Просто коллеги

      Септима уже тысячу раз пожалела, что жаловалась на скуку в Хогвартсе – словно невидимые духи услышали её, и в школе начались нападения, а все шептались по углам о Тайной комнате. Дамблдор собрал учителей и увеличил количество дежурств, при этом запретил вмешиваться преподавателям и вести расследование. «Этим я займусь сам, - с лучезарной улыбкой сообщил он, - ваша задача – обеспечить безопасность студентов». Вектор злилась, подобное казалось ей нелогичным: в конце концов у него полная школа высококлассных специалистов, которые вместо того, чтобы решить саму проблему, ходят как безмолвные сторожевые псы за детьми.       Другой неприятностью стал Локхарт. Первое время он явно наслаждался вниманием восторженно верещащих школьниц, но их обожание было бесплодным, ведь что с девчонок взять? Романы со студентами (даже совершеннолетними) строго запрещались: за подобное не просто увольняли, но могли отправить и в Азкабан «отдохнуть». И Локхарт, видимо, перебрав в уме немногочисленных относительно молодых преподавательниц, одарил своим бесценным вниманием Септиму. Та уже не знала, куда деться от него! Причем, дело было не только в том, что Локхарт её несказанно бесил, но и в осознании факта, что её выбрали по принципу: если нет гиппогрифа, то и на фестрале поедешь.       А Снейп, интерес к которому вернулся из-за слов несносной Гвеног, общался с Вектор настолько демонстративно холодно, что хотелось то ли плюнуть на него, то ли дернуть его за длинный нос, чтобы хоть как-то спровоцировать на эмоции.       И Вектор злилась. Ну точнее злилась она в те минуты, когда вообще вспоминала об этих мужчинах, ибо большую часть времени была погружена в преподавание, книги, исследования и переписку со светилом нумерологии, верховным адептом ордена «Золотой зари» магистром Макгрегором, который был настолько стар, что в принципе воспринимался бесполым.       Холодная осень сменилась зимою, а слякоть – ледяным ветром и ослепительным солнцем. Студенты, как одержимые, тренировались перед квиддичными матчами – учились бы лучше с таким рвением. Слух о том, что Локхарт удалил Поттеру кости в руке облетел всех учителей, и Вектор окончательно убедилась в том факте, что, не взирая на свои описанные подвиги и награды, сей златокудрый герой – однозначно идиот. Слышал бы обладатель приза за самую обаятельную улыбку какими словами его костерила почтенная мадам Помфри, которой пришлось выращивать заново кости Гарри Поттеру.       А Снейп закатил Макгонагалл великолепнейший скандал, когда кто-то кинул в котел с зельем хлопушку и сорвал ему урок. - Только гриффиндорцы могли додуматься до подобной выходки! Столь же дурацкой, сколько и опасной… а если бы мы варили яд?! Я не хочу сесть в Азкабан, если на моем занятии парочка студентов откинет копыта, лишь потому что Поттеру взбрело в голову превзойти славу его паскудного папаши! – Снейп орал так, что в учительской звенели стекла. Большинство преподавателей поспешно уткнулись в пергаменты, сделав вид, что страшно увлечены проверкой эссе, а почтившая коллектив своим появлением профессор Трелони предпочла спрятаться за шкаф. И лишь Макгонагалл довольно спокойно поинтересовалась: - Разве вина Поттера доказана? Это мог сделать любой из присутствующих учеников. - Если бы вина Поттера была доказана, он бы уже ехал на поезде домой, - прошипел Снейп ей в лицо. – Но избалованный мальчишка, которому все потакают, научился заметать следы… И я требую снять с Гриффиндора двести баллов за подобный дебош! - Да вы никак ума лишились, Северус! – тут уже возмутилась и Минерва. – С чего это вдруг наказывать мой факультет?! Слизеринцы тоже были на уроке. - Уж не думаете ли вы, что Гойл сам себе кинул в котел хлопушку? – ядовито поинтересовался Снейп. - Во-первых, судя по результатам, которые показывает мистер Гойл у меня в классе, ему бы и не на такое мозгов хватило, - отпарировала Макгонагалл. – А во-вторых, слизеринцы могли подставить гриффиндорцев, это очень в их стиле. Ведь, чтобы вы не говорили, Северус, но вы варили не яд, а просто безопасное увеличивающее зелье. - Вы еще скажите, что это мои слизеринцы повинны в том, что в тринадцатом веке рухнула башня Гриффиндора, - огрызнулся Снейп, - они же такие коварные.       Вектор надоело слушать эту перепалку – Макгонагалл, конечно, была пристрастна к своему факультету, но надо отдать ей должное, всё же умела держаться в рамках разумности, в отличие от декана Слизерина, который всегда и везде откровенно и бесстыдно подыгрывал своим студентам. И Вектор, собрав тетради, пошла к выходу из учительской. Для этого ей пришлось подвинуть Снейпа, стоящего на проходе, процедив: - Вы позволите? Тот бросил быстрый взгляд на её ладонь, что прикоснулась к его плечу, и резко посторонился: - Разумеется.

***

      Через неделю Локхарт порадовал коллег очередной «гениальной» идеей – он решил создать дуэльный клуб. - Это чтобы в коридорах ученики калечили друг друга не хаотично, а по правилам, - хмыкнул Снейп, яростно черкая в студенческом эссе.       Но Локхарт не обратил на его шпильку никакого внимания, он пытался найти ассистента для показательного выступления в своем клубе. Но отчего-то и Дамблдор, и Флитвик вежливо отказались - видимо, отнюдь не горели желанием ни общаться с невыносимым Гилдероем, ни караулить с полсотни студентов, собравшихся вышибить друг другу мозги. - А может вы, Северус? – с лучезарной улыбкой поинтересовался Локхарт. – Я бы попросил очаровательную Септиму, но сражаться с особой прекрасного пола не в силах! Если это только, хех, не банши. Вектор стиснула зубы, гася в себе раздражение, и только суховато заметила: - Приятно, что вы, профессор Локхарт, не считаете меня банши. Но уверяю вас, я вполне способна справиться с той дюжиной боевых заклинаний, которым следует обучить студентов. - Милая моя Септима! – воскликнул Локхарт. – Я же вас просил: «Гилдерой» и на «ты», к чему официоз. Так что скажете, Северус? - Скажу, что по правилам этикета, только дама определяет степень близости знакомства и предлагает перейти на «ты», - прошипел Снейп, не поднимая головы от пергаментов с эссе, он почти уткнулся в них своим внушительным носом. Вектор не удержалась от улыбки, но Локхарта было совершенно невозможно смутить. - Северус такой старомодный, - заметил он, пододвигая стул к столу Септимы. - Я полагала: это называется воспитанием, - откликнулась она, стараясь не думать о том, что назвала воспитанным человека, от яда которого дохло всё живое в радиусе десяти футов. - Ах, ну что же мне делать? Как непросто быть героем, – не обращая на её слова никакого внимания, трагично закатил глаза Локхарт. – Все опасаются устраивать спарринг со мною… но ведь я же исключительно ради блага детей. - Ну если ради детей… - голос Снейпа лился отравленным зельем. – Я немного разбираюсь в дуэлях, потому отчего не устроить тренировочный бой?       Северус мрачной тенью поднялся из кресла – и надо признать, выглядело это весьма пугающе. Вектор оценила и бесшумные, скользящие движения, и зловещую кривую усмешку. Любой бы другой человек, кроме пустозвона Локхарта, почувствовал бы себя не в своей тарелке, в конце концов, когда-то Снейп был Упивающимся Смертью, но Гилдерой только воскликнул: - Это так любезно! Не беспокойтесь, Септима, Хогвартс не лишится своего профессора зельеварения. - О я в этом даже и не сомневаюсь, - не удержалась от смешка Вектор. - И приду посмотреть на первое занятие дуэльного клуба.       Локхарт засиял, явно уверенный, что она приняла это решение исключительно из-за него. Снейп же варил в турке кофе и ухмылялся улыбкой голодного крокодила, собирающегося сожрать особенно упитанного барашка.       Локхарт наконец-то вспомнил, что у него уже десять минут, как идет урок, и удалился. А по учительской поплыл столь волшебный аромат кофе, что закружилась голова. И Вектор, наплевав на свой принцип отвечать декану Слизерина исключительно ледяным презрением в его же стиле, ненавязчиво подошла и повела носом в сторону еще не опустевшей турки. - Вы бы еще облизнулись, - язвительно фыркнул Снейп, в его темных глазах сверкнуло что-то похожее на торжество. Но Вектор, которую он искушал кофе все последние дни, только беззлобно пробурчала: - А обязательно грубить? Поделиться с коллегой – факультетская принадлежность не позволяет? - Отчего же, вам стоит только попросить… Септима, - обманчиво-мягким голосом почти промурлыкал Северус и налил кофе в чистую чашку. - Сахар? Сливки? Теперь он говорил столь тихо, что приходилось невольно наклоняться к нему и вслушиваться. - Сливки, пожалуйста, Северус, - ответила ему в том же тоне Септима. Он отлевитировал к ним серебряный молочник, запертый в холодном шкафчике, забелил кофе и протянул ей чашку. - Спасибо. - Вы всегда можете спросить, Септима, - блеснул глазами Снейп. - Я запомню, - улыбнулась Вектор и вернулась к своему столу.       Профессор Стебель спрятала целую стопку цветочных горшков в шкаф и внезапно поинтересовалась: - Северус, а с каких это пор ты стал варить кофе в учительской? Ты же никогда с нами не делился. Снейп поперхнулся и нахмурился, а потом мрачно заметил: - Насколько мне известно, учительская – это общая комната. Не припомню, чтобы мне требовалось чье-то разрешение на нахождение тут. - Да нет, - обескураженно откликнулась Помона, - я просто думала… ну что ты не любишь проводить с коллегами много времени. - Ну что вы, дорогая профессор Стебель! – воскликнул как всегда внезапно возникший Дамблдор. – Северус всегда очень любезен со своими коллегами. Можно и мне кофе? - Разумеется, директор, - процедил Снейп.

***

      Вечером почти вся школа собралась в Большом зале. До этого Септима и Северус провели добрых полтора часа, накладывая защитные чары на помещение, чтобы подростки случайно не поубивали друг друга. Локхарт тоже не терял времени даром – он завил волосы и переоделся в великолепную лиловую мантию. А потом вновь куда-то удалился, вероятно, дабы облиться дорогим одеколоном. Вектор, которая чихала от его стойких парфюмов, порадовалась тому, что от Снейпа никогда ничем не пахло. Разве что иногда зельями. Но это всё лучше, чем сладковатый тяжелый аромат, который забивался в ноздри, едва Локхарт оказывался вблизи.       Она вздохнула, несмотря на декабрь, было жарко – еще немного и магловская водолазка с брюками начнут прилипать к телу. И сняв мантию, Вектор полезла на переносную лестницу, чтобы завершить цепь защитных заклинаний. - Зачем я в это ввязалась? – пробормотала она, замыкая магический купол. – Сидела бы в спальне с книгой и пила бы кофе. - На голову мне не упадите, - мрачно буркнул Снейп, в правой руке он сжимал волшебную палочку, которой левитировал доски для помоста, а левой придерживал лестницу Септимы, хотя его никто об этом не просил. Вектор хмыкнула несоответствию его слов и действий, а также тому, что он протянул ей руку, когда она спускалась. Пальцы у него были сухие и шершавые, а ладони слишком узкие для мужчины. Под бледной кожей сильно проступали вены. - Спасибо, - Септима улыбнулась ему в лицо. Снейп хмыкнул, окинул демонстративным взором её узкие брюки, обтянувшие зад, и кивнул на её мантию: - Советую одеться. Школа еле выносит ненормальных девиц, влюбленных в Локхарта, и возбуждать озабоченных паршивцев-старшекурсников – это явно лишнее. «Вам стоит только попросить…» Змеюка слизеринская! Патлы бы ему вымыть, и цены бы не было. Хотя подобное сокровище и даром не надо, и с приплатой не возьмут – разве что врагов травить. - Это у вас комплименты такие, Северус? – с иронией уточнила Вектор, набрасывая на плечи учительскую мантию и застегиваясь. - А вы бы этого хотели?.. – прищурил темные глаза Снейп. Но ответить она не успела. - Комплименты?! – внезапно, раздался радостный голос Локхарта, он явно услышал лишь пару последних слов и спешил напомнить о себе любимом. – Я как-то дал «Ведьмополитену» интервью о безотказных методах очарования волшебниц – две первые полосы, тираж допечатывали трижды. Можете себе такое представить, Северус?       Свирепому выражению лица Снейпа позавидовал бы и голодный вурдалак. - Не имел счастья, - наконец, процедил он. – Я не читаю «Ведьмополитен». Локхарт одарил его снисходительным взглядом: - И напрасно. Как же еще узнать, какие мысли бродят в прелестных головках наших чародеек? - Легилименцией? – предельно вежливо предложил Снейп. И Вектор не удержалась от смешка.       Но Локхарт иронии не понял, он разглядывал Большой зал. - Ну что же очень миленько вышло, что скажете, Септима? - Скажу, что я предпочла бы лежать с журналом в собственной кровати, а не скакать под потолком и сооружать помост, - отрезала она.       Вектор покривила душой: она была не прочь поработать со Снейпом – негодная Гвеног заронила в её голову идею об отношениях без обязательств с одним из коллег, и, хотя вначале Септиме это казалось слишком проблематичным, но месяцы воздержания брали свое. И она уже неоднократно ловила себя на мысли, что пытается разглядеть фигуру Снейпа под черной мантией. Да и в эти брюки она втиснулась не просто так. Лучше, конечно, была бы юбка, но Септиме еще не настолько хотелось секса, чтобы прыгать по узким лестницам, столь откровенно демонстрируя этому мизантропу свои прелести. Она все-таки мастер нумерологии, а не семикурсница, начитавшаяся колонки «Для взрослых» неоднократно упомянутого «Ведьмополитена». Но Локхарту, который палец о палец не ударил, чтобы подготовить всё для своего Дуэльного клуба, знать об этом было совершенно не обязательно. Вектор бросила взгляд на часы: - Скоро придут студенты. Пойду пока, постараюсь привести себя в порядок. Вы тут закончите? Снейп, который только что укрепил последним заклинанием подмостки, кивнул: - Конечно.       И Септима пошла к выходу, слыша, как за спиною негромко переговариваются её коллеги – Локхарт утверждал, что помост должен быть золотым, а Снейп не давал ему испортить результаты их работы криворукими заклятьями. Последнее, что до неё донеслось была ругань Северуса, из которой цензурной оказалась лишь часть: «… да позолочу я вам эти подмостки, только не трогайте ничего…» Остальное состояло в основном из слов, видимо, почерпнутых где-то на самом социальном дне – о значении некоторых она могла лишь догадываться.       «И это декан слизеринских аристократов», - мысленно хмыкнула Вектор, прикрывая за собою дверь.