Электрический шторм

По-нормальному в себя он приходит только в машине. Олег держит его за руку. — Мы едем в травмпункт? — А куда же? — Олег усмехается, но глаза в темноте салона у него очень добрые. Сергей трогает свой лоб, нащупывает два пластыря — этого он не помнит, хотя помнит, как смотрел на своё лицо с разводами полустёртой крови и на влажную тёмную расщелину над переносицей. Как обычно после приступа, Сергей чувствует себя вывернутым наизнанку. Но отдавать себя в руки Олегу по-своему приятно — хоть что-то в этом приятное. Сергей матерится про себя. Где его накрыло? Восстановить цепочку событий не удаётся. Помнит, как вытирал слюну об знакомую обивку дивана и как Олег его держал. Неужели опять на том же месте? Как же он там оказался? Он вспоминает ссору, только когда машина тормозит у освещённого крыльца. Олег открывает ему дверь и страхует его весь путь до скамейки в коридоре. Они ждут очереди под кабинетом вместе с мужиком полубездомного вида. Сергею становится смешно: он мог бы и на дом врача вызвать. Но на тот момент он не соображал, и Олег взял всё в свои руки. И в принципе Сергей не против. Полубездомный мужик косится на них так же, как Сергей на него — наверняка в его глазах они не менее странные и тревожные персонажи. Олег при посторонних не решается взять Сергея за руку, но сидит так близко, что Сергей стекает по его плечу. Под слепящей лампой хирург странно вглядывается в Сергея. — Упал? — Упал. — В клубе? — В клубе. От вопроса про клуб становится неуютно, как будто тот не случайно попал в точку, а знает всё про получение этой травмы, и теперь Сергей не может не всматриваться ответно. Разумеется, лицо сразу превращается в знакомое, и Сергей думает, стоит ли предупредить врача, который орудует иголкой над его глазом, что у него, кажется, на подходе новый приступ. Они молчат. Врач успевает его зашить до того, как что-либо происходит. Точнее, ничего не происходит, только дежавю держится крепко, не желая рассеиваться. Впрочем, после тяжёлых приступов у него бывают постэффекты… — Останется шрам? — спрашивает Сергей. — Ага, — хирург улыбается. — Надо поаккуратнее. А потом пишет Сергею свой номер на бумажке. — Мне больше не понадобится, спасибо, — Сергей не берёт её из протянутой руки. — Я же не только зашивать умею. Сергей снова поднимает на него глаза. Волосы спрятаны под шапочкой. Высокий, широкоплечий. Через полупрозрачность халата у горла виднеются яркие краски — тату. Что-то подцепляется, но не так, как когда электрический шторм близится в голове. Хотя ощущение похожее — Сергей чувствует свежий ветер. Он прячет бумажку в свой карман и выходит к Олегу. Сергей просыпается в крепких объятиях Волчонка, когда золотистый свет раннего заката уже пробивается в щель между шторами. Невозможная усталость пронизывает всё тело, будто вчера Сергей бежал марафон. Праздник закончился, теперь приходит похмелье, приносящее с собой только раскаяние. Собственная открытость застревает в горле блевотой. Сергея передёргивает. С трудом он поднимается с кровати, чтобы изучить перед зеркалом распоротый лоб и потрогать два аккуратных стежка. … — Не мог поверить, что мне так повезло, — говорит Вадим. — Я тебя запомнил. Так ты ловко от меня тогда смылся. Сергей деликатно улыбается, прикрываясь своим коктейлем, и представляет, как его оттрахает этот хирург. А он и не заметил, как соскучился по тому, чтобы быть снизу. Предвкушение кружит ему голову. Остаётся надеяться, что чутьё Сергея не подводит. Не подводит — отмечает он очень скоро, когда в изнеможении лежит в одной расстёгнутой рубашке на кровати в квартире Вадима, пока остаточные волны удовольствия искрятся по телу, а тот отлучается, чтобы принести ему воды. Не подводит так же, как не подвело с Волчком. Только жертва, которая сама бросается в сети, вскоре приедается. Настоящее настойчиво тянет его дальше, неуловимо просачиваясь сквозь пальцы. — Ещё разок? — спрашивает Вадим своим уверенным голосом, когда Сергей жадно осушает стакан до дна. Сергей облизывает губы, кокетливо улыбается и говорит: “Давай”, — разводя ноги.