Последний шанс на спасение

      Отбивая такт по поверхности бортика, девушку то и дело постоянно поглощали не самые приятные мысли. Наверное, ей бы стоило довериться подруге, поверив в ее самые чистые мотивы приятельской помощи бывшей клиентке, но проблема — Алена знала, как ей кажется, слишком хорошо Щербакову. Поэтому со скептицизмом и осуждением часто поглядывала в VIP-зону, наблюдая заинтересованность в разбитой девочке со стороны Анны.              Щербакова только кажется многим милым и безобидным существом, истинный божий одуванчик. Ладно, честно говоря, все так думают, кроме самой фигуристки и, наверное, тех несчастных девушек, которые растворились в ее изяществе и очаровании, а после были выброшены за борт корабля под названием «Анна Щербакова».              — Саш, — Алена прекратила свои музыкальные упражнения ногтями по бортику, отвлекая знакомую от разминки перед выходом на лед в день произвольных программ.       — Ммм?              Растрачивая собственное внимание между Трусовой и девушками на трибунах, Косторная не могла сосредоточиться, чтобы подобрать наиболее подходящие под ситуацию слова. Дважды под пристальным взглядом Саши, и, о боже, она клянется, именно сейчас с верхнего ряда Щербакова прожигает ее спину своими янтарями, девушка пыталась начать речь.              — Как Камила?       — Ну, — пожав плечами, Трусова заглянула за спину Косторной, — Ей явно на пользу то, что с тобой прилетела Аня. Кажется, ей так спокойнее.       — С Аней, да.              ______              Разбившиеся надежды о пьедестале чемпионата четырех континентов двухлетней давности, критика о несостоятельности ее как фигуристки, ломали прежнюю уверенность в себе. Косторная бы с радостью закрылась от внешнего мира, бросив дело всей ее жизни в свои неполные двадцать лет. Она бы, наверное, правда с ума сошла, читая грязь в свой адрес после одного единственного ее промаха за всю взрослую карьеру.              Спортивный психолог, работающий с командой Арутюняна, мало чем смог ей помочь. Предел его способностей уперся лишь в то, что Алена вернулась к тренировкам, изображая интерес к продолжению карьеры.              Сейчас она смотрит на те события, как отличный опыт: все в ее руках, одна ошибка не должна ставить на ней крест.              Сегодня они договорились встретиться неподалеку от офиса ее «спасения». Ей кажется, что под действием легкой вечерней прохлады, окутавшей Лос-Анджелес, чувства обострены до предела. Ощущение, будто каждый нерв обнажен и она чувствует окружающий мир в стократ сильнее, чем раньше.              Газетчик, которого она видела каждый день по пути на сеанс, в небольшом переулке с любопытством поглядывает на нее.              «В следующий раз нужно запланировать встречу в другом месте». — Алена разочаровано перевела взгляд сухонького старичка на наручные часы, — «Задерживается. Хм… Наверное, он думает, что у меня свидание и я жду возлюбленного, поэтому нервно меряю шагами брусчатку тротуара, нахмурив брови и кусая губы». — она улыбнулась.              У них действительно свидание? Бред, но она нервничает. Сердце готово вырваться из тесных рамок грудной клетки, ладони взмокли, щеки пылают, а ноги дрожат — всё как полагается в таких случаях. Чем больше она размышляла на эту тему, тем сильнее было ее волнение и смущение.              И всё же нет. Их отношения длиной в пять последних дней нельзя измерить общепринятыми шаблонами, описать стандартными словами, окольцевать, поймать.              — Ты замерзла, — не спрашивая, а утверждая, тихо поизносит Аня и берет чужие ладони в свои. — Почему опять без кофты или куртки?       — Не думала, что после дождя так похолодает к вечеру, — Щербакова небрежно вздыхает на столь глупое оправдание, потащив заждавшуюся девушку за собой под пристальным взглядом старого газетчика. — Я скучала.       — Я тоже. — Аня шепчет, почти не разжимая губ, останавливается в переулке, удостоверившись, что никого нет, и кладет пока еще теплую ладонь на холодные щеки, — Мы можем поехать ко мне?       — Да. — задыхаясь, шепчет Косторная в ответ, касаясь мягких покусанных губ своими.              _________              Если бы Алена не знала Аню слишком хорошо, она бы даже не пыталась узнать о том, как продвигается дело Валиевой. Она бы не пыталась, при очередной неудачной попытке допроса Щербаковой, искать зрительный контакт с ней. У Ани все отражается в глазах, особенно сильно там выплясывают свой злобный танец черти, поселившиеся в ее голове из-за нее.              «Психолог, которому стоило бы записаться к психологу», — встретившись взглядом, когда Алена уже стояла в центре ледовой арены, она бы желала понять, что именно происходит в сердце и голове Щербаковой.              — Тебе… правда, совсем не было интересно смотреть выступления других? Только Косторная? — шепотом отчеканивает Валиева, смотря на стоящую рядом девушку с плакатом в поддержку американской фигуристки. Сначала Аня подумала, что у нее галлюцинации, но нет, бегло посмотрев на ее соседку на время соревнований, она убедилась, что вопрос ей не послышался. Эта девочка умеет разговаривать, действительно. Надменно задрав голову и криво улыбнувшись, Щербакова вонзила взгляд в ту, что заканчивает мировое первенство своей произвольной программой.       — Интересно. — Камила склонила голову, ожидающе смотря снизу вверх, — Но… я имею право смотреть на льду только на нее, а она катает только для меня. Она для меня как громоотвод, а я для нее — любовь.       — У вас нездоровые отношения, — девушка отвернулась, закусив губу. Она чувствовала себя неловко и скованно от того, что полезла со своей оценкой туда, в чем сама не разбирается. У нее у самой никогда не было отношений, поэтому стало вдруг страшно, что она могла обидеть своими словами знакомую. Однако, Щербакова молчала, и Ками надеялась, что ее никто не слышал.              Как только диктор объявил баллы Косторной, а после и назвал имя победителя Чемпионата Мира, Аня свернула плакат и наклонилась к уху Валиевой, напугав ее таким тесным неожиданным контактом, обжигавшим жаром.              — Решила поиграть со мной в психолога? — она видит, что Камила вжимается в кресло, хочет провалиться как можно глубже под землю. Ее руки тряслись, а дышала она так, словно пробежала немало километров. Она и правда потерянный котенок, который после издевательств над ним, боится доверять людям, даже самым хорошим. Аня сдается, отключая под действием взгляда загнанного в угол зверька свою «вторую личность». — Думаю, тебе и правда за пределами моего офиса, стоит держаться от меня подальше.              ________              Анна сама себе прекрасный психолог, знающий каждый свой проеб, понимающий его, но все равно, бесконечно наступающий на те же грабли пациент. Она отдает себе отчет в том, что личная жизнь к двадцати пяти годам у нее не сложилась только из-за нее самой, а еще из-за этой зеленоглазой сучки, что держит ее у себя под боком, иногда выгуливает, спуская с короткого поводка, а после манит к себе, к ее хозяйке.              Она знает, что их отношения с Косторной — это болезнь, для которой лечения она не хочет искать по-настоящему. Алена — ее первая девушка, первый опыт, первая страсть, первая влюбленность. Алена — ее боль, которая сидит в голове и творит с ней все, что захочет. Иногда на нее хочется наорать, познакомить девушку лично со всеми теми демонами, что поселила она в душу некогда застенчивой и ранимой Анечки, взрастив властную Анну. И она не может, когда видит ее нежные зеленые глаза, обрамленные черным кольцом, точно таким же, какое Щербакова хранит у себя в сейфе, думая, что именно оно однажды поставит жирную точку в этой неразберихи, куда они кинулись с головой. Оно сделает их не просто друзьями, которые вместе спят, обсуждают насущные проблемы за чашечкой кофе по утрам или за просмотром какой-то передачи на местном канале после работы или тренировки. Она хочет, чтобы они стали семьей.              Аня встречает девушку в ее же номере, вытаскивая из себя всех чертей, появление которых, на самом деле, не ее личное желание, а труд этой фигуристки. Она смотрит в глаза, сидя в кресле, ожидая хоть какой-то реакции от такого холодного приема.              — Не работает, Ань, — Косторная подходит ближе и аккуратно садится на колени подруги, — Улыбнись, солнышко, — новоиспеченная чемпионка мира оставляет легкий поцелуй на губах, — Ты, правда, думаешь, что я соглашусь быть твоей только из-за того, что ты решила заманить меня в свой капкан, как одну из этих несчастных влюбленных девочек, что ты трахала?       — Прости… — сконфуженно шепчет Щербакова, утыкаясь носом в плечо, — Просто устала.       — Завтра сходим на балл и домой. Ты уверена, что хочешь отсидеться в отеле, не навестив семью? — Алена ближе прижала к себе девушку, поглаживая мягкие каштановые волосы. Алена любила Аню, она это понимала, но так боялась утонуть в этой тьме.       — Я, наверное, задержусь на неделю. Правда, надо бы увидеться спустя столько лет.       — Надеюсь, это правда ради родителей, а не из-за того, что Валиева на постоянку вернулась в Москву, — Алена просто уточняет факт, о котором Щербакова не знала, но почему-то в ее голосе она чувствует насмешку. Неужели, зная это, она спустит Аню с поводка, предоставив ей неделю в одном городе с Камилой?       — Ален.       — Ммм?       — Я люблю тебя.       — Я знаю.