двоих, — обращается Бог к Азирафелю и Кроули, намеренно игнорируя Михаила. В Ее руках словно из воздуха появляется книга, и все при виде нее приходят в ужас. Книга Жизни. Она небрежно взмахивает рукой, и книга быстро перелистывает страницу за страницей, пока не открывается на нужной. — А, вот оно, Азирафель. — Она проводит пальцем по его имени в книге. — Что-нибудь заметили? Хоть кто-нибудь? Она поворачивает книгу, чтобы продемонстрировать находку всем, но ни у кого нет ни малейшей идеи. Она на минуту изображает замешательство, а затем делает вид, что все понимает. — Ах да, я специально скрыла его от посторонних глаз. Не хотела, чтобы кто-то знал, что у меня есть любимчики. Остальные стали бы ревновать. Имя Азирафеля начинает светиться Божественным Светом, и все присутствующие замирают. — Этого не может быть. Только имя Бога охраняется Книгой Жизни, — неверующе восклицает Михаил. — О, это вполне возможно, Михаил, — заверяет ее Бог. — Откуда она у тебя? Книга Жизни хранится в самом надежном секторе Небес, окруженная и защищенная самой мощной защитой, которую только могут обеспечить Небеса, созданная самим Богом, чтобы никто не смог ее украсть, — недоумевает Михаил. — Знаете, я так и не поняла, почему никто не задает вопросов. — Бог вздыхает, и Книга исчезает из Ее рук. — А тех, кто задавал, выгоняли с Небес. Вы что, серьезно? Кто вообще так решил? Михаил хмыкает: — Метатрон дал четкий приказ, чтобы… — Разве Метатрон управляет Вселенной? — перебивает ее Бог. — Ну, технически нет, но он сказал… — начинает было Михаил. — Он сказал, она сказала, — отрезает Бог, еще пуще негодуя на Михаила. — Знаешь, я поклялась дать вам всем разные личности и не вмешиваться в происходящее, но я солгу, если скажу, что не испытываю особо острого искушения изменить твою личность прямо сейчас. — Ты не можешь этого сделать, — спорит Михаил. — По-твоему, я не могу? — переспрашивает Бог. Михаил неуверенно молчит. Бог вздыхает на выходку Михаила и с улыбкой обращается к Кроули: — Кстати, ты тоже защищен Книгой. Не волнуйся. — Почему нас защищают? — потрясенно спрашивает Кроули. Часть его сознания уже догадывается, с кем они сейчас разговаривают, а другая — пытается отрицать. — Потому что вы с Азирафелем — мои любимые творения, — признается Бог. — Услышать, как Михаил снова превышает свои полномочия и угрожает вам двоим, честно говоря, послужило последней каплей. Я решила хоть раз нарушить свое собственное правило — не вмешиваться в дела посредников. — Минуточку… — начинает Уриэль, уловив суть. — Ты… Бог? Бог улыбается Уриэлю. — О, глядите, до одного из вас наконец-то дошло. В этот момент все Ее тело озаряется небесным светом, что еще раз подтверждает Ее сущность. Ангелы вскрикивают и падают на колени. — О, немедленно прекратите, — ругается Бог, и они медленно поднимаются. — Я специально создала эту форму, чтобы обойтись без… подобного. Привлекает гораздо меньше внимания. — Затем Она поднимает глаза и ласково улыбается. — О, Гавриил и Вельзевул прекрасно устроились на Альфе Центавра. Как мило. — Она снова смотрит на ангелов. — И их не изгнали за то, что они полюбили друг друга. Любовь — одно из моих любимых творений, и любого, кто отрицает ее, ждут серьезные неприятности. Так, вы трое летите на Небо. Я буду там через минуту, вас ждет серьезный разговор, — отдает приказ Она и видит, как Мюриэль откладывает книгу, которую держал в руках. — Не ты. — Ваше Преподобие, — заикаясь, кланяется Уриэль. — Ваша… Ваша Светлость. — Говори уже, — торопит Бог. — Мы сделали что-то не так? — обеспокоенно спрашивает Уриэль. — Я знаю, — начинает Бог. — Но знаешь ли ты? — Уриэль мешкает. — Тебя не накажут за то, что ты задаешь вопросы. Мы будем говорить с Метатроном о его смелости изгнать всех, кто так давно действовал за моей спиной. Азирафель в изумлении смотрит на Кроули, вспоминая их первую встречу. Кроули хмурится и отворачивается, не веря услышанному. Он откидывается на спинку кресла, понимая, что ни ему, ни Азирафелю, скорее всего, не причинят вреда, по крайней мере, если Бог не передумает. — Что ж, тогда улетайте. Кроме того скромняги, — приказывает Бог, указывая на Мюриэль, который при этом застенчиво улыбается. — Ты понадобишься мне для одного важного дела. — Трое ангелов покидают комнату. — Так, — начинает Бог, с улыбкой поворачиваясь к Азирафелю и Кроули. — Я правда твой любимчик? — спрашивает Азирафель с дрожащей улыбкой на лице. — Ну разумеется! — восклицает Бог, качая головой от удивления, что вопрос оказался таким дурацким. — Я ведь не просто так поставила вас с Кроули в центр важнейших событий. Сад. Чума. Потоп. Армагеддон, который не случился. Но важнее другое: я принесла тебе кофе из магазина. — Она кивает на магазин Нины через дорогу. — Это латте на овсяном молоке с большим количеством миндального сиропа. — Ты принесла мне кофе. — Азирафель улыбается. — Да, ты возьмешь его? — спрашивает Она, давая понять своим тоном, что ему не обязательно это делать. Смущенный и нерешительный, он принимает кофе, который Она протягивает ему. — Мне… — спрашивает он, поднося кофе ко рту. — Выпить? Только если ты этого хочешь. — Она еще раз дает понять, что он волен выбирать сам. Он пьет. — Люди делают самые удивительные вещи, которые поражают меня своей смекалкой и по сей день. — Это, о-о-о, это приятно, — честно признается Азирафель. — Хорошо. Я отправила в ваш мир Нину в надежде, что ее дар готовить кофе порадует вас обоих, — сообщает Она, глядя на Кроули, которому сейчас все равно — не на то, что он Ее любимчик и не на Ее присутствие. Он молча ссутулился в своем кресле. — А теперь мне нужно поговорить с тобой, Азирафель. Думаю, сейчас будет лучше, если мы с тобой сделаем это наедине. Кроули все еще злится на меня после Грехопадения, — говорит Бог, поворачиваясь, чтобы выйти. — Ты не… злишься, что ты ему не нравишься? — нерешительно спрашивает Азирафель, с тревогой наблюдая, как Бог со вздохом оглядывается на него. — Ради всего святого. В прямом смысле. Конечно, мне все равно, что я ему не нравлюсь. Я нравлюсь не всем, и это нормально. Свобода воли существует не просто так, Азирафель. Я хочу, чтобы все остальные это понимали. — С этими словами Бог уходит. Азирафель на мгновение замирает, глядя на Кроули. — Иди, — подбадривает Кроули. — Ничего более странного уже не произойдет. Как только они уходят, Кроули начинает переживать из-за того, что Азирафель разговаривает с Богом наедине. Она явно не хочет причинить им вреда, но что, если она отнимет у него Азирафеля? Чтобы отвлечься от этой мучительной мысли, он заставляет себя заняться делом. Он избавляется от Мюриэль, позволяя ему взять с собой книгу, и наводит порядок в магазине. В это время в магазин входят Нина и Мэгги и беседуют с Кроули, отчитывая его за вмешательство в их отношения. Затем они указывают ему на то, насколько слепы они с Азирафелем в своих собственных отношениях. Как только они уходят, Азирафель возвращается после разговора с Богом, взволнованный, но в то же время нервный. На улице Бог находит Мюриэль и выражает свое удовольствие от того, что он читает книгу. Он подсаживается к ангелу в ожидании ответа от Азирафеля. Вернувшись в магазин, Кроули и Азирафель хотят что-то сказать друг другу, и Азирафель буквально подпрыгивает от нетерпения, но вспоминает наказ Бога позволить Кроули говорить первым и дает ему слово. — Мы знаем друг друга очень давно. Мы давно живем на этой планете — ты и я. Я всегда доверял тебе, и ты доверял мне. Мы — команда, группа. Эдакий дуэт. — В этот момент Кроули пытается не заплакать. — И все это время мы делали вид, что это не так… Ну, за исключением последних лет. И я хочу провести. — Его голос срывается, но через мгновение ему удается взять себя в руки. — Ну, раз у Гавриила с Вельзевулом получилось быть вместе, получится и у нас. Только мы вдвоем. Нам не нужны ни Рай, ни Ад — они все портят. Давай уйдем от них и просто будем вдвоем. Ты и я. Что скажешь? Теперь Азирафель знает, почему Бог велел ему подождать. Он фыркает, стараясь не расплакаться от услышанного. — Я сначала не поверил Ей… когда Она сказала мне, что ты любишь меня. Я… — Он испустил клокочущий вздох. — Все это время я провел с тобой, и все это время мы могли бы… — Он вытирает слезы, плача от счастья. — Кроули, мы связаны узами брака. — Что? — Кроули замирает в замешательстве. — Мы были связаны с самого начала. Вот о чем Она хотела поговорить со мной. Она знала, что если ты услышишь это от Нее, то тебе потребуется еще больше времени, чтобы осознать свои чувства ко мне из-за негативного отношения к Ней, — объясняет он, шагая ближе к нему. — Как мы вступили в брак? — вопрошает Кроули. — Она увидела нас, когда мы впервые встретились, поняла, что мы созданы друг для друга, и с тех пор связала нас священными узами брака, — сообщает Азирафель. — Так… значит ли это, что ты… — Кроули осекается, боясь закончить, опасаясь, что он передумает. — Кроули, конечно, я люблю тебя. Всегда любил. Просто мне потребовалась вечность, чтобы понять это, — признается Азирафель. Кроули хватает его за лацканы и притягивает к себе для поцелуя, долгого, эмоционального поцелуя, полного миллионов лет любви, которую они питают друг к другу. Оправившись от потрясения, Азирафель отвечает ему взаимностью, тая в его объятиях. Спустя время, которое кажется целой вечностью, они отстраняются друг от друга, но не размыкают объятий. Они тяжело дышат, сохраняя высокое напряжения между собой. Кроули с облегчением вздыхает и прижимается лбом к лбу Азирафеля. — Мой ангел. Мой, — собственнически рычит он. — Твой, — соглашается Азирафель, испуская вздох. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь в своей жизни влюбится в демона, а теперь влюбился, и не может вообразить, что проведет остаток своей жизни без него, своей единственной настоящей любви с самого начала существования. Что бы ни случилось, вдвоем они справятся со всем, а если на их стороне Бог, то кому нужен Рай или Ад? Они есть друг у друга, и этого более чем достаточно с этого момента и до самого конца.