Connected destinies.

      Лань Сичэнь смотрел на него, не в силах поверить в собственное счастье. Это был его А–Яо, сомнений быть не может – эта манера речи, поведение, улыбка.. Эргэ. Даже если сейчас тот внешне отличался от образа, который тот видел и знал в прошлом, даже если изначально это был совершенно другой человек – ошибки быть не может. Этот взгляд, такой глубокий, что хотелось тонуть в этих прекрасных глазах, эту улыбку, что раньше никогда не покидала лица Цзинь Гуанъяо, – это невозможно перепутать ни с чем. Быть не может, неужели чудо действительно случилось? Сичэнь не мог не испытывать того бескрайнего счастья, словно только что ему преподнесли самый ценный подарок всей его жизни. Впрочем, ведь так оно и было. Четыре года прошли в бесконечных муках. Казалось, что все происходящее вокруг – кошмарный сон, но он жил надеждой, что сможет вот вот пробудиться и вновь окажется что его А-Яо жив, не виновен и все будет как раньше...как раньше?

***

Спокойный, тихий день в Облачных Глубинах протекал точно так же, как и всегда. В одном из гостевых домиков, что был отведен специально для приездов Цзинь Гуанъяо, двое названных братьев пили чай, проводя время за приятной беседой. Яо вдруг поднял достаточно неожиданную, но интересную для обсуждения тему, как тогда показалось Сичэню. – Эргэ, скажи, если бы тебе было суждено умереть сегодня, о чем бы ты больше всего сожалел? Ничего не подумай, просто интересно. – отпив немного теплого ароматного чая, он замечает, что чашка Лань Сичэня практически опустела и заботливо подливает в нее напиток из небольшого чайничка. Сичэнь лишь улыбается в ответ на этот жест. – Действительно довольно хороший вопрос, но при этом, конечно сложный. Думаю, в моей жизни мне не о чем сожалеть. – Лань Сичэнь некоторое время молчал, постукивая пальцем по чашке, явно раздумывая над этим вопросом, прежде чем наконец ответить. – И все же, думаю, я жалел бы, что оставляю Ванцзы совсем одного. Я ведь так и не смог уберечь его, от этой отчаянной любви к Молодому господину Вэю. Цзинь Гуанъяо задумчиво смотрит на заварочный чайничек, словно пытаясь рассмотреть на нем нечто, невидимое простому глазу. Действительно, ситуация Второго Нефрита Ордена Лань была крайне печальной и все же, неужели это и вправду единственное, о чем стал бы сожалеть его эргэ? Не то, чтобы он рассчитывал на какое либо упоминание своей персоны, однако, где то в глубине души.. – Что насчет тебя, А–Яо? – из раздумий вырывает спокойный голос названного брата и Гуанъяо переводит свой взгляд на него. На лице играет печальная улыбка. О чем бы он сожалел? Наверное, ему не хватило бы и целого дня, чтобы перечислить всё, от начала до конца. Сожалел бы, что не смог вовремя остановиться в своей жажде большего, не смог вернуться на верный путь. Сожалел бы о том, как жестоко пришлось поступить с собственным дитя – и сколько бы не утешал себя, мол, так надо было; сколько бы не твердил самому себе, что ребенок был совсем маленьким и толком не жил, ему нечего было терять, а вот Яо как раз наоборот – необходимо было защитить собственную репутацию..он все еще понимал, что это лишь жалкие попытки оправдать собственный омерзительный поступок. Он так же жалел бы о том, что пришлось вступить в брак с собственной сводной сестрой. Жалел бы о том, что родился сыном своего отца. Но больше всего Яо жалел бы об одном... – Я жалел бы, что у меня больше не будет возможности вновь оказаться рядом с тобой, Эр–гэ. В следующей жизни, мне очень не хватало бы твоего общества. И конечно, если бы тебя не было рядом на момент моей смерти, я жалел бы, что не смог видеть твоего лица в последние минуты жизни, не имел возможности объясниться перед тобой.. Тогда Сичэнь действительно не понимал, к чем была поднята эта тема, и почему названный брат выглядел таким серьезным и опечаленным – списал все на перенапряжение и усталость. Однако, на протяжении всех лет разлуки, он вновь и вновь продолжал мысленно возвращаться к этому моменту, что неожиданно заиграл в новом свете. Готовился ли Яо тогда к собственной кончине? Теперь это было не важно – все изменилось. Если бы ему вновь задали этот вопрос сейчас – "о чём бы вы сожалели?", он бы точно знал ответ..

***

– Прости. У Гуанъяо вырвался тихий, удивленный смешок. Не ослышался ли он, эргэ действительно просит у него прощения? Улыбка пропала с его лица, и он, повернув голову чуть в бок, ткнулся губами в ладонь Лань Сичэня, – не смог сдержаться, уж больно хотелось покрыть эти нежные, скрывающие в себе не малую силу, руки. Они у Сичэня очень красивые, настолько, что засмотревшись единожды уже не получится оторвать взгляда. – Это я должен просить твоего прощения, эргэ. Даже не просить, вернее будет – умолять о нём. – шепчет тихо, и Сичэнь почти не слышит этих слов, но чувствует их всем своим нутром. Ему не нужно говорить, он словно может читать мысли стоящего перед ним человека. – Не нужно, я давно простил. – Я тоже. Они продолжали шептать, застыв этой позе, не в силах двинуться или сказать что либо ещё, хотя безумно хотелось. Хотелось рассказать обо всём, что произошло за прошедшие годы, о чувствах, закрутившихся в безумной буре счастья и облегчения, странной уверенности и бескрайней любви. Окружающие люди, каждый спешит по своим делам, но каждый успевает проводить их странным взглядом. Кто–то из них смотрит с непониманием, кто–то с презрением и отвращением, а кто–то с чистым любопытством, – но это неважно. В своей жизни Яо пережил больше осуждения, чем, наверное, кто либо другой, – он долго держался, но в итоге сломался, не справившись в одиночку. Теперь он не один, рядом с ним его эргэ и он принимает настоящего Яо. Не только его лучшую, но и самую уродливую сторону, принимая его всего без остатков. А это значит, что плохо больше никогда не будет.