Без пяти минут в России

Чуя рыжий. Рыжий и русский. Странный. Он смотрит своими глубокими глазами в самую душу. Испепеляет. Улыбка похожа на оскал хищного зверя. Дазай впервые кого-то боится, и кого!.. обычного мальчонку из деревушки. Как оказалось позже, в хостеле его заселили в одну комнату именно с этим бесом. Еле заметные зрачки в темных глазах расширяются до планетарных размеров, стоит только заметить на себе бодрый взгляд Накахары. Тем не менее, не смотреть в ответ невозможно. Огненное пламя постоянно ошивается где-то под носом, причем в буквальном смысле: парнишка на голову ниже Осаму. Он сидит на соседней кровати, питается в той же столовой, ходит по соседней улице. Эти голубые, как омут, глаза видно с каждого угла.       И Дазая это бесит. Раздражает до мозга костей, потому что он завидует. Рыжий настоящий эталон красоты, что для стран дальнего Востока в целом, что по личным стандартам парня. Невыносимо смотреть на идеальное подтянутое тело, на то, как он переодевается и даже не отворачивается. Наглый, бессовестный. Вызывающий, о боже, да Осаму чувствует, как его приглашают на дуэль по выносливости — и он ее с удовольствием принимает. Ходит с голым торсом, спит в одних трусах. Все, как типичный русский мужик. Иногда даже просит одежду у ненавистного соседа, мол, утеря багажа, все такое, денег на новое маловато. И что, что он может купить три таких отеля. Ну а что? Его тут никто не знает. Обычный несчастный туристишка. И только Накахара — свой, почти свой, может о чем-то догадываться. Читать по узким азиатским глазам, ухмыляться и подозревать.       Опять он. Похоже, в их молчаливой дуэли кое-кто явно проигрывает. Осаму не может находится рядом, потому что этот противный парень занимает все пространство в голове. Он был бы согласен жить тут вшестером, еще с какими-нибудь простыми русскими Федькой, Колькой, Ванькой и Санькой, терпеть их громкий грубый смех, проигрывать в карты, морщиться от запаха водки и съехать через неделю, но только не с этим… существом. Нет, Накахара не кровный россиянин, не те у него повадки, речь и манеры. Да и на земляка не похож. Он другой. Просто не такой, выходящий за рамки понимания. В тысячу раз лучше. Неземной. Чуя, Чуябесина — именно такое прозвище дал рыжему японец, собрав последние знания о каламбурах русского языка. — Чу~уя, — тянет Дазай. — Мне скучно. Давай поболтаем? — Я тебе что, шут гороховый? — Все внутри тянется и плачет, когда на зов откликаются. — Сам развлекайся! — Удивительная грубость! — слышится наигранное возмущение в ответ. — Тебя не смущает, что мы знакомы два с половиной дня, а уже на «ты»? — А что, после того, как я тебе дверью врезал и сидел нос бинтовал, я «выкать» должен? — парень резко разворачивается и с оскалом смотрит в лицо. Его серые глаза светятся. — Тоже верно… — Задумывается другой. — Ну поговори со мно-о-ой… — О боги, да не строй ты из себя страдальца, — Накахара садится на свою кровать. — Хорошо, и что ты мне предложишь? — Прям как торгаш на рынке, — за это Осаму получает нехилую оплеуху. — Давай, скажи что-нибудь на японском. — Совсем сдурел? — Парень смеется. От одной его улыбки все тело пронзает током. — Я там больше десяти лет не был. — М-да… Ну, тогда я только на японском буду разговаривать, чтобы ты вспоминал! — Ну и славно, может, голова от тебя поменьше болеть будет. — Какой ты жестокий! — Дазай на мнгновение погружается в тяжелые раздумья. — Скажи, почему ты меня не любишь? — Потому что я натурал, — Смеется Накахара, а после задумчиво замолкает. — По крайней мере, пока живу в России. — М-да, тяжело тут с этим… А знаешь, — почему-то в эту секунду парень чувствует себя самым уверенным человеком на свете. — Я гей. — Поздравляю?.. — произносит другой с сомнительной интонацией. — А еще босс одной из самых влиятельных преступных группировок. — …Прикольно, — завершает Чуя и его глаз охватывает нервный тик. — А ты? Расскажи о себе! — в глазах Осаму блестит невинность, будто он только что поделился тем, какой у него любимый цвет и что предпочитает на завтрак. — А я… — Чуя чешет рыжий затылок. — А я обычный русский парень из глубинки со странным именем и внешностью. — М-да… Тяжеловато нам будет, — тянет так, будто знает, какие приключения ждут впереди.