Чужой против...

Только котик не спит и в окно всё глядит, Кто ж от Чужого его защитит.

Чужой летел в тёмном бескрайнем просторе космоса. С тех пор, как эта… ррр… это существо выкинуло его со своей территории, он болтался в вечном и холодном Нигде. Возможно, ему стоило оставаться в анабиозе в тёплом и приемлемом месте. Что было раньше – курица или яйцо? Так подумал бы человек. Яйцо или Королева? Такие яркие мыслеобразы возникали в сознании ксеноморфа. Он спал так долго, прежде чем почувствовал приближение любопытного и теплокровного существа. Это было так естественно – эволюционировать. Но эти, как же их там? Мыслеобраз пытался оформиться во что-то новое, на уровне глубинных знаний и инстинктов. Человек. Человеки. Люди? Да. Вот оно. Разве он виноват, что хочет жить? «Чело… Люди. Они не хотят, чтобы я… что? Развивался. Ну да, для этого мне нужен другой организм. С другой кровью, который согреет». Для них он паразит. Но для Королевы он – дитя. Один из многих. Чужой заурчал. Или зарычал, но в этом чувствовались нотки удовольствия. «Великая Праматерь родилась, потому что Отец-солнце ей это позволил. Виновен ли я лишь только в том, что жить хотелось мне?» Кровь-кислота кипела внутри него, но тому, кто не мёрзнет, не нужен воздух продолжительное время. Неудобство доставляло только отсутствие твёрдой почвы под ногами. Он мотылялся как экскременты в воде. Или, как выразился бы Кейн, говно в проруби. «Нет ничего ни плохого, ни хорошего в этом мире. Есть только наше отношение к чему-либо». Какая чёткая мысль! Это уже больше, чем ранний мыслеобраз. Он забрал не только жизнь того человека, но и сознание. Интересно, интересно. Пришелец пошевелил верхними конечностями. Кажется, со стороны это напоминало аплодисменты. И всё-таки… Он хотел вернуться домой, к его спящим братьям и сёстрам. Но как заманить больше тёплых, мягких и хрупких существ? Таких, как люди. «Жить или не жить? Вот в чём вопрос». Да. Кейн определённо увлекался Шекспиром. Мимо пролетели обломки космического мусора и астероиды – мелкие и покрупнее. Чужой вытянулся всем своим телом и уцепился за один из них. На корабль (кажется, так называлась движущаяся территория той… самки?) ему не вернуться. Да теперь не очень-то и хотелось. Ему повезло, что астероид летел обратно к его планете. «А ведь люди даже не знали, что у меня есть имя. Я есть Уурх». Он вспомнил, как тот, кто считал себя крупным, громилой среди людей, кричал ему: – Я убью тебя, урод! Но Уурх не урод. Ведь мама говорила, что он красавчик. Какая мама? Любая мама, ведь он хороший мальчик – быстро растёт и радует её. Говорящая электронная Мама и Королева – они обе вполне довольны им. Так чего же не нравилось этому Паркеру? Ах, да. Точно. Ведь Уурх убил его товарищей. «Право слово, с кем не бывает», – тихо рыкнул ксеноморф. Инстинкт требовал прежде всего выживать. Особенно после того, как долго продлился его сон. Его пасть раздвинулась, и дополнительной челюстью он понадёжнее уцепился за каменистую поверхность астероида. Он пробовал размахивать хвостом, чтобы ускорить своё прибытие. Космос взирал на него так же равнодушно, как и на любой другой объект, живой или неживой. «Что наша жизнь? Игра». Однако, чем дольше он летел, тем больше его тянуло на размышления. Интересный всё-таки человек Кейн. Поправка – умерший, но давший жизнь Уурху. Не так, как Королева, но, как ни странно, внутри возникло некое чувство. Признательность? Благодарность? Наверное. «Так что же было раньше – курица или яйцо?»

***

– Послушайте, это удивительно! С тех пор, как люди стали путешествовать за пределы родной планеты, мы искали жизнь. Теперь наш курс прямиком на планетоид LV-426! Миссионер-священник оживлённо размахивал руками. Зрители-миссионеры полностью разделяли его идею нести Слово Божие по всей обозримой и даже необозримой Вселенной. Рипли с силой приложила ладонь к своему лбу, но с фанатиками спорить – время терять. Удивительно, что после её экспедиции корпорация Вейланд-Ютани позволила созвать некую конференцию, но после того, как всё внимание зала захватили миссионеры, лейтенант осознала, что к её доводам не прислушаются. Видимо, пришло время умыть руки и держаться подальше от безумцев. Она, конечно, надеялась, что сигнал с планетоида затеряется во времени и пространстве, но тот как будто бы даже усилился. Так заявил её знакомый связист. Неужели то существо сумело вернуться на свою планету и усилить сигнал? Женщина явно его недооценила. Тем больше поводов подать в отставку. Но хрен там плавал. – Лейтенант Рипли, мы посовещались и решили, что вы сопроводите миссионеров на LV-426. Это приказ. Да вашу ж… Угораздило же её служить под руководством тупых солдафонов. – Да, сэр, – коротко выплюнула Рипли. «Да чтоб вас так и разэтак! Совсем мозги усохли что ли?!» Конечно, ей дали отдохнуть. Учитывая предстоящую повторную экспедицию к треклятым существам, лейтенант не считала целесообразным брать с собой Джонси. Котик прожил на удивление долгую жизнь. Женщина не знала, сколько ещё рыжик будет топтать матушку-Землю, но обеспечила ему максимально комфортные условия для этого. Гораздо комфортнее, чем на Ностромо. В экипаж входил отряд пехотинцев, как того требовал протокол. Радостные миссионеры не особенно обращали на них внимание. Они стремились как можно скорее увидеть Разумную Жизнь. И начать проповедовать, вне всяких сомнений. Совсем некстати Рипли вспомнила весьма приставучую песенку. – Мама, мы все тяжело больны. Мама, я знаю, мы все сошли с ума, – вполголоса пела лейтенант. Один из миссионеров, не расслышав, повернулся к ней с удивлённо поднятой бровью. Рипли замолчала. «Улыбаемся и машем. Просто улыбаемся и машем!». Что, собственно, она и сделала. Миссионер пожал плечами и развернулся к своим. Прибыли быстро, ведь корпорация позаботилась о том, чтобы обеспечить их самым быстрым и современным кораблём. Неспроста они такие щедрые. Никак не оставляют попыток привезти экземпляр пришельца? Разумеется, в благородную миссионерскую цель Рипли не верила ни на йоту. На планетоиде поначалу всё начиналось на удивление мирно. Миссионеры и причастные к ним успели разбить поселение, обеспечить сохранность питьевой воды и продуктов. Они размышляли: будут ли они искать обитателей планеты или подождут их прибытия. Решение за них приняли Чужие. Один за одним стали предсказуемо пропадать люди. Вот он был, человек, и вот его не стало. Рипли напрягало то, что пришельцы действовали максимально скрытно, десант – то, что пропадали преимущественно солдаты. И лишь миссионеры не беспокоились. – На всё воля Божья, – блаженно щурили они глаза и вскидывали руки в молитве. Очередной отнюдь не прекрасной ночью пришли Чужие. Они не торопились, а чинно и обманчиво спокойно вышагивали навстречу людям. В ответ на автоматные очереди существа уворачивались: отскакивали в сторону, подпрыгивали и даже делали сальто, показывая невероятные чудеса акробатики. Миссионеры вышли к ним навстречу, игнорируя предостережения солдат. Рипли злилась, что её чувство долга и благородство мешало ей вот прям щас увести за собой жалкую горстку относительно вменяемых людей обратно на корабль и улететь отсюда к чёртовой бабушке. – Услышьте Слово Божье. Вы – существа, разум имеющие, – вещал священник. Позади него стояли истово верующие, а за ними – четыре мальчика, которые практически без интереса глядели на разворачивающуюся между Чужими и солдатами мясорубку. Женщина вспомнила их имена – Кайл Брофловски, Стэн Марш, Кенни Маккормик и Эрик Картман. Как они оказались на корабле – вопрос на миллион долларов, на который она не знала ответа. Счёт шёл не в пользу военных, но, глядя на лица мальчиков, Рипли поняла – они уже видели некоторое дерьмо. А пришельцы, тем временем, вошли в раж. Некоторая часть созданий приволокла к месту встречи яйца, из которых вылетали лицехваты. Они выкашивали остававшихся в живых немногочисленных военных. Потери несли и Чужие, весьма незначительные на фоне пехотинцев. – Покайтесь, грешники! – укоризненно вещал священник, лениво откидывая от лица очередного пытавшегося к нему прицепиться лицехвата. Миссионеры также отмахивались от них, как от надоедливых мух. – Мы принесли вам самое ценное, что только может быть на свете! Уурх, командующий войсками сородичей, на секунду опешил и замер. «Еда? Вы принесли еду?». – Это Библия! – казалось, прочёл его мысли святой отец. Чужой пораскинул мозгами, выуживая всё, что знал об этом Кейн. Ему показалось, что размножение и еда как-то ему важнее. Тем временем, воспользовавшись остановкой, военный выстрелил в него, и пришелец рухнул, как подкошенный. – О боже, они убили Чужого! – возмутился Стэн. – Сволочи! – вторил ему Кайл. Кенни что-то пробормотал сквозь парку. – Точно, – кивнул Картман. Они пофигистично откинули прочь очередных лицехватов, устремившихся на этот раз в их сторону. Даже Кенни сумел отмахнуться, хотя обычно ему не так везло. Рипли оставалось только мысленно аплодировать такому спокойствию. Потрёпанный Уурх встал через минуту после выстрела. От проповеди священника начинала болеть не только его большая голова. Даже его дополнительную челюсть уже сводило от боли, а миссионер всё не затыкался. От верхних конечностей ксеноморфов и он, и его паства отскакивали. При этом, не затыкаясь ни на секунду, они повторяли молитвы вслед за святым отцом. Лицехваты всё ещё не могли нанести им хоть какой-либо значимый урон. «О Великая Праматерь и породивший её Отец-солнце, да возможно ли от них хоть как-то избавиться?! Или хотя бы заткнуть!», – рыкнул ксеноморф. Он никогда не молился Отцу-солнцу, но сейчас почти умолял божество о помощи. – А не, он жив. Уходим, пацаны, – отреагировал Стэн на возвращение ксеноморфа к жизни. – Вы идёте с нами? – обратился он к Рипли. – Ага, – только и смогла выдавить из себя ошарашенная всем происходящим сюром лейтенант. Женщина решила, что ей не очень интересно знать, зачем эти мальчики прилетали на враждебный планетоид. Всё, что случилось на LV-426, должно остаться на LV-426. Чужие не обращали внимания на то, как уходит в сторону корабля Эллен Рипли и четыре юных жителя Саус-Парка, как космическая посудина взлетает и растворяется в вышине. Они присоединились к рычащим мольбам своего командира, чтобы Отец-солнце избавил их от миссионеров, продолжавших проповедь. У божества оказалось очень своеобразное чувство юмора. Чёрная дыра, внезапно возникшая рядом с Уурхом, затянула его и ещё парочку миссионеров в неизвестном направлении. Что случилось с оставшимися сородичами и молившимся людьми – осталось для него тайной, покрытой мраком.