Электрический шторм

Серый приводит в их квартиру другого. Хотя какая это их квартира? Олег давно уже понял, что Серый живёт не только здесь, и даже наверняка в основном не здесь — этим объясняется и пустая гостиничная обстановка, и его постоянное отсутствие. Серый говорит: “Ко мне зайдёт мужчина”, — куда понятнее. Олег бы сбежал, но бежать ему особо некуда: со своей квартиры он съехал два месяца назад. Мог бы страдальчески посидеть на скамейке под снегопадом, но решает из принципа остаться. Сидит в результате в наушниках перед ноутбуком. Музыка пишется хорошо. Музыка получается громкой, чтобы заглушить всё, что он может услышать из другой спальни. Он не выходит из своей комнаты, боясь пересечься с новым гостем, пока к нему не заглядывает сам Серый, в рубашке, но с влажными после душа волосами. — Давай спать, — говорит он. И Олег послушно ложится с ним в своей комнате. … Слот Олега сразу после хэдлайнера — привозят иностранную звезду, и клуб трещит по швам. Во время своего сета Олег хмуро поглядывает в зал, но людей как будто даже меньше не становится. Отыграв, он сам, не задерживаясь, идёт на танцпол: кипящий поток энергии всё ещё хлещет из него через край — эйфория от того, что у него получилось, смешанная с острой нехваткой странного рыжего в ярком костюме; болтать с кем-либо в гримёрке не хочется, хочется скакать под жесткач, а играющая после него девочка ставит именно то, что нужно — треки, которые выбивают все лишние мысли из головы. К Олегу сразу подступают несколько человек, выражают респект, интересуются, что за треки. Голубой свет врезается в толпу, и из него появляется крупный мужик, который спрашивает: “Можно автограф?”. Олег ползёт взглядом по зверям и костям на тату, облизывающей мышцы мощной груди, и не глядя берёт протягиваемый ему листок с фломастером. А вместе с листком в руке Олега оказывается ещё кое-что, и он смотрит на это, не веря своим глазам, — пятитысячная банкнота. — И привет от Серого, — добавляет мужик. Олег бросает и то, и другое, сбегает обратно в гримёрку и спешно пакует своё оборудование, чувствуя себя загнанным в угол зверем. Оставаться среди весёлых людей, которые говорят: “Олег, это было мясо! У тебя есть ВКУС”, — он не в состоянии, возвращаться к ёбаному Серому после такого предательства — тем более. Вот нахуя он съехал со своей квартиры? Думал, что всё серьёзно, да? Звонит в результате Мальвине. Тот отвечает после двадцатого гудка сонно-недовольным голосом, но, не задавая вопросов, говорит: “Приезжай”. У Мальвины Олег отсыпается до вечера. А проснувшись, получает сообщение: “Хочешь сегодня закинуться чем-нибудь и потрахаться?”. Олег мается у Мальвины ещё пару часов, пьёт чай, рассказывает, как отыграл накануне, а потом уезжает к Серому. Перед Серым Олег лежит, свесив голову с края постели, в позе полной поверженности. Ночь провалилась во времени, кровать — в пространстве, Олег провалился в себе и забыл обо всём, что было между ними. — Я хочу. Олегу давно пришлось признать, что раньше не распробовал, а теперь — с Серым — ему нравится брать в рот, нравится облизывать его член, нравится, когда Серый трахает его в глотку. Но Серый, как будто издеваясь, вынуждает Олега просить, убеждать, как тому надо. А в Олеге снова безумный коктейль, и он не хочет говорить, он хочет только сосать. Серый наконец-то даёт ему. Кладёт сразу руки на голову, не позволяя двигаться самому, и входит нежно, дразняще. Олегу плохо от любви, и где-то за пределами его сознания жжётся понимание, что это уже конец. Но он сейчас не думает эту мысль, его голова занята этим членом, этими пальцами, скользящими по щекам, перебирающимися на шею и сдавливающими сначала немного, а затем крепче. Голова приятно тяжелеет и пустеет. С каждым проникновением в горло сильнее темнеет в глазах. Страшно, но этот страх где-то далеко, за пределом фокуса внимания Олега. Он не сопротивляется, пока сознание мерно не гаснет и не отключается совсем. Просыпается он под обеспокоенным лицом Серого, нависающим над ним. — Извини, я переборщил. Ты меня слышишь? — Да… Мне очень классно. Олег счастливо улыбается, но Серый его настроением не заражается, продолжает смотреть на Олега напряжённо и грустно, и Олег вдруг замечает, какой тот старый: как тянутся морщинки от глаз и сухая кожа обтягивает скулы. И даже это не разрушает одержимость. Приглашение сыграть в Берлине прилетает в начале декабря, и Олегу приходится спешно бежать делать загран. Когда отправляет менеджеру фото свежеполученного паспорта, дописывает: “buy me a ticket only to Berlin”.