Мне и одному хорошо

      Вечерний ветер нежно покачивал ветви деревьев, по которым суматошно прыгали юные птички. Они весело напевали колыбельную для неспешно садящегося солнца, лучи которого приятно окрашивали облака в персиковый цвет. Одна из птичек, вероятно самая любопытная, решила подлететь к людскому дому. Присев на внешний подоконник, он же отлив, пернатый заглянул в окно, а после с ужасом улетел к своим братьям крылатым. Его напугал чудаковатый блондин, махавший птице рукой и тарабанивший по стеклу. Это был наш единственный и неповторимый Николай Гоголь.              —Даже птичка меня бросила, как жестоко!- парень резко вскинул руки и слегка завопил от тоски,- Дос-кун занят, Сигма занят, Фукучи мне голову отсекёт, если приставать буду, а Брем.. уфф.. он только спать и умеет!- блондин раздосадовано ходил по комнате, размахивая руками.              Николя грустно присел на свой уютный диванчик и приобнял себя за колени:       —Только я да мой недотрах и остались.              За фразой последовал тяжёлый вздох, а лицо превратилось в кислую мину. «Ну и не нужен мне никто другой!»- обиженно подумал парниша. Он в общем-то уже вновь встал с дивана и бродил по комнате из угла в угол, параллельно в одной руке крутя свою трость, а другой жонглируя.              —Никто другой не нужен,- еле слышно сорвалось с уст блондина.              Николай взглянул на свой плащ и сам устыдился своего замысла, отчего слегка покраснел и отвёл глаза в сторону. После минутного раздумья нехватка секса одержала верх. Парень проверил хорошо ли заперты его двери, а потом неспешно и стеснительно стянул свои штаны, затем трусы. Член уже крепко стоял, обвивавшие его вены слегка пульсировали. Сняв с себя перчатки, дабы не запачкать, Гоголь с нежностью прошёлся пальцами по внутренней стороне бедра, отчего-то не разрешая себе прикоснуться к пенису. Он дразнил себя, водя кончиками пальцев вокруг да около. Николя прикусил нижнюю губу от предвкушения, что вот-вот дотронется члена, однако делать этого не стал. Вместо того он поднёс указательный и средний палец к своим уже изрядно обкусанным губам и медленно ввёл в рот. Также медленно он достал пальцы наружу, но уже щедро покрытые слюной. Приняв именуемую в народе «позу собачки» за исключением одной поднятой передней лапы, он эту лапу завёл себе за спину. Смоченные слюной пальцы приближались к анальному отверстию блондина. Николай неспешно и с осторожностью ввёл пальцы внутрь. Вначале совсем не глубоко, вернее сказать просто подразнил себя, щекоча пальчиками у самого входа (или выхода, кому как привычней думать), а потом, набравшись решимости, довольно резко начал вводить себе пальцы куда глубже уверенными толчками. Первый толчок и первые фаланги пальцев погрузились внутрь своего хозяина, второй – и пальцы уже на две третьих были там, третий толчок – пальцы полностью зашли внутрь Николая. При совершении этих действий парень совсем тихо постанывал, вернее даже сказать подвывал, прикусывая нижнюю губу и немного пылая в щёчках. Блондин стал разводить пальцы друг от друга и водить ими взад-вперёд, подготавливая своё прежде девственное отверстие к чему-то более интересному. Наконец решив, что он уже готов, Гоголь прикрыл свой железно стоявший член плащом и способностью просунул к своему рту. Смазки у парня не было, так что единственное, чем он мог воспользоваться — собственная слюна. Блондин обхватил свой член ладонью и притянул ко рту. Парень выдвинул язык и аккуратно, кончиком прикоснулся к своей нежной плоти. Затем он провёл тонкую скользкую линию от яиц до головки, отчего издал мягкое подвывание. Приблизив свой пенис ещё ближе ко рту, он смело обхватил головку губами и нежно ввёл в свой ротик. Он ласково водил язычком по члену, засовывая тот всё глубже в ротовую полость. В какой-то момент головка достигла горла, но парень решил себя не мучать: опыта в исполнении минета у него не было. Славно обслюнявив свой половой орган, Николай перенёс портал к заднему проходу. Он взял ближайшую подушку и, обняв, положил под грудь, затем принял более удобное положение и нежно, аккуратно начал вводить член в анал. Скользкая от слюны головка вошла в отверстие, но от дальнейшего напора проказно выскочила, словно решив подразнить Колю. Уже изрядно перевозбуждённый парень от таких манёвров легонько простонал. Сглотнув накопившуюся во рту слюну, он повторил попытку и в этот раз всё получилось. Блондин издал негромкое подвывание и сжал подушку сильнее. Выдохнув, он решительно ввёл свой член куда глубже. Парень не сдержался и простонал так, что раздалось по всей комнате. В соседних, к счастью, сейчас никого не было, но шуметь всё равно не стоило. Гоголь прикусил подушку и осмелился ввести свой член до конца. Отчего-то он решил себя не жалеть и сделал это резко. Парню было немного больно и до ужаса приятно. Уголок подушки, находившийся во рту, в качестве импровизированного кляпа, заглушил стон, но получилось всё равно громко. Николай затих, дабы вслушаться в атмосферу и убедиться, что рядом никого нет. Проведя секунд тридцать в безмолвной тишине, он почти что достал из себя член, но последующим толчком опять загнал его в своё анальное отверстие да поглубже. Раздался сдержанный стон, угол подушки залился слюнями, а диванное покрывало было сжато между пальцами. Быстрый вздох, чуть менее спешный выдох — Николай повторил предыдущие действия, а затем ещё раз и ещё. С каждым разом он всё больше ускорялся. Гоголь беспощадно искусывал уголок подушки и жалобно скулил, не имея возможности стонать во всё горло. Но вот он внезапно замедлил темп, теперь же он решил поработать над жёсткостью толчков. Уже разработанный анал не отдавал болью при глубоком заходе. Парень нежно вытаскивал член и резко пихал обратно, отчего спирало дыхание. При каждом толчке он хотел простонать на весь дом, но его занятые соседи не оценят, потому ему лишь оставалось тихо выть в искусанную и обслюнявленную подушку.              Спустя пару минут Николай вновь вернулся к игре со скоростями. Он двигал паховой областью так быстро, как только мог. Внутри него от возбуждения и силы трения было так жарко, что и с теплотой костра не сравнимо. Всё лицо парня пылало. Он всё же дозволил себе стонать чуть громче, ведь было невыносимо сдерживаться, да и отличная возможность проверить насколько хороша звукоизоляция в комнатах.              Ноги предательски начинали подкашиваться от удовольствия, отчего в какой-то момент Гоголь прилёг, но сильно изогнул спину для удобства. Предчувствуя скорый финал, он решил сделать его феерическим. Белобрысый постарался не сбавлять скорости, однако усиливать толчки. Поначалу выходило всё же медленно, но, приноровившись, он смог вернуться к былой скорости. Сдерживать стоны было уже совсем невозможно, они громогласно раздавались по комнате и заставляли парня краснеть пуще прежнего. Руки Николая крепко сжимали измучанную подушку, ноги в случайные моменты невольно дёргались, а тело содрогалось. И вот под сдавленный, но от того не менее громкий стон Гоголь закатил глаза и устало рухнул на диван. Член приятно пульсировал внутри, а его анальное отверстие залилось белой жидкостью.              Полежав с минуту, жадно глотая воздух, дабы восстановить дыхание, Николя всё же вытащил из себя половой орган, но вот незадача: тот час же из анала начала выливаться сперма. Гоголю уж очень не хотелось испачкать свой уютный диванчик или того хуже драгоценный костюм. Парень нырнул в свой плащ и вынырнул возле собственной задницы. Он не успел придумать ничего лучше, чем слизать вытекающую жидкость. Почувствовав горячий язычок там, он вновь завёлся. Его член и так был не упал, лишь слегка ослаб, но теперь же он вновь стал крепок. Полилась ещё одна струйка спермы из отверстия, блондин собрал её языком. «Это даже вкусно» - отметил он про себя и нерешительно завёл язык ближе к истокам тонких белых ручьёв. Парень провёл пару жарких и влажных полос между ягодицами и принялся поддразнивать свою воспалённую от трения дырочку. Он слегка ввёл туда язык и обнаружил остатки спермы. Засунув язычок поглубже, ловкими движениями парень смог вылизать всё, что залил.              Вот только теперь была другая проблема: член Гоголя вновь стоял, как кремень, да и после своих же манипуляций язычком у него ноги сводило от возбуждения. Сил повторить самоотъёб не было, а перетерпеть уж тем более, потому парень решился сделать себе минет.       Вот его половой орган уже у рта, губами он мягко целует его, обсасывает головку и сладко постанывает. Языком он шаловливо водит от яиц до головки и обратно. Ладонью он обхватывает член и начинает нежно надрачивать, в то же время он нещадно лижет головку, словно мороженое. Вырывающиеся стоны то и дело отвлекают, глаза закатываются сами по себе. Николя ускоряет темп руки и обхватывает губами головку, вводит её внутрь, затем наружу и так повторяет в такт движениям руки.              От страстной жадности до удовольствия Гоголь вводит пенис всё глубже в свой рот. Дойдя до горла, он мягкими толчками заводил член всё глубже. Половой орган мешал глотать слюни, отчего они стекали жаркой струйкой по фаллосу. Порой Николя давился своим же агрегатом это его останавливало лишь на пару секунд. Когда возбуждённая головка тесно тёрлась о стенки разгорячённого горла, ноги парня сводило от удовольствия. Однако вскоре он неслабо подавился, отчего решил вновь заигрывать с головкой губами и язычком. В моменты, когда член выскальзывал из губ блондина, тот сладко постанывал и вновь вкушал свой орган. Гоголь продолжил помогать себе умелой от одиночества рукой, сладко облизывая головку пениса. В момент, когда член вновь выскользнул изо рта парнишки, предательски изверглась сперма. Она слегка запачкала ему лицо, но основную порцию Николя всё же получил в рот. «Второй раз не такой вкусный» - промелькнуло в голове белобрысого, отчего он начал себя шутливо считать чуть ли не экспертом.       

***

             Достоевский, заварив себе чашечку чая, спешил вернуться к рабочему месту. Зайдя в свою окутанную тьмой команту, он узрел весёлого блондина, беззаботно крутящего на его стуле. Фёдор наиграно покашлял, дабы привлечь внимание своего беспечного приятеля.              —О, Дос-кун! Дос-кун! Приве-е-ет! – парень продолжал крутится на стуле, но увидев серьёзный взгляд друга, остановился,- не волнуйся, я чисто один вопросик тебе задать хотел, хи-хи~              —Задавай,- уставший от шквала работы Фёдор был готов ответить на любую херню, лишь бы вернуть в свою комнату уютную и спокойную тишину.              —Как называется когда человек выебал сам себя? – Коля задорно смотрел в глаза своего дражайшего друга.              —Селфцест,- вяло ответил Достоевский, но потом он догадался до причины такого вопроса, отчего глаза парня округлились,- Коля, что?!              —Наконец-то я увидел твоё чудное удивление! – парень весело рассмеялся, подпрыгнув со стула,- не смею больше отвлекать, чао!              Блондин закрутился вокруг своей оси и исчез в собственном же плаще, оставив Фёдора с мыслями, чересчур мешающими работать.