Чужой против...

Портал. Ненавижу порталы.

Тыдыщ! Уурх приземлился на шедший на всех парусах корабль с такой силой, что прошиб собой палубу и провалился куда-то в трюм. Пьяные вдрабадан пираты ничего не осознавали. И только самый стёклый как трезвышко капитан Крюк задумчиво уставился на пробоину, почёсывая щетинистый подбородок. – К-капитан? Ик, – еле ворочал языком помощник Киллиана Джонса мистер Сми. – На нас напали? – Нет, я вижу только четыре скалы по правому борту и ни одного вражеского корабля! – уверенно указал на две скалы бравый капитан. Сми увидел восемь, но спорить с капитаном не стал. Меланхолично дожёвывая жреца, ксеноморф вслушивался в разговор людей. Никто ничего не понял, но и беспокоить его не собирались. По крайней мере пока. – А что же это тогда было? Такое вжуух, которое нам сделало дыру. Крюк хмыкнул и пожал плечами. Корабль не тонул и не собирался, а значит разобраться в ситуации можно и утром, на трезвую голову. Он распорядился, чтобы дыру чем-нибудь прикрыли достаточно надёжно, чтобы члены команды не свалились в трюм. А сейчас его ждала его любимая. – Ну привет, красавица, – ухмыльнулся капитан Крюк, протягивая свои руки к большой бутыли рома. Этого свидания он ждал очень долго, приберегая лучшую выпивку про запас. Скоро они прибудут в один из портовых городов, примыкающих к Зачарованному лесу. И можно будет забыть про дрянной алкоголь и набрать ещё как минимум пару ящиков с такими стеклянными красавицами. Десять месяцев в море – иногда слишком долгий срок. Даже для него, Киллиана Джонса, с детства грезящего о том, как он будет бороздить морские просторы. Мечты сдуваются сбываются. Чужой, перекусивший остатками останками жреца, всё ещё хотел есть. Знания Кейна о таких типах кораблей («Да есть вообще хоть что-то, что Кейн не знает?! Ррр») подсказывали ему, что без людей такая посудина разобьётся о любые скалы, так что жрать их стоило только в том случае, когда корабль достигнет какой-то земли. С другой стороны, можно, конечно, пока перебиться тем, что есть в пределах досягаемости. «Живите что ли, человеки». Хвостом отодвинув от себя пушечное ядро, ксеноморф выдвинул пасть и постарался уловить все окружающие его запахи. То, что пахло так, словно сдохло, оказалось какими-то тряпками. Чуть более приятным запахом обладала вяленая рыба: крышка с этой бочки слетела при его падении. Рыбка за рыбкой Уурх незаметно опустошил всю бочку, и теперь безумно хотелось пить. От соли сводило обе челюсти, но была ли в трюме вода? Или хотя бы что-то на неё отдалённо похожее. Поддев когтями пару стоящих чуть поодаль бочек, ксеноморф обнаружил, что обе они были наполнены некими жидкостями. От одной пахло резковато, но любопытно, а другая пахла поприятнее и гораздо нежнее. Чужой решил начать с той, что пахла нежнее. Аккуратно подняв бочку в воздух, он осторожно поднёс её ко рту и начал пить. Кисло, но вкус солёной рыбы перебивало, а в голове появлялась неведомая прежде лёгкость. «Хмм. Интересно». Выдув целую бочку, Уурх ухитрился осторожно поставить её на то же место. Но теперь любопытство снедало его насчёт второй бочки. Запах и вкус ведь могут отличаться. А что, если второй напиток ему понравится больше первого? Жажду-то он утолил, но жажду знаний – нет. Ром, плескавшийся во второй бочке, обжёг обе его челюсти, но при этом так интригующе проскользнул по пищеводу, что останавливаться не хотелось. Он как будто пил жидкий огонь, но при этом не воспламенялся. И это хорошо. Когда Чужой оприходовал и ром, то понял несколько вещей. Во-первых, пить надо меньше. Во-вторых, смешивать не стоит, а в-третьих – когда пьёшь, надо закусывать. Охреневший от количества алкоголя организм инопланетянина с трудом сдерживался оттого, чтобы не исторгнуть выпитое. Но, слава Отцу-солнцу и метаболизму, всё-таки сумел сдержать двойной алкогольный удар. Где-то над его головой звёздное небо внезапно погасло, и, не теряя больше не секундочки, Уурх благополучно вырубился. Совсем как попугай, клетку которого накрывают тёмным покрывалом.

***

Утро добрым не бывает. Ксеноморф проснулся от ужасного грохота. Казалось, что ему нацепили сверху гигантский колокол, по которому со всей дури били не менее огромным молотом. «Ох, матушка моя Королева! Ох, Отец-солнце!» Он сжал лапами свою продолговатую голову. Единственное, чего ему хотелось вопреки всем древним инстинктам, – это умереть. Окружавшая его обстановка оптимизма тоже не прибавляла: темно, холодно и мокро. И если первое Уурха устраивало более чем, то вот другие аспекты жизни не радовали. На то, что он уже не на корабле, указывали отсутствие качки, квадратная комната и надёжно запертая решётка с очень толстыми прутьями. Не раздумывая, он плюнул на них кислотой, и… Ничего не произошло. Вообще. С досады он стукнул по ним хвостом. – Они зачарованы, приятель, – раздалось откуда-то сбоку. – Ррр? – не понял Чужой. – О, а ты говорить не умеешь, да? Как интересно. Ты оборотень что ли? – Хрр, – ответил ксеноморф. – Да ты не переживай. У Злой Королевы и не такие заговорят, – мрачно хохотнул неизвестный. Вспыхнули факелы, и Чужой лицезрел в похожей камере какого-то нищего оборванца и доходягу. Глаза узника от изумления чуть не вылезли на лоб. Такое невероятное создание, какое он увидал, мужчина в жизни не то, что не думал увидеть, но даже не представлял себе в самых страшных кошмарах. – Херасе! Ну ты и чудище! В его голосе слышалось удивление вперемешку со страхом и толикой восторга. В тюрьме развлечений кот наплакал: поругаться с охранниками, но так, чтобы не дали в морду, побороться с крысами за баланду, да попыриться на соседей по камере. А соседушка крайне занятный. И вот снова его назвали уродом. Ведь «чудище» именно это слово подразумевает? – Слушай, извини, – примирительно поднял руки мужчина. – Я, наверное, перегнул с прозвищем. Я ж тебя совсем не знаю. Узник придвинулся поближе к решётке, чтобы получше рассмотреть своего так сказать товарища по несчастью в неверном свете факелов. Ксеноморф надеялся внушать ужас, но если жизнь бедолаги узника и до тюрьмы не была сахаром, то тут и подавно. Тем более, что по прихоти власть имущих он в любой момент мог сгинуть на плахе. Смысла бояться чего-то ещё нищий попросту не видел. – Ещё матушка мне говорила, что внешность обманчива. Зачастую за внешней красотой может скрываться самое настоящее уродство, – глубокомысленно изрёк заключённый. Чужой еле слышно заурчал. Не то, чтобы ему понравился этот человек, но слова о матери что-то в нём затронули. Мама она и в другом мире мама, и инопланетянин даже как-то успел заскучать по своей. – А ну заткнулись оба! Вынырнувший из темноты чёрный рыцарь долбанул мечом по решётке, за которой сидел оборванец. Тот еле сдержал смех – издаваемые странным созданием звуки мало тянули на беседу. – Ты! – рыцарь указал на мужчину. – Послезавтра тебя повесят, но напоследок можешь сделать заказ для тюремного повара. – О! Куру хочу жареную и картошечку с грибами. Мужчина радостно хлопнул в ладоши. Его как будто больше радовало, что скоро он наестся вкуснятины от пуза, чем пугало, что это – последнее, что он сделает в жизни. Чужой не понимал мотивов человека. Он-то просто хотел выбраться. И, для начала, хотя бы из клетки. – А к тебе Её Величество скоро спустится лично, красавчик, – неприятно захохотал рыцарь. Его нимало не беспокоило сидящее в камере чудовище. Одним больше, одним меньше. Что они сделают ему, если не обладают магией? А раз оно, чем бы это ни было, до сих пор не выбралось, значит, магии в нём нет. Хотя Уурха назвали красавчиком, ксеноморф понимал, что искренности в этом ни на йоту. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Мысли о желанном последнем обеде погрузили нищего в состояние нирваны. Мало радостей в жизни, если ты не просто нищий, но тот, кто помог однажды опальной Белоснежке вопреки воле Злой Королевы. Какая же всё-таки эта ведьма вездесущая! Даже его, простого оборванца, разглядеть успела. Ну помог и помог Белоснежке, что бубнить-то. Не за просто так же – она половину своей дичи ему отдала. Утиное мясо – не только отличная еда, но и товар неплохой. Аккурат на неплохой вермут хватило с выручки. Мужчина почесал шею. Да-да, за неё его и повесят. Он слишком давно тут сидит, так что смирился с неизбежным. Чужому впервые в жизни стало немного жаль кого-то, кроме него самого или его сородичей. Возможно, так странно влиял на него этот мир, в который его забросило. Или Кейн как чёртов ларчик с тысячей сюрпризов делал его чуточку человечнее. Додумать мысль ксеноморф не успел – в клубах фиолетового дыма перед его клеткой явилась красивая черноволосая женщина в дорогом чёрном платье, усеянном блестящими каменьями. Чёрный рыцарь опустился перед ней на одно колено и глубоко поклонился. – Про эту диковинку вы говорили, сэр Эктор? Её Величество без страха наблюдала за Чужим, пока рыцарь рассказывал, как пираты преподнесли мертвецки пьяное огромное спящее чудовище во дворец Злой Королевы в качестве подарка. Реджина не удостоила пирата капитана Крюка личной аудиенции, но милостиво отправила на неё своего отца, короля Генри. Для Киллиана Джонса это означало, что некой благосклонности Королевы он добился. – Умеет ли существо говорить? Понимает ли мою речь? Уурх зарычал утвердительно, как ему показалось. Славный котик Джонси понимал людей, и инопланетянин становился в этом лучше, чем кот, в каждом новом вынужденном путешествии. – Любопытно. Реджина взмахнула рукой, и решётка исчезла. Такой сам в лапы идущий шанс ксеноморф упустить не мог. С рычанием он бросился на Злую Королеву, но его сначала пронзила боль, а потом он замер соляным столпом. – Да. Его манеру поведения я скорректирую. Возможно, научу создание разговаривать. Он кажется достаточно грозным, чтобы стать моим личным питомцем. Смех женщины разнёсся по подземелью. Оборванец внутренне поморщился. Инопланетянин окончательно охренел от расклада. Как же он хотел попасть домой…

***

События, к которым Злая Королева намеревалась готовиться постепенно, ускорялись, как распутавшийся и укатившийся прочь клубок пряжи. Первое, что она сделала, это пробила грудную клетку Чужого и вырвала его ядовито-зелёное сердце. От того, как кислота прожгла её руку до запястья, женщина закричала от сильной боли. Она явно не ожидала ничего подобного. Но, к её чести, Реджина магией исцелила кисть руки, и на ней не осталось ни следа от былой раны. Второе, чему она вынудила научиться ксеноморфа, это изъясняться на разборчивом английском языке. Оказывается, это очень легко – излагать свои мысли устно, когда магически сжимают многострадальное сердце не менее многострадального пришельца. Перемежая рычащие маты родного языка с языком, на котором разговаривала Злая Королева, Уурх становился полиглотом. Быть кем-то вроде личного смертоносного гигантского пёсика Злой Королевы – меньшее, чего бы хотелось Чужому. Но перед магией Её Величества пасовали и его смертоносные челюсти, и когти, и даже кислотные кровь и слюни. Прихоти Реджины не заканчивались, так что единственное, на что мог надеяться ксеноморф, так это то, что Отец-солнце услышит его мольбы и хоть немного сжалится над ним. – Я пррросто хочу убррраться отсюда, Отец-солнце, – тихо порыкивал Уурх в недолгие мгновения своего одиночества. Но Королева и не думала отпускать от себя ценную диковинку. Теперь её не только боялись и ненавидели. Находились и те, кто завидовал её уникальному приобретению. Даже Румпельштильцхен предлагал ей сделку в обмен на грозное создание. Реджина увильнула от детального разговора с Тёмным, не сказав ему ни «да», ни «нет» и отделавшись туманным ответом. Она рвала и метала, когда узнала, что узника, находившегося в соседней камере с пришельцем, дерзко спасла Белоснежка прямиком с виселицы. А бедолага оказался в двойном выигрыше: вкусно и сытно поел, да ещё и не умер. Тут уже Чужой позавидовал нищему, ведь мужчина обрёл свободу и при этом остался жив. Единственная радость от пребывания во дворце – служанки всё ещё шарахались при виде него, но даже они постепенно привыкали к его жуткому облику. Злая Королева заставляла его вынюхивать следы Белоснежки, как собаку. Но принцесса умела очень хитро заметать их. Она проворачивала это ещё искуснее, чем раньше, узнав о питомце Её Величества. В таком случае ему только и оставалось, что уворачиваться от пущенных в его сторону огненных шаров разгневанной Королевы. Он жил рядом с Королевой, да не той. Отец-солнце явно вдоволь насмехался над ним, раз не торопился отправлять его обратно к Королеве-матери. Развязка случилась, когда ксеноморф почти потерял надежду вырваться из этого странного мира. На очередном королевском балу Её Величество королева Реджина приметила очень дерзкую блондинку, которая представилась как принцесса Лея. Химию, что заискрилась между двумя женщинами, скрытый королевскими чарами Уурх считывал без особого труда. Злая Королева видела в Лее не просто ту, которая не боится ей противостоять, но нечто большее. Интуитивно Реджина ощущала некую параллельную линию своей жизни, и блондинка играла в ней значительную роль. Достаточно было каким-то образом поменять время и место. Тем неожиданнее для пришельца оказалось получить после бала обратно своё сердце, грубо втиснутое магией в грудную клетку. Реджина не пострадала, защитив руку заклинанием, но от выделившейся из тела Чужого слизи всё-таки брезгливо поморщилась. – Не то, чтобы ты наскучил мне, зверь. Хотя, может и наскучил, но что-то мне очень сильно захотелось вышвырнуть тебя куда подальше. Злая Королева создала в воздухе круглый тёмный портал, в который со всего размаха зашвырнула Чужого. Инопланетянин уже предвкушал возвращение и планировал оказаться каким-то чудом дома, но, как известно, хочешь рассмешить бога Отца-солнце – поведай ему о своих планах. Так что Уурх не просто прошёл, а протанцевал на одних и тех извечных граблях…