Ради тебя

Выбор Локи Тору совсем не понравился. Контаксия вращалась вокруг звезды-гиганта, большой и очень горячей. Население в основном располагалось на полюсах — на экваторе жить было совершенно невозможно из-за непереносимой жары, — так что весь год здесь делился на два сезона: обжигающий полярный летний день и едва тёплую полярную ночную зиму. Из-за подобного климата растительность здесь была скудная, особенно в сравнении с пышными садами Асгарда, а питательный рацион местных жителей — весьма убогим. Магией Локи поддерживал небольшой садик на заднем дворе их маленького домишки, где они выращивали некоторые асгардские плодоносные растения (Локи сказал, что стащил их откуда-то из исследовательской лаборатории Земли, но так и не признался, откуда именно, и Тор подозревал, что здесь замешан Старк), чтобы питаться самим и торговать с местными. Взамен соседи приносили им разные полезные в быту вещи, дивясь необыкновенному вкусу инопланетных плодов. Тор начинал впадать в отчаяние. Они жили здесь уже полгода (по местным меркам) и успели оценить оба погодных сезона. Прилетев в самый разгар зимы, теперь они прятались в охлаждённом магией Локи доме, чтобы пережить знойные дни. В дни особо сильных солнечных бурь и Локи, и малышу всегда нездоровилось, и Тор снова иснова пробовал уговорить Лафейсона вернуться. – Локи, на тебе лица нет, — Тор подошёл к мужчине и погладил по волосам, осторожно касаясь лба. — Ты горишь. Локи отстранил ладонь Одинсона и пощупал щёки. – Странно, что же я тогда сейчас трогаю, если не своё лицо? — усмехнулся трикстер. – Не ёрничай, ты опять за своё, — Тор поморщился и сел рядом, прямо на пол — там было прохладнее всего. Из соседней комнаты послышался надрывный детский плач. – Ну вот, Фенрир снова расплакался. Сколько мы будем ещё это терпеть? Локи тут же поднялся и поспешил к ребёнку, чтобы обнять и успокоить, поглаживая прохладными ладонями. – Суровые условия закаляют дух, — устало, словно повторяя это уже сотни раз, ответил Локи. – Но не младенца же. – И что мне делать, Тор, скажи?! — резко, но без ехидства, крикнул Локи, возвращаясь с малышом на руках и садясь обратно. Тор приподнялся и, ласково посмотрев на ребёнка, чья голова уже покрылась золотистым пушком, коснулся крохотной детской ручки. – Давай вернёмся. – Снова ты за своё... Этот диалог повторялся почти каждый день, и оба они порядком устали от ссор, теперь просто перекидываясь несколькими фразами, будто вели светскую беседу, а не спорили. Локи и самому здесь не особо нравилось: Тор помогал там, где нужна была грубая физическая сила, но поддерживать всё их небольшое хозяйство магическим участием Локи приходилось самому. Откуда же взяться силам на поиск других планет. Конечно, проще всего было воззвать к Хеймдаллю, ведь смог бы услышать их, где бы они ни находились, но не возвращаться же в Асгард. Нет, Локи там никто не ждёт. – Если так устал, возвращайся. Я останусь здесь. – Локи... – Таково моё решение. – Локи, я не вернусь без тебя. Без вас обоих. Тор обнял Локи и Фенрира, отчего всем троим стало ещё душнее, но никто не отстранился. Ребёнок наконец заснул, убаюканный слившейся силой своих родителей. *** Тор проводил Локи, который отправился продавать только-только поспевшие фрукты и ягоды, и вернулся в комнату, где по кроватке ползал Фенрир. Наэлектризованная простынка топорщилась во все стороны, и ребёнок со смехом отпихивал от себя льнущие к нему концы ткани. В своих снах Тор учил малыша управлять силой, и тот послушно внимал ему, но пока был слишком мал, чтобы понять себя и свои способности, а потому, просыпаясь, мало что помнил, действуя скорее подсознанием, с которым общались его родители. Было очень жарко, но на прутьях кроватки лежал иней, быстро тающий от окружающего воздуха. В итоге, вокруг собирались маленькие лужицы, в одну из которых Одинсон и наступил, подходя, чтобы проверить Фенрира. – Снова ты балуешься, — покачал мужчина головой и взял ребёнка на руки. Тот засучил ножками, будто пытаясь убежать, и счастливо рассмеялся. Казалось, ребёнок совершенно не ощущает ни дискомфорта и такой жизни, ни напряжённых ссор его родителей. Тор тоже улыбнулся в ответ и посмотрел малышу в глаза. – Ты не перенял вредный характер своей "мамочки", — сказал он и потёрся носом о маленький носик Фенрира. — Я рад. Тот схватил его за короткую бородку и несильно дёрнул, радостно и беззубо улыбаясь. – ... Или всё же что-то перенял. Ребёнок вдруг перестал дёргаться и с серьёзным (насколько это возможно для ребёнка) выражением лица коснулся торова плеча. Одинсон скосил глаза и увидел тонкий золотистый волосок. – Что, тоже заметил, что папа теряет свою шевелюру? Иногда Тор подумывал о том, чтобы подстричься покороче — с длинными волосами (былой гордостью громовержца) было слишком жарко, да и Фенрир любил дёргать блестящие пряди, — но отчего-то в последний момент гнал эту мысль подальше. Будто бы обрезанные волосы означали бы, что он окончательно сдался. Но ещё не время. Ещё есть надежда. Он чувствовал это и ждал. Локи вернулся через несколько часов. Корзины были полны разной снедью и продуктами, которые он купил на вырученные от продажи фруктов деньги. Из-за жары и ослепляющего звёздного света он был одет в просторные светлые одежды, и Тор всегда думал, что так ему намного лучше. Меньше мрачности, больше света. Большие изумрудные глаза Локи словно сияли и притягивали к себе ещё больше, чем обычные тёмные и насмешливые. Правда, светлый тон делал глубже и тени, пролёгшие вокруг этих глаз, усталых, но не потускневших. Тор думал, что и сам, должно быть, выглядит так же: уставший, немного осунувшийся, но продолжающий жить ради своей семьи. – Представляешь, — сказал со смешком Одинсон, помогающий Локи разложить продукты, — даже Фенрир сегодня заметил на мне упавший волос. Кажется, совсем стресс доконал. – Это ты так пытаешься меня уговорить? — Локи вымыл несколько пурпурных фруктов, отдалённо похожих на сливы, и повернулся к Тору. — Дай посмотрю. Тор повернулся спиной: – Что, много там их нападало? — он пытался шутить, но в голосе всё равно сквозило беспокойство. – Да нет, — Одинсон почувствовал прохладные пальцы, коснувшиеся его лопатки. — Один всего... Но что-то слишком длинный. Это точно твои волосы? — Локи рассмеялся было, но, стоило Одинсону облегчённо выдохнуть, смех прекратился. — Что такое? — Тор звучал взволнованно. — Всё-таки много, да? – Нет, Тор... Это... Локи проглотил остаток фразы, чуть не задохнувшись, и Тор тут же обернулся. – Локи? – Это не волос! — воскликнул тот гневно, распахивая глаза и пытаясь разорвать тонкий золотой волосок, который держал в руке. — Это нить Хеймдалля! Тор выхватил глухо мерцающее волокно и с недоверием попробовал его порвать, но ничего не вышло. – Нет, не может быть!.. Но как? Всё это время?.. – Они следили за нами! — закончил за него Локи. На скулах уже выступил бледный румянец гнева. — Они и сейчас следят! Ты что, специально?! На миг в глазах Локи выступило недоверчивое отчаяние и разочарование, когда он посмотрел на Тора, но тот выглядел таким удивлённым, даже обескураженным, что Лафейсон тут же отпустил мысль о предательстве. – Ну, конечно. Я, должно быть, совсем потерял всякую бдительность. Мне стоило догадаться! В этот момент снаружи зашелестел ветер, быстро набирая силу. Мгновение — и за окнами уже бушевала песчаная солнечная буря. Локи побежал к ребёнку, по пути крича: – Закрой все окна и двери! Тор поспешил прикрыть ставни их небольшой кухоньки и направился ко входу. Он дёрнул за ручку, но в последний момент створку удержал кто-то снаружи. В щели показался широкий носок чёрных сапог с золотой подошвой. Тор приложил всю свою силу, чтобы закрыть дверь, но та больше не поддалась ему. За спиной возник Локи, распространяя вокруг себя ледяную ауру. – Что, добрался-таки до меня, — вопреки желанию Тора дверь распахнулась, обнаруживая за собой незваного гостя, — Один. золотистые с сильной проседью кудри, доспехи, смотревшиеся в этом жарком унылом пейзаже неуместно, золотой плащ и повязка на одном глазу — это действительно был Один. Позади стояла Фригга в скромном фиолетовом платье. Локи шагнул вперёд, закрывая собой Тора и преграждая путь нежданным посетителям. Женщина тоже вышла вперёд, успевая заговорить прежде своего мужа. – Локи, прошу, выслушай нас, — она с нежностью и грустью в глазах протянула руку, словно желая коснуться собеседника. — Мой мальчик... Локи стиснул зубы, но в глазах всё равно предательски защипало: Фригга была одним из тех немногих, кому он хотел верить и всегда поддавался. – Ма... Фригга. Зачем вы пришли? – Не позволишь нам войти? — мягко сказала она, улыбаясь как всегда нежно, как в детстве. Локи молча подвинулся, впуская гостей в дом. В спальне заплакал Фенрир, и Локи поспешил к ребёнку, чтобы успокоить. Один и Фригга сели в кресла, Тор остался стоять, не зная, куда себя деть. Он думал, что Локи возьмёт с собой младенца, но тот пришёл один. Значит, намерен стоять на своём до конца. – Как вы тут? — начала Фригга. — Обживаетесь? – Как видишь, — ответил Лафейсон со слабой усмешкой. — Выживаем. – Локи, мы знаем о вашем ребёнке. – С чего вы решили, что это "наш" ребёнок? — удивился Тор. Очевидно, ему никто ничего не говорил, а значит, и о слежке он действительно не подозревал. Локи вздохнул. – Мне многое ведомо, — ответила Фригга. — Ты же знаешь, сын, иногда ко мне приходят вещие сны. – Ты ничего мне не сказала, — Тор покачал головой. — Так вот почему ты так настаивала на том, чтобы я отправился его искать. Ты уже знала, да? – Извини, сын. Я хотела, чтобы ты узнал это от самого Локи. К сожалению, этому желанию не суждено было исполниться. – Я не вернусь, — ответил Локи, тоже не спешивший присесть, будто всем своим видом говорящий: "Поскорее уходите". – Локи!.. — Один стукнул рукой по ручке кресла, но Фригга остановила его лёгким взмахом ладони. – Несколько месяцев назад я спускалась в Мидгард, чтобы встретиться с земным магом, Стивеном Стренджем... – Вы и его в это вплели, — усмехнулся Локи. — Насколько же сильно вас всё это волнует. Что, пытались узнать у него, куда мы отправились? – Я узнала, что мистер Стрендж может заглянуть в будущее, в несколько будущих, и узнать множество его возможностей. – Разве ты сама не имеешь дар предсказания? – Я вижу только один путь, он же может показать несколько. – О! И что же он там увидел такого, что вы пришли за мной лично? Несмотря на жаркий день, в комнате становилось всё холоднее, и Тор неосознанно пододвинулся к Локи, вставая к нему плечом к плечу. И он, и Один молчали, позволяя двум другим говорить — очевидно, их вмешательство пока не требовалось. – Этот ребёнок... — Фригга посмотрела на двери спальни, где спал Фенрир. — В восьми из десяти случаев ты сбегал с младенцем, и во всех этих случаях дитя выросло гневливым и презирающим всех вокруг. – Прямо как я? – Локи, он дал начало Рагнарёку! Он разрушит своей силой несколько миров! Восемь из десяти будущих, ждущих это дитя, мертвы. Он уничтожил несколько вселенных, в нескольких он уничтожил даже самого себя! – Так вот оно что! — рассмеялся Локи холодно. — Вам просто страшно! Хотите защитить себя? Посадить меня на цепь? Меня и моего ребёнка. Заточить нас в прекрасной темнице, чтобы следить за своим врагом? – Локи, нет! Локи... — Фригга встала и подошла к Локи, осторожно беря его за руки. В глазах Лафейсона, глядящих на неё, стояли кристаллы льда над бездонной пропастью — наступи, и провалишься. — Локи, самым несчастным во всех этих событиях был ты. Меньше всего я хотела бы видеть, как ты в отчаянии пытаешься что-то изменить, когда уже слишком поздно. Я хочу, чтобы ты был счастлив, ты ведь мой сын. – Я. Не. Твой. Сын! – Мой, и этот ответ никогда не изменится. Можно играть словами, но чувства не лгут, — Фригга положила ладонь на груди Локи, туда, где билось ледяное, но горячее сердце. — Позволь себе чувствовать, Локи. Локи не выдержал — с уголков глаз медленно скатились прозрачные капли, безвкусные и холодные. – Это неправда! Вам всегда было плевать на меня! Даже сейчас ты хочешь забрать только моего сына, ведь так? Тебя заботит только его судьба и то, что он может натворить, я во всём этом снова остаюсь где-то в тени. Тор сделает ребёнка своим наследником, а я так и останусь "вторым принцем", вечно маячащим где-то на периферии. – Нет, Локи, я просила посмотреть именно твоё будущее, а не твоего сына. Фригга всегда знала, как разговаривать с Локи. Тот опустил голову, позволяя погладить себя по голове. На самом деле, ему так этого не хватало: материнской заботы, нежных тёплых рук и мягкой улыбки, которую способна подарить только мама. Потому, наверное, и он сам старался как можно больше времени проводить со своим ребёнком — просто боялся, что дитя может вырасти нелюбимым. – Я знаю, что на самом деле никому не нужен. Вечно из-за меня какие-то проблемы, как и сейчас. Ты, наверное, думаешь, что лучше бы меня не было, да? Я тоже так думаю, — Локи быстрым движение утёр слёзы и усмехнулся, посмотрев на Одина. — Ты ведь тоже так думаешь, да, отец? Молчишь, потому что нечего возразить? Один нахмурил и встал, желая возразить, но Тор, стоящий рядом, опередил его: он аккуратно отодвинул мать и встал на одно колено, чем удивил всех присутствующих. – Локи, я люблю тебя, — вот так, без всяких подготовок и предисловий, он просто сказал эти слова, что долгое время держал в сердце тяжёлым грузом, боясь реакции того, кому были адресованы. Локи всегда выглядел так, словно ему никто не нужен, словно он всегда сам по себе и не нуждается в посторонних рядом и, тем более, в их чувствах. Но теперь Тор понял, что не может больше молчать. — Может показаться, что я говорю это из корыстных побуждений, что пытаюсь надавить на тебя, — Тор вскинул голову и посмотрел Локи прямо в глаза, — но я не лгу тебе. Люблю и уже достаточно давно. Давай вернёмся и... Я не знаю, как это примут другие, но теперь мне уже не важно: давай обручимся. Я не могу гарантировать тебе асгардский престол, но я хочу, чтобы ты был рядом со мной. И в царствовании, и в жизни. Локи так опешил, что даже позволил взять себя за руку, но потом вдруг рассмеялся: – Престол? Ты же знаешь, что он, на самом деле, мне не нужен. Слишком тяжёлая ноша, — он улыбнулся, но в глазах сквозила горечь и недоверие. – Так ты согласен разделить её со мной? И положить её в будущем на нашего сына? Что ты чувствуешь ко мне? Ты любишь меня? Даже сам бог обмана не смог увильнуть от столь прямого и простого вопроса. Если он сейчас ответит честно, это будет самым глупым его поступком за всю жизнь, но, боги, как же он устал. Устал быть один. Устал привлекать внимание своими проказами и вредностью, потому что по-другому, кажется, не получается. Устал быть отвергнутым и никому не нужным. – Люблю, — просто ответил Локи, а потом кисло улыбнулся: — И что дальше? Решил раскрыть все карты, чтобы не оставить мне выбора, чтобы загнать в угол? Ты готов всё сделать ради мира во вселенной, да? Чтобы все жили спокойно? – Нет, Локи, — Тор встал в колена и обнял Локи, а потом посмотрел ему в глаза, и, видя, что лёд уже треснул, сказал: — Ради нашего ребёнка. И ради тебя. Всё ради тебя. Он прижал Локи к себе ещё сильнее и поцеловал. Один отвернулся, думая про себя, когда же его дети успели стать такими упрямыми и непокорными, а Фригга только опустила глаза, Чтобы не помешать лишним взглядом. *** Фенрир сидел на руках Фригги, своей бабушки, с интересом глядя, как родители собирают свои скудные пожитки. Локи позвал нескольких соседей, чтобы объяснить, как заботиться о небольшом садике на их заднем дворе (уже бывшем). Он решил оставить частицу своей магии здесь, чтобы выращенные с таким трудом деревца не погибли. Фригга посмотрела на своего мужа, как бы говоря: "Видишь, любой может измениться". Был ли ребёнок причиной этих изменений или что-то другое — уже не так важно. Важно то, что это действительно возможно. – Готовы? — Один уже воззвал к Хеймдаллю и теперь смотрел, как Тор стоит, приложив ладонь к маленькому строению, долгое время бывшему для них домом. – Готовы, — наконец ответил тот и подошёл, тут же обнимая Локи, словно боясь, что он может исчезнуть. Нет. Только не теперь. На краткий миг небо расцветила радуга, разливая по земле цветные отблески, а в следующее мгновение они уже мчались по Биврёсту, окружённые россыпью искр и бесконечностей, возвращаясь в Асгард. Домой.