С чего начался апокалипсис

Эдгар любил осень. Ему вообще нравились переливы цветов осенних листьев. Они могли очень красиво парить в воздухе как дельтапланы и плавать в лужах как лодочки. Идя с работы домой, он любовался пейзажем и не заметил стремительно приближающуюся к нему фигуру. Эдгар вздрогнул, когда рядом раздалась трель "здравствуйте, извините, а можно спросить". Её издавал Арнольд, длинноволосый парень, который ходит к нему сдавать физиологию почти каждую неделю. Огромным усилием воли Эдгар не дал раздражению проявиться на лице. Когда же студенты научатся уважать личные границы преподавателей? Из неимоверно быстрого словесного потока он понял, что Арнольд очень волнуется, что его могут отчислить за незакрытую сессию и сейчас он настолько отчаян, что готов сделать всё, что угодно. В голове Эдгара змеёй ворочалась одна гадкая мыслишка. — Ладно, поставлю тебе тройку автоматом. — Арнольд обрадовался, его улыбка была счастливой, а в глазах сияла радость. — Но при одном условии. — Радость парня угасла, а улыбка медленно сползла с лица. — Мне нужна собака. М-м... Или кошка. Желательно в терминальном состоянии. — Только кошки и собаки? — спросил Арнольд. Эдгар решил сжалиться над ним и ответил: — Любое теплокровное животное. Следом за этим прозвучала трель "большое спасибо, я всё сделаю", утихавшая по мере удаления от студента недовольного преподавателя. Через пару дней Арнодьд принёс Эдгару голубя. Учёный уже был готов к тому, что студент принесёт что-то мелкокалиберное. "Ой. Кого-то. Кого-то мелкого", — поправил себя в мыслях учёный. Эдгар принял птицу и отправил Арнольда домой праздновать тройку. Голубь был настолько обычным, насколько это возможно: сизый с фиолетовыми блестящими пёрышками на шее и чёрным рисунком на крыльях. Птица лежала и не двигалась. Эдгар проверил птицу на наличие рефлексов. Да, они ещё остались, это радовало, но птица в любой момент могла отправиться на радугу. В общем и целом выглядел голубь неважно — весь помятый, в пыли, кое где не хватало перьев. От голубя заметно попахивало помойкой, а одна из его лапок была деформирована. Наверное, неправильно сросшийся перелом. — Ладно, малыш, сейчас попробуем поставить тебя на ноги. С этими словами Эдгар начал выщипывать перья там, куда планировал вживить инновационные электроды-стимуляторы. Когда всё было готово, он включил прибор, тот прогрелся и словно катушка Теслы сквозь воздух подал ток на беспроводные электроды. На экране прибора замигали цифры — отображался результат. Немного повозившись, Эдгар путём проб и ошибок настроил все как надо. Большинство биохимических процессов стабилизировались, повысилась активность нервной системы. Некоторое время голубь продолжал лежать без движения. Эдгар уже было подумал, что потерпел фиаско. Он вздохнул и взглянул на экран. Показатели постепенно улучшались. Учёный нагнулся над голубем, чтобы уловить момент, когда его устройство начнёт действовать в полную силу. Через пару минут голубь стал заметно лучше дышать, начал вертеть головой, а вскоре и вовсе пытался выйти из лежачего положения, размахивая конечностями. Когда птице это удалось, она сделала несколько шагов, неловко переставляя лапки, а затем пошла более уверенно, поддерживая равновесие редкими взмахами крыльев. Голубь начал идти вперёд, слегка отклоняясь в сторону. Учёный наблюдал и делал предположения, куда тот решит пойти. Птица никуда не пошла, она выписала круг. Затем ещё один. Эдгар в смятении подумал, что дело в больной лапе. Он развернул птицу на сто восемьдесят градусов, но это тоже ничего не дало — она снова ходила кругами, словно лошадь по цирковому манежу. Тогда он попытался скорректировать походку голубя, немного изменяя параметры на приборе, отчего движение птицы меняло скорость, становилось то более плавным, то более рассеянным. Спустя время учёный понял, что бедное животное ходит кругами не из-за деформированной ноги и не из-за неверной настройки электродов, а из-за болезни, от которой, вероятно, голубь бы издох. У Эдгара невольно всплыли воспоминания времён студенчества, когда седовласый бородатый профессор вдалбливал студентам в головы информацию о том, с какими патологиями связаны различные различные виды отклоняющегося поведения у животных. "Манежное движение наблюдается при воспалении оболочек мозга", — говорил он, — "которое может затрагивать мозжечок или вестибулярный аппарат". И что же теперь делать с голубем? Назначить ему лекарства и выхаживать, или избавить его от страданий? В раздумьях Эдгар всё же решил понаблюдать за птицей, а заодно отследить работу своего изобретения. И написал себе в блокнот заметку о том, что в случае успешного тестирования ему нужно будет повторить опыт на другом животном. Без менингита. Возможно, когда-нибудь, эта технология станет использоваться в медицине. Эдгар представил себе, как ему вручают чек на миллионы долларов, а толпа рукоплещет учёному, который нашёл нашёл способ победить смерть. В это время в университетском экспериментальном саду Дэйв проверял состояние деревьев. Яблони и груши были высотой с человеческий рост, но на каждой уже висело штук с десять плодов размеров с кулак гориллы. После недавней засухи листья растений свернулись кольцом и не хотели распрямляться, даже регулярные поливы не могли это исправить. Ну ничего, через пару недель начнутся сильные ливни и вода основательно промочит землю. Не то, что устройства для полива. Они мочат только верхний слой почвы, а чтобы достичь корней, нужно держать их включенными очень и очень долго. Дэйв подошёл к одному из деревьев и взял в руку ветку с листьями, словно бы это было рукопожатие: — Держитесь, ребята, скоро вас хорошенько польёт. Кроме скрученных в бараний рог листьев у деревьев не было никаких отклонений, и Дэйв двинулся дальше. Он дошёл до ряда деревьев с прививками. Ветка от грушового дерева радовалась жизни и плодоносила на стволе яблони, и наоборот. Ботаник сразу вспомнил анекдот про жену Мичурина. Ну, тот, где она полезла на грушу за укропом, а ей дыня на голову упала. Губы растянулись в улыбке — ему всегда нравились анекдоты, особенно про учёных. С этими деревьями та же беда, что и с предыдущими. Ладно, что там с персиками? Обычно пока они маленькие, то очень капризные. Чуть поменять условия — и они засыхают. Но если вырастают во взрослые деревья, то от плодов спасу нет. В этом году был особо крупный урожай, поэтому дом Дэйва превратился в склад банок с персиковым джемом. В голову невольно пришла мысль, что этого запаса ему бы хватило для того, чтобы прожить несколько лет в бомбоубежище. Осталось только раздобыть эквивалентное количество тостов. И, желательно, кофе. Осматривая персиковые деревья, ботаник думал о том, что было бы неплохо вывести растение, которое могло бы бросать плоды, например, сразу в корзину. Тогда не пришлось бы искать их в траве и отряхивать от земли. А что, это мысль. Можно использовать тот же метод генной инженерии, с помощью которого был создан Сэр Ричард. Дэйв был несказанно рад тому, что до него наконец-то дошло, как применять эту технологию. Пожалуй, это он и напишет в своей статье.