Прах и пепел

      Я открыл старую скрипучую дверь с грязной дырой прямо посередине. Здесь мы с моим другом живем последние полгода, постепенно подыскивая достойную работу и новое жилье. Наша общая комнатушка была единственным теплым местом в доме: я уже месяц с помощью магии поддерживал горение небольшого самодельного камина. Я тихонько зашел, пытаясь не проскрипеть половицами. — Сэм, куда ты собираешься? Ты устроился куда-то далеко? — Я никогда не видел взбалмошного по своей природе Самюэля настолько собранным и сосредоточенным. Он срочно паковал свои немногочисленные пожитки в новенькую кожаную сумку, не обращая ни на что внимания. За последние пару лет он вырос выше меня, так что моя старая одежда на нем выглядела нелепо. Локти и щиколотки были оголены наполовину, а рубашка в паре мест порвалась. Теперь передо мной стоял окрепший юноша с изможденным лицом. В прочем, карие глаза и черные волосы позволяли его узнавать даже в толпе. — Люкс! — он вздрогнул и спрятал что-то за спиной — Да, я всё-таки нашел работу. Жить нужно будет под одной крышей с остальными, вот и собираюсь.       Еще одна рубашка была небрежно запихнута в сумку. Он что-то в неё завернул. Неужели украл? — Хорошо, а где тебя можно будет навестить? Ты ведь не в Д’Оир едешь? Не в шахту работать? — Нет, Люкс, не шахты, но я боюсь, что ты расстроишься, если узнаешь куда. Я сам тебя найду, когда освобожусь и буду готов всё рассказать. А теперь прости, но мне уже пора. Я обнял его так же крепко, как после нашего первого возвращения из казематов и прошептал на ухо: — Что ты от меня спрятал, Сэм? Говори честно.       Из его горла вырвался сдавленный хрип, а потом разочарованный вздох. Смятая рубашка оказалась в моих руках, а с ней и шеврон из жесткой ярко-синей ткани: символ ордена Вуали. Он решил податься в церковную стражу, которая в Пришеле заменяет городскую стражу и ополчение. Наша церковь не однородна: в разных местах молятся разным аспектам трех всеобщих богов, и у каждого большого храма есть свой орден. Орден церкви Отца Гнева — Пылающая длань, уничтожил наш квартал полгода назад. — Почему ты идешь к ним? Они же все там как один бандиты и убийцы! Что бы сказал твой брат? — Я никогда не кричал на Сэма прежде, он всегда плакал, когда кто-то поднимал на него голос. Сейчас он просто опустил глаза и задумался. Так мы молча простояли в грязной, провонявшей гарью и гнилью комнате еще несколько секунд. — Мы с братом мечтали стать паладинами… Я надеюсь разузнать о нем там хоть что-нибудь. К тому же, орден вуали не боевой, они лишь стерегут магов да разгребают макулатуру. Они не все такие, как те из Пылающей длани. Сэр Юстас спас меня тогда из-под завала, я ему жизнью обязан! Я решил больше не спорить с ним. Его руки покрывали синяки и мозоли от тренировок. Он уже давно всё для себя решил, мне его не переубедить. — Я тоже собирался уезжать. Мне предложили место в нашей Серой арке. Буду помогать местному чародею изучать чуму. Если захочешь навестить, ищи чудаковатого мужика по фамилии Гейлкраун.       Мы еще раз обнялись на прощание, и я остался затушить камин.       Никогда мне еще не доводилось забираться на наши холмы. Бедноту и близко не подпускают к жилищам зажиточных людей. Теперь же я был одет как типичный подмастерье, и никто не обращал на меня внимания. Каждый новый квартал выглядел всё выше, светлее, богаче и отчуждённее. Невысокие, но ухоженные деревянные домишки у самого подножья сменялись более роскошными купеческими, а те дорогими усадьбами, скрывающимися за стальными решетками и плотной листвой эльфийских садиков. Мой наниматель позвал меня на самый верх, оправдываясь тем, что хочет мне что-то показать.       Он действительно ждал меня на одном из перекрёстков в нескольких десятках метров от въезда на арку. Мужчина, одетый в синюю робу, расшитую серебром, махал мне рукой. Его лицо скрывала обычная для волшебников широкополая шляпа. Вокруг него копошились слуги и разнорабочие. Кто-то отчитывался перед ним, другой тащил бумаги под роспись, а третий копался в сумках. В широкую тачку загружались ящики со звонкими склянками, бумагами и одежами, а также пищащими… мышами?! — Здравствуй, ты ведь Люкс? Мне тебя рекомендовал Василий как лучшего помощника для изучения животных — Мужчина радостно широко улыбался, словно хвастаясь своими аккуратными зубами. — Сэр Гейлкраун — я вежливо поклонился, наблюдая за его реакцией. Он сморщил нос, поджав верхнюю губу — Мы с Мастером долгое время изучали жуков, живущих в районах под арками, а затем и рыб из залива. Он научил меня паре приемов, с помощью которых я мог успокоить их когда нужно. Думаю, мыши тоже подчинятся. — Можешь не кланяться, я не люблю такого. В следующий раз просто пожмем руки, ладно? Зови меня Стивеном. Ты когда-нибудь имел дело с серой чумой? — Да, моя мать погибла после семи лет борьбы с ней. Больше меня о чуме знает только сам крысолов.       Мужчина снял свою шляпу, когда я сказал про маму. Его вытянутое, но предельно правильное лицо выражало высшую меру скорби, которую я когда-либо видел до этого. Тонкие губы были поджаты и тряслись, а в уголках глаз возникли блестящие слезинки. Он был старше меня раза в два, но выглядел в тот момент как пятнадцатилетний мальчишка. — Мне очень жаль, Люкс. Прости меня за неожиданную просьбу, но не мог бы ты сейчас осмотреть мою племянницу? Все пытаются убедить меня, что это просто простуда, но я боюсь, что у неё чума! — Конечно я вам помогу, всё в порядке. Только у меня нет парадной одежды для посещения вашего дома… — Не волнуйся, я всю ответственность возьму на себя. Может я не самый любимый член семьи, но даже братья не посмеют отказать тебе! Пойдем скорее, вот сюда! — Он явно гордился таким неоднозначным отношением к себе. Его дом находился всего в ста метрах от нас, так что у меня не было времени посмотреть другие дома.       Поместье Гейлкраунов — это огромное трехэтажное здание в стиле императорского дворца из синего мрамора. Весь фасад был отделан белой лепниной, узоры которой напоминали ветки ели, застывшие на морозе. Я не успел тогда насладиться этой красотой, потому что меня сразу повели к заднему входу, где было невозможно любоваться внешним видом из-за строительных лесов. Вся лепнина снималась рабочими, а бледные участки стен тщательно промывались каким-то раствором. Внутреннее убранство тоже поражало: с высоченных потолков нависали посеребренные люстры, лица предков семейства смотрели с легкой укоризной на всех проходящих мимо, а бледные служанки шушукались по углам и еле заметно кашляли, прикрываясь платочками. Парочка из них тщательно оттирала от чего-то подсвечник.       Стивен провел меня в большую комнату, залитую светом. Из распахнутого окна веял теплый ветер, поднимая шторы и перебирая страницы небрежно брошенной на туалетный столик книги. В комнате сидели несколько служанок и женщина в дорогом платье. Как и у Стивена, её одежда была ярко-синяя с серебристыми узорами. Из-за палантина на меня выглядывала исхудавшая девочка с длинными серебристыми волосами. Она была крайне смущена и с испугом посматривала то на маня, то на своего дядю. — Здравствуйте, меня зовут Люкс. Я здесь по приглашению вашего дяди. Позвольте мне осмотреть вас?       Девушка кивнула, на секунду прикрыв глазки. Видно, мы потревожили ее сон. Я поклонился ее матери и подошел к кровати. Рука девочки была очень бледная и холодная. Если бы она жила в нашем квартале, то не протянула бы и недели. Я тихонько уложил ее на спину, но она тут же закашлялась, прикрываясь платочком. В комнату забежали служанки, которых я сразу же отправил за чистой ложкой. Когда они вернулись, я приступил к осмотру горла. — Вытяни язычок и скажи А… — ааааааааааа Всё горло было белое, как я и думал. — Ваша племянница подхватила не чуму, а бледную плесень — Мама девочки удивленно взглянула на меня. Интересно, все аристократы белесые как грибок, или это характерная особенность Гейлкраунов? — Вы перекрашиваете фасад, чистите серебро, но плесень так не убрать. Лучшим лечением для девочки будет отдых в каких-нибудь жарких и сухих землях. У вашей семьи есть подходящие уделы? — Да, есть. Но откуда ты знаешь про плесень? Наши врачи не смогли понять, чем она больна — Женщина задрала нос и начала сверлить меня взглядом. Кольца, надетые на тонкие пальчики цокали, ударяясь друг об друга. — Ваши врачи всю жизнь лечат богатых людей от проблем богатых. Никому из них нет дела до отребья, живущего в доках, пока вас не затронут те же беды. Им не доводилось видеть, как люди задыхались от грибка в легких, а потом на собственных похоронах заражали всю семью.       Девочка вскрикнула, а затем упала на кровать без сознания. Служанки закопошились и начали поглядывать на меня с явным осуждением. Я отошел со Стивеном к окну, вытирая руки выданным мне платком. Служанки положили на лоб девочке холодный компресс, а мать ушла распоряжаться по поводу ее лечения. — Вам повезло, этот грибок не терпит сухости, огня и крепкого алкоголя. Девочка справится, а вот с грибком в воздухе нужно что-то срочно делать. Для безопасности домашних весь дом надо бы сжечь или полностью залить ромом. В любом случае, жить здесь больше нельзя.       Лоб чародея покрылся морщинами. Мы несколько минут стояли у окна, рассматривая заходящее солнце. — Сэр, вы знаете, как Пламенный кулак борется с плесенью? — Ничего хорошего они не делают, я полагаю. — Верно, они огораживают квартал за кварталом и сжигают всё, что оказалось внутри. Через месяц на том же месте появляются новые бараки, а через год они вновь горят. Несмотря на жертвы, их почти никто не осуждает, потому что ничего эффективнее еще не придумали — мои сдавленные кулаки уже побелели от напряжения. Закатное зарево возвращало меня на полгода назад, когда я с тем же остекленевшем взглядом смотрел на поднимающиеся над моим родным домом клубы дыма и столпы огня. Девочка не виновата, что ее родителям плевать на таких, как я. Но всё же, когда-нибудь я заставлю весь город взглянуть себе под ноги и прочувствовать то, что такие как мы испытываем изо дня в день.